In Heaven

Джонни, каждый раз, когда ты улыбаешься, я тоже начинаю улыбаться. А знаешь, ведь сначала я ненавидел твой рот, он казался мне лягушачьим. Ккк. Так странно, сейчас я думаю, что ничего прекраснее не видел. И не испытывал.

Прошла неделя с того неприятного ночного происшествия. Следов драки на лице Сонджона не осталось совсем, на парнишке все заживало как на собаке. Ребята, когда увидели его в первый раз на репетиции, не стали задавать лишних вопросов, особенно после многозначительного взгляда Менсу. Только после тренировки лидер отвел Эла в сторонку ото всех и попытался узнать, что произошло с младшим. - Менсу, я же вижу, что ты в курсе того, что произошло. Кто его так? Скажи мне. Я должен же знать все-таки. -Хен, почему ты обращаешься ко мне, а не к нему? Но, в общем, это ублюдки из нашего универа. Они его достают. Но сейчас лучше не вмешиваться, там кое-что другое замешано и это не наше дело. Сонгю многозначительно посмотрел на Менсу. Неужели Сонджон сам рассказал ему… -Понятно. Ты присмотришь за ним в универе? -С какой стати? Он маленький что ли? Сам разберется. -Менсу, ты такая сука, - лидер очень зло посмотрел ему в лицо, как будто собрался своим взглядом прожечь ему дырку во лбу, - хотя, я и не ожидал от тебя другого. Подонок. Сонгю быстро развернулся и вышел к остальным. Эл на секунду задумался о его словах, и пришел к выводу что…. это его ни разу не колышит. Да, он может и поступает как последняя свинья, но, собственно, он и есть свинья. И никто не вправе требовать от него того, что он сам не хочет делать. Никто не вправе заставлять его. И никто не вправе указывать ему на его же эгоистичную натуру. Извините, но он и сам это прекрасно знал и ничуть не стеснялся этого. Эл мысленно послал друга куда подальше. Больше эту тему не поднимали. Менсу сидел в подсобке и перебирал струны своей гитары. Обшарпанные и изрисованные граффити стены, голубоватое темное освещение, и встроенный шикарнейший бар, в котором было все – от бейлиса до абсента. Сегодня концерт, или даже правильней будет сказать вечеринка в подвальном, но таком крутом клубе и только для своих. Никакой малолетней швали и их мамаш – только проверенные временем кореша, искушенные бляди и море алкоголя, легкие наркотики, все в лучших традициях. Эл уже приложился к бутылке красного мартини, и сейчас просто наслаждался разливающимся по телу теплом и ощущением своей любимой подруги в руках. Когда ты на сцене, немного под кайфом или пьян, а в руках эта прелесть, издающая божественные звуки и отзывающаяся на каждое прикосновение твоих пальцев, тебя переполняет такое чувство, которое можно сравнить разве что с оргазмом. Воздух наполнен табачным дымом, смешанным с запахом травки, куча людей под твоими ногами двигаются в едином ритме, который ты сам им задаешь. Боже, у Менсу встает от одной мысли, что придется пережить это снова и так скоро. Как же хорошо, что стояк на сцене можно прикрыть гитарой. -Пьешь в одиночку? В дверь ввалилась эта бешеная парочка, Сонгю с Ухеном. Опять они были в одном из этих своих настроений, когда могли творить все что угодно. В зубах Ухен держал сигарету. Но внутри нее был далеко не простой табак. -А вы как всегда вместе. Ухен-хен, Сонгю-хен, нехорошо курить перед выступлением. -И это говорит человек, который один жрет в гримерке мартини и дрочит на свою гитару. Эл улыбнулся. Этот укурок ведь прав. Он протянул руку и с ухмылкой посмотрел на Ухена. Тот сразу понял, чего хотел от него Менсу и дал ему затянуться. -Что тут намешано? – сказал Менсу, сделал затяжку и выпустил колечки густого белого дыма. -Ничего сильного, только усталость снимет, а, ну и на поржать пробирает.. – Ухен лишь бросил мимолетный взгляд на Сонгю. И этого оказалось достаточно – оба начали хохотать, как маленькие дети. Что за цирк. Менсу сделал еще пару затяжек и настроение его заметно улучшилось. Он вышел из гримерки вместе с друзьями и направился к месту выступления, где их уже ждали остальные. Началось. Знаете, время, которое Менсу проводил на сцене, всегда летит с бешеной скоростью. Но все самые лучшие моменты приходятся именно на это время. Это невозможно описать, это как наркотик. Он доставляет удовольствие, а ломка без него ужасна. Ты не можешь от него отказаться. Да и не хочешь, ведь ты готов жить с этой зависимостью вечно, а если и умереть, то только от нее. Менсу разрывает изнутри, он будто насилует гитару, заставляя зал биться в истерике от этой сумасшедшей энергии и возбуждения. Кстати о возбуждении. Менсу, облизывая губы, направляется к барабанной установке. Все знают, что сейчас должно произойти и поэтому кричат еще больше. Гитарист, оглядев весь зал, будто спрашивая разрешения и, конечно же, получая его, грубо берет за челюсть лицо барабанщика. Соньель прикрывает глаза, когда губы Менсу жадно накрывают его. Это стало уже обычным делом, правда, сейчас можно было делать это более открыто, более пошло. Этот развратный поцелуй двух охрененно красивых парней не оставляет равнодушными никого, только подливает масла в огонь и распаляет и без того горячие мысли. Но разве Менсу остановится на барабанщике? Следующей его жертвой по сценарию будет Сонджон. Он подходит к нему, как раз на строчке «I will find my baby». Как обычно, все повторяется из раза в раз. Он касается его тонкой талии и наклоняет, подгибая под себя, в противоположную от зрителей сторону. Как обычно. Он приближается максимально близко к красивому личику, к большому рту. Так всегда. Но никто не видит за телом Менсу, что это все только видимость. А почему? Просто гитарист никогда даже не касается губ Сонджона. Не царское это дело, целовать тех, на кого ему плевать. Они уходят со сцены. Мокрые, удовлетворенные, под шквал аплодисментов и криков. Свою миссию на эту ночь они выполнили и теперь будут отрываться до утра, заливая в себя бесплатные напитки, траву и так далее по нарастающей. Специально для них выделена приватная вип-зона, с мягкими диванами, большим столом и кучей девушек. Менсу сразу присмотрел себе одну, темноволосую, высокую, с огромным вырезом на груди. Ну, что тут поделаешь, парню нравилась большая женская грудь. Естественно, девушка не откажет ему, он был уверен в этом и поэтому даже не беспокоился больше о том, с кем проведет эту ночь. Он даже не спрашивает ее имени. Через полчаса общения ее язычок уже облизывает его губы, а его рука благополучно покоится между ее ног. Он хочет большего, она тоже хочет, это видно невооруженным глазом. Менсу сейчас пьян до такой степени, что может отыметь ее прямо на этой кушетке. Но все-таки, хоть капля разума еще осталась в его голове, а не только в штанах. Ему уже все равно на своих друзей, которые начинают тоже разбирать себе подруг на эту ночь. Он берет девушку за талию и уводит ее в гримерку. Они идут по темному коридору, то и дело прижимаясь к холодным стенам, чтобы немного поласкать друг друга, ведь в комнате им будет не до прелюдий. И тут Менсу, целуя ее в шею, от которой ужасно пахнет сигаретами и почему-то мужскими духами, краем глаза замечает Сонджона, направляющегося в комнату рядом. И по бокам от него – две длинногие блондинки, которых он уверенно держит за тонкие талии. Стоп. ДВЕ? -Эй, Джонни! Тебе не много? – крикнул он ему в след. Сонджон даже не обернулся. Только завел обеих девиц в комнату и запер дверь. Хотя, Менсу видел, как он ухмыльнулся. Вот ведь нахал, как он вообще смеет так неуважительно относиться к своему хену! Ему только восемнадцать лет, а он уже занимается такими вещами. Ну и плевать, он снова повернулся к своей добыче на сегодня, и они продолжили путь к заветному темному помещению с очень удобным диванчиком (Эл уже не раз его опробовал). Через час Менсу сделал для себя один прекрасный вывод – не стоит так сильно поить девушку, перед тем как заставлять ее делать тебе минет. Для начала, она одна выпила пол бара. И поэтому, когда она любезно опустилась на колени, хотя разве можно назвать то, как она шлепнулась перед ним на пол словом «опустилась»? Так вот, когда она встала на колени, ее глаза посылали друг друга туда, куда самой девушке не суждено было сегодня пойти. Она умелым движением расстегнула ширинку Эла и начала делать свою работу. Нечего сказать, она это делала хорошо. А дальше… Менсу откинулся на спинку дивана и кончил этой девице прямо в рот. Но кто же ожидал, что эта особа не то что не сглотнет, а выплюнет все содержимое прямо на пол, а потом отбежит к урне и проблюется туда? Девушка склонилась над мусорным ведром, извергая содержимое своего желудка. Ее длинные волосы были теперь испачканы в собственной же рвоте. Жалкое зрелище. Менсу равнодушно наблюдал за ней, с кем не бывает? Только к этой идиотке он сегодня больше не прикоснется, да и к тому же, закончив обниматься с помойкой, она благополучно отключилась. «Похоже, я сегодня в пролете» - заключил про себя Менсу. Он достал сигареты и медленно затянулся. Конечно, в клубе было еще много девушек, но Менсу знал, что сегодня, после увиденного, у него даже не встанет. Он встал с дивана и направился к двери, чтобы окончательно уйти домой. Было уже достаточно поздно, завтра ему вставать на учебу. Но вдруг он услышал странные звуки, доносящиеся из соседней комнаты. Спасибо стенам гримерок, сделанных буквально из картона. -Аахх, что ты делаешь? – какой-то парень произнес это шепотом, который сменился звуком глубокого поцелуя. Менсу подошел ближе к стене. Странные слова для парня, так обычно говорят девушки. Следующая реплика повергла Менсу в ступор. -Я? Я целую тебя. А сейчас я собираюсь у тебя… - произнес второй. Да да, Менсу не ослышался, это был второй парень. Ммм, голубки, как мило. Слушаем дальше. Почему ему вдруг стало так интересно? Да потому что голоса были очень знакомыми. Просто до нельзя знакомыми. Вскоре пространство заполнилось тяжелыми вздохами первого. Он изредка постанывал, видимо второй очень старался. Наконец, он выдохнул со стоном: -Аааа, черт, Ухен-иии… Снова звуки поцелуев. Менсу и так услышал больше чем нужно. Его голова раскалывалась от внезапно пришедшей тупой боли. Он медленно повернул ручку двери, стараясь шуметь как можно меньше, лишь бы те двое парней за стенкой не узнали, что он слышал их. Только он сделал шаг, как соседняя дверь также открылась, и из той злополучной комнаты вышел Сонгю, немного помятый, но такой довольный. За ним вышел Ухен, который тут же взял лидера сзади за талию и влепил ему смачный поцелуй в шею. -Ухен, это же ничего не значит, да? -Абсолютно ничего, все по-прежнему хен. Только, давай никому не говорить об этом? Сонгю молча кивнул. Ухен ушел первым, лидер пошел следом. Хорошо, что у Менсу хватило ума быстро шмыгнуть обратно в гримерку. Пусть лучше они думают, что он ничего не знает. «Придурки, как я теперь буду на этих гребаных пидоров смотреть. Тошнит от них», подумал он и поплелся по темному коридору, ощущая в желудке неприятную тяжесть. Его ноги еле двигались, на него нашло какое-то странное чувство опустошения. Наверняка, сейчас его друг Соньель трахает какую-нибудь красивую телочку. А Менсу? Он, как истинный неудачник, один будет возвращаться домой с неприятным ощущением в животе и неприятными воспоминаниями в голове. Отличная ситуация, ничего не скажешь. Но он же Ким Менсу, он и так лучше всех, зачем ему напрягаться и исправлять ситуацию. Он достал из кармана брюк маленький пакетик с белым порошочком и подошел к одному из стеклянных столиков. -Хен? Что ты делаешь? Фу, какой мерзкий, «нежный» голос. Воротит от него. -Сонждон, хочешь тоже? – сказал Менсу подошедшему к нему маннэ и вдохнул одну из белых дорожек. Пусть младший тоже приобщается к кокаиновой культуре. Сонджон присел рядом с хеном и также как и Менсу втянул вторую дорожку. Сонджон рассказал во всех подробностях о том, как развлекался с теми двумя девушками, о том, сколько он сегодня выпил, о том, сколько раз ему предлагали отсосать, а так же о том, сколько парней сегодня просили его номер телефона. Видимо, его развезло. Дальше он пустился в рассказы о своей учебе, начал плести что-то о своей бывшей девушке. Менсу слушал все это, то и дело подливая ему в бокал еще больше виски, которое он заказал сразу, как только столик освободился от белого порошка. Ему было настолько все равно, что даже эта обычно надоедающая ему болтовня уже не вызывала раздражения, а только лишь заполняла его внутреннюю пустоту. Он даже не вникал в смысл сказанного, ему просто нужен был человек, чтобы сейчас не быть одному и все. Хорошо, что Сонджон вовремя попался под руку. -Сонджон, я ухожу домой. Маннэ поднял на него свои помутневшие глаза и что-то невнятно сказал. Видимо, уже выдохся, ведь его организм еще не привык к таким нагрузкам. Он встал, заметно покачиваясь, догнал Менсу и вцепился в его руку, чтобы не упасть. Менсу закатил глаза, потому что понял, что эта обдолбанная ляля сама уж точно не сможет дойти домой. Когда они вышли на улицу, Сонджону стало окончательно плохо, его хрупкое тело била сильная дрожь, коленки подгибались, казалось, он вот-вот упадет. -Эй, соберись, я не собираюсь тащить тебя! – недовольно сказал Менсу. Сонджон же, отпустив его руку, попытался стоять самостоятельно. Попытка оказалась неудачной. Он благополучно упал на землю, кажется, его тошнило. В этот момент как раз подъехало такси, а Менсу просто стоял и не знал, что ему сделать. Однозначно, везти его в таком состоянии домой было гиблым делом, родители точно не будут в восторге. Остается только.. . «Ну блять, прекрасно!» - выругался Менсу. Он подошел к таксисту и отправил его назад, отдав несколько банкнот за причиненные неудобства. Сонджон уже немного пришел в себя, однако еще не на столько, чтобы самостоятельно встать. Он пытался хотя бы подняться на руках, но у него, конечно же, ничего не получалось. -Ну вот стоило тебе так надиратся? – он легонько пнул маннэ в бок. -Кх..кх..ты сам виноват хен. -Что ж мне делать то с тобой…Ладно, считай, что сегодня тебе повезло и я не оставлю тебя здесь замерзать. Будешь мне должен потом, слышал? -мм..угу… - еле промямлил он в ответ. Сонджон готов был уже потерять сознание. Но почувствовал, как руки, принадлежащие не кому иному, как Менсу, мягко приподнимают его тело. Эл закинул Сонджона к себе на спину и осторожно поднялся. А Джонни легче, чем он ожидал. -Все нормально, не свалишься? – поинтересовался он у полусознательного существа у себя за спиной. -Угу… До дома Эла пешком идти было не более пяти минут, всего лишь пара кварталов. Сонджон отключился почти сразу же, как Эл прошел несколько метров. Между тем, на улице заметно похолодало, маленькие и холодные снежинки первого снега кружились в воздухе и таяли, соприкасаясь с землей. Идти становилось все холоднее и тяжелее, потому что Сонджон постоянно сползал со спины парня. «Я убью его, когда он придет в себя», думал Менсу, проклиная сегодняшний день. Эта ночь была нескончаемо долгой. Мокрые от растаявшего снега, они в валились в квартиру Эла. Сонджон был сразу же небрежно брошен на пол. -Ээй, ты, мокрое чудовище, слышишь меня? – Менсу попытался растолкать его и привести в чувство. Ноль реакции... -Если ты мне сейчас же не ответишь, я выкину тебя на улицу. Мне в квартире не нужны трупы. Сонджон глубоко вздохнул, промямлил что-то, это было похоже на «мне больно хен», и свернулся на мягком ковре калачиком. Что ж, значит он живой. Ну и славно, значит, Менсу мог с чистой совестью отправиться в душ, а затем и на свою любимую кровать. Что он, в принципе, и сделал. Его тело отозвалось приятным расслаблением, когда он опустился в свое любимое место в доме. Как же хорошо бывает после убойной ночи лечь спать в теплую и чистую кроватку! Но что-то не давало ему расслабиться и, наконец, уснуть. Потому что это «что-то» жалобно постанывало на ковре, тряслось от холода и кашляло. «У него что, вечная простуда?» Как же Менсу не хотелось сейчас вставать с кровати. В любой другой момент, ничто бы не заставило его подняться. Но сейчас он раздраженно скинул с себя одеяло, все-таки встал с кровати с таким видом, как будто делает всему миру одолжение, и подошел к Сонджону. -Эй, Сонджон, то, что я сейчас делаю, - тихо прошептал он, - ты будешь сто раз должен мне за это, понял? Сказав это, он поднял младшего на руки, и осторожно положил на свою кровать. Снял с него пальто, обувь, пиджак, а затем и рубашку. Какой же он был тощий! Менсу достал второе одеяло и укрыл им замерзшего Сонджона. А затем и сам улегся рядом. От Сонджона несло алкоголем с примесью какого-то очень приятного запаха. Он немного поворочался, пока наконец не затих. Менсу показалось, что этот сладковатый запах от маннэ наполнил всю комнату. «Меня сейчас стошнит» Это была безумно долгая ночь. Но, в конце концов, головная боль гитариста прошла только тогда, когда он услышал равномерное сопение парня лежащего рядом с ним.