А когда-то ты смотрел на меня со страхом в глазах

«Где я? Так тепло… и больно… Голова болит. Я… не могу пошевелится? И не могу открыть глаза. Но… ведь я ещё жив… ведь я жив?» - лис зажмурился и приоткрыл большие лазурные глаза тут, же утыкаясь взглядом в деревянный потолок. Голова жутко болела. И встать он не мог потому что не чувствовал ног. Его блондинистые ушки чуть подрагивали, от холода или от страха, даже он не понимал. Глубоко вздохнув, мальчишка повернул голову к теплу. В каменном камине, стоявшем около кровати, развлекались языки пламени и сухие поленья. Огонь освещал не весь дом, а только его половину. Там в конце, где, как показалось лису, находилась кухня, было мрачно и холодно. Сам же он лежал на мягкой кровати, укрыт был пуховым одеялом, но даже это не спасало от холода, расползавшегося по всему телу лиса. Парень посмотрел в окно, располагавшееся между камином и кроватью. На улице мела буря. Снежные хлопья, обычно нежные и робкие, сейчас превращались в пронзающие всё иглы, состоящие в заговоре с сильным ветром. Этот небольшой домик был далеко от деревни, так как за окном были видны лишь мощные деревья, оградой стоящие вокруг дома. За ними же не было ничего. Только холодный снег и глубокие впадины в земле. То, что лису так повезло не умереть в снегу перед такой сильной бурей, заставляло поставить воображение с ног на голову и по-настоящему чувствовать, что это было чудо. Перед тем как отключиться, мальчишка помнил, как шёл по большим сугробам. На бледной коже оставались красные пятна от мороза. А потом он упал в снег и задохнулся холодом. Его ноги онемели и он отключился. Лис дернул пальцами на левой руке и, ощутив, что готов поднять её, глубоко вздохнул. Тело плохо слушалось, наверное из-за того что оно не до конца прогрелось. Хвостом парень тоже не мог пошевелить. Он поднял левую руку, прикладывая её к правому плечу и растирая кожу. Почему-то чувствовалось прикосновение чужих широких ладоней. Откуда было это чувство, парнишка не знал. Когда правая рука отошла от оцепенения, блондин поднял и её, начав растирать грудь. Он помнил как в детстве, когда он замерзал, мама так же растирала его, что бы он не замерз. Как же давно это было. Но сейчас главное выжить! Если его и подобрал человек, то какой он? Большой, сильный и страшный, не знающий жалости. А его он подобрал лишь для того, чтобы потом продать на черном рынке как питомца на повадке. А может быть, эта была добрая и красивая девушка, которая будет ласково улыбаться и гладить его по голове. Которая будет обнимать и по вечерам давать забраться ему на свои колени. Но не всё так же хорошо, как и во снах или в мечтах. Здесь удача испытывается как один к миллиону и не важно, лис ты или человек. Сделать всё равно ничего не сможешь. Потому что слаб.… Когда лис растер себе грудь и живот, то, наконец, смог приподняться. Медленно и осторожно. Хрустнули костяшки, блондин довольно выдохнул. Теперь хотя бы верхняя часть его тела была ему подвластна. Что делать с ногами и непослушным хвостом, парень ещё не знал. Сделав ещё один вдох, лис, наконец-то услышал, как ритмично бьётся его сердце. Усмехнувшись, парень приложил руку груди и слегка потёр. Нужно было убираться, рисковать не стоит. Лучше умереть в снегу, нежели оставшуюся жизнь ходить на поводке у людей. Решив так, блондин откинул одеяло. Его ноги были плотно закутаны в зелёного цвета куртку с мехом на капюшоне. Куртка доходила до живота, поэтому и было так тепло. Освободив ноги, лис недовольно дернул кончиком хвоста, который тоже был закутан в человеческое одеяние. Взяв куртку за капюшон, блондин подтянул её к себе и понюхал. Пахло зловещей аурой и не шибко дорогим одеколоном. Недовольно поморщив носик, лис откинул ненужную вещь и встал на холодный пол, тут же падая назад на кровать. Голова жутко болела, и не давала ориентироваться в пространстве. Схватившись за край кровать обеими руками, блондин всё же умудрился встать на ноги и, пошатываясь, отпустить опору. Несмотря на то, что дрова в камине пылали разными красками, в доме всё равно было холодно и мрачно. Повернув голову к кухонному столу, лис пробежался взглядом по тёмной стене и остановился только на деревянной двери, ведущей в неизвестность. Пригладив взъерошенные после сна волосы, блондин помотал хвостом из стороны в сторону, после чего нахмурился и посмотрел в окно. Буря утихать и не собиралась, а ему нужно было уходить как можно быстрее. Парень прошёл до входной двери, продолжая пошатываться, и когда он дошел, то тут же вцепился в холодную медную ручку. Открыв дверь, лис впустил в дом ледяной воздух, вперемешку со снегом и льдом. Блондин опасливо повёл носом, не решаясь высунуться. Прищурив глаза в сторону густого леса, парень увидел какую-то темную фигуру. Волки? Медведи? А может быть такие же, как и он лисы? Парень прищурился сильнее, уже полностью высунувшись из дома, не удосужившись запереть дверь. Темный силуэт приближался с каждым шагом, преодолевая громадные сугробы, навалившие за время ночной бури. Фигура всё приближалась и местами пугала блондина, хотя он, сам того не понимая, скалился и рычал. Наконец силуэт вышел «из тени», и начали показываться очертания. Это был… человек! Лис на секунду забыл, как дышать. Нет, это не красивая девушка, которая по вечерам будет гладить его по головке. Да в этой груде мышц нет ни грамма сочувствия и сострадания к бедным животным. И смотрит он холодно, холоднее, чем эта буря. Блондин сглотнул и отступил на шаг назад, вновь входя в дом. Идти было не куда. Впереди человек, позади теплый дом, по бокам зверская буря. Выбор был понятен. Лис с грохотом закрыл дверь и сразу же на четвереньках подбежал к дальнему углу, где стоял стол и куда не доходили теплые нотки камина. Забравшись под деревянное сооружение, блондин встал в охотничью стойку, и немного покрутив задницей, присел готовый напасть, когда человек войдёт в жилище. Вот дверь с грохотом отворилась, и тут же просвистел вой ветра и беспомощность снега. Лис оскалил маленькие, но начищенные до блеска белые ровные клыки, собираясь напасть. Но замер. Этот странный человек был… громаден. В два раза больше блондина это точно. Словно медведь, но поменьше. Словно волк, но побольше. На ум лисёнку, почему-то пришло некое животное в полоску. Как говорил его отец, оно зовётся… Тигр! Да, этот человек был тигром. Зверем с очень пугающей аурой, демоном в людском обличии. По спине блондина пробежалось стадо мурашек, и отнюдь не от холода. Было страшно. Лис прижал мохнатые ушки к макушке, ожидая действий человека. Однако тот с каким-то безразличием посмотрел на блондина. После чего слегка наклонив голову вперед, стряхнул с макушки снег. Лис был поражён. Его волосы, словно весенняя травка, выглядывающая из-под снега. В этих лесах это редкость, так как тут вечная зима. Но это… Такой насыщенный ярко зелёный цвет, и в тоже время этот цвет нежный, как и весенний ветерок. Блондин на мгновение улыбнулся такому чуду и тут же насторожился, не теряя бдительности. Пышный хвост мотался из стороны в сторону, ожидая действий человека и задевая деревянные ножки стола. Наконец, на лиса обратили внимание. Всё тот же холодный и демонический взгляд, пробирающий до костей. Блондин пощурился и увидел в другой руке у человека связку свеженаколотых дров. Он сумасшедший, или лису просто так кажется? Какой разумный человек… да что там человек вообще существо, пойдёт колоть дрова в такую погоду? Там же ступить нельзя, сметёт, к чертям собачим. Этот человек странный. Более того, он подозрительный. Пока что блондина не трогают, значит, на то есть причина? Или человек просто выжидает, пока лис успокоится и только тогда набросится, перед этим попытается втереться в доверие? Как говорил отец блондина: «Воткнет нож в спину!» Предательство для человека, плёвое дело. Раз, два и готово. Им не важны чувство других, все они самолюбивые и им дорога только своя шкура. - А ты живучий, - усмехнулся он, и лис дрогнул. Приятный голос, немного хрипит. И вообще… на нём же один свитер да штаны. Заболеет же… Стоп! А какого черта блондин должен о нём беспокоиться?! – Ты согрелся? – лис нервно дернул хвостом и навострил до сих пор прижатые к макушке ушки. Зеленоволосый снял с себя свитер через голову и кинул к камину, демонстрируя мышцы под тонкой белой футболкой. – Ты умеешь разговаривать? – блондин лишь хмыкнул. – И ты меня понимаешь, - скорее не вопрос, а факт, но ответ был такой же. – Ты не разговорчив… И что мне с тобой делать? – в глазах лиса тут же промелькнул страх, вперемешку с недоумением и легким холодом. – Я подобрал тебя в лесу в нескольких милях от деревни. Ты чуть не умер, но благодарности я не жду. Но если ты так хочешь, можешь уходить, - блондин чуть ли не задохнулся этими словами, вселяющими какую-то крупицу облегчения. – Если тебе повезёт, то ты сможешь выжить до завтрашнего утра, но всё равно помрёшь из-за обморожения. Если не заметил, то у тебя человеческая кожа. И пока я ни разу не видел, как ребенок разгуливает голышом по Аляске, - фыркнул мужчина, ещё плотнее прикрыв дверь, понимая, что лис не собирается уходить. Зеленоволосый потер ладонь о ладонь, пытаясь согреться и пройдя до камина, присел на корточки, согреваясь. Лисёнку тоже было холодно. Он только грезил о той теплой постели, в которой он лежал несколько минут назад, и об огне, который яркими цветами переливался в каменном сооружении. Ещё и как назло в животе пусто, и если его голод сейчас проявится, блондин съест этого человека. Однако зеленоволосый сел на кровать, чуть подпрыгнув из-за пружинистого матраса, и всем своим видом показав, что к камину лисёнку на подойти. - И всё же… - начал зеленоволосый. – Что мне с тобой делать? На переговоры ты явно ты не пойдёшь, так что? Может быть, тебя на рынок повести? – хмыкнул человек, и лис продрог до костей до давно испарившейся души. Ему показалось, что к горлу уже подкатывают ругательства и не только они. Ещё горькие слёзы страха и отчаяния. - НЕТ!!! – закричал блондин, хотя себя он не слышал. Человек поперхнулся, чуть ли не свалившись с кровати, но потом, вздохнув, уже легко улыбнувшись, сказал: - Хм… А, что? Ты не человек и не лис. Тебя продадут за ту же цену, за какую продают и русалок. Начиная от семидесяти миллионов, и потом как пойдёт. Деньги мне сейчас очень нужны, - оскал скользнул по лицу зеленоволосого, и лис был готов выть от безнадёги. – Богатые извращенцы точно возьмут такое чудо как ты. Ты даже очень красивый… только бровь – завитушкой, ну надеюсь, это не повлияет на цену… - усмехнулся он. - Нет! – снова выкрикнул лисёнок, но только более тихо. – Нет… не хочу… - опустил голову малыш, совсем забыв о бдительности. – Я не буду, рабом… не хочу быть собачкой на золотом ошейнике… лучше уж умереть… Зеленоволосый внимательно слушал блондина, и почему-то по телу прошли слабые нотки разочарования в самом себе. Он же сам сказал, что этот лис ребёнок, а значит, верит во все, что говорят взрослые. И эти умные слова, о смерти. Мужчина согласен, лучше уж пойти на корм рыбам или волкам, чем быть пожизненно рабом, пока твоих сил перестанет хватать, и ты после упадёшь от усталости и голода. Зеленоволосый глубоко вздохнул и встал с кровати. Малыш трясся от холода, но больше от страха, и мужчина непроизвольно громко вздохнул, опускаясь на колени и подхватив лисёнка под подмышки, вытянул его из-под стола. Блондин не реагировал, лишь сильнее вжался в теплоту свитера, успевшего нагреться от камина и человеческого тела. Он мелко дрожал и всхлипывал. И правда, поверил и испугался. Зеленоволосый уткнулся носом в его хрупкое холодное плечико и прижал к себе. - Я пошутил, не дрожи, - скорее приказным, чем просительным тоном сказал мужчина, одной рукой подхватив лисёнка под зад, второй гладя его шелковые блондинистые волосы. – Успокойся, - на секунду зеленоволосый почувствовал себя слишком сентиментальным, и, наверное, если бы он увидел себя со стороны, то смеялся бы и умер с диагнозом: «Слишком много ржал». Подхватив лисёнка поудобнее, мужчина направился к камину и сел напротив него, согревая живот блондина своим теплом и спину огненным. Чуть усмехнувшись, человек, прошёлся от блондинистых волос до затылка. Недолго подержав там руку, он спустился на спину, проехав пальцами по выпирающим лопаткам. Опустился к пояснице и прошёлся по пушистому хвосту, ласково поглаживая. Повторив это движение, мужчина почувствовал, как тонкие ручки лисёнка обхватывают его шею и прижимаются сильнее. Не бросай… Не отдавай… Позволь остаться… - Меня зовут Ророноа Зоро, - сказал мужчина, прерывая кажущуюся такой длинной тишину. – А тебя? В перепалке между диким воем ветра и пощелкиванием полений в камине, зеленоволосый услышал тихое и почти беззвучное: «Санджи». Такое подходящее имя этому лисёнку. Нежное и звучит без резких ноток. Зоро скрытно улыбнулся, зажимая блондина сильнее и прижимаясь к нему, дабы ему было теплее. Стащив с кровати ту зелёную куртку, которой он укутывал ноги Санджи, Ророноа прикрыл ей спину и до сих пор дрожащие плечи лисёнка. - Ладно, Завитушка… - какое милое прозвище, только блондину оно не понравилось. Затушив все обиды в сердце, лис надулся. – Пойдём я окуну тебя в теплую ванную, - усмехнулся Зоро и потащил брыкающегося блондина к той самой двери, за которой была только темнота. «Завитушка» отстранился от Ророноа, отпихивая его от себя, так как тот прижимал его к себе. В комнате было темно и очертания предметов были не четкими. Когда щелкнул выключатель, в маленькой комнатке вспыхнул яркий свет, освещая ее. Плиточное покрытие стен и пола, деревянный потолок. Большая ванная в самом дальнем углу. Около неё стоял унитаз, и, в общем, на этом все. Если в большой комнате и было очень бедно, то тут было ещё беднее. Хотя Зоро больше и не требовалось. Пройдя до ванны, Ророноа чуть нагнулся, прокрутив вентиль с горячей водой. Сначала шла непростительно ледяная вода, даже иногда там проплывали льдинки. Буря уж слишком сильно заморозила трубы, и казалось, этот лед не растопить, но вскоре пошла теплая приятная вода, а после и правда горячая. Включив немного холодную, чтобы было не так уж горячо, Зоро блаженно улыбнулся. Что было, потом в ванной можно было понять только по громким крикам… - Эй! Зеленоголовое чучело! Что ты делаешь! Отпусти! Горячо! - Не рыпайся, и всё будет нормально! - Нет! Отпусти! Извращенец, не трогай мой хвост! - Молчи, а то я тебе это мыло в жопу засуну! - Только попробуй! А-а-а-а-а! Насилуют! - Откуда ты только такие слова знаешь?! Стой! Не тяни! - А-а-а-а! Слезь с меня! Ты не перышко, я…буль-буль-буль… задыхаюсь...! - А за хера ты вообще тянул меня, утоплю к чертям! - Отпусти! Стой! Куда ты пальцы суешь?! Ай! Не трогай меня за зад! - Не рыпайся, сказал же! Или я тебя с мочалкой буду тереть! - Попробуй, я всю жизнь буду тебе ненавидеть, отпусти! Ай! Нет, что ты делаешь! Мои глаза! - Почему я не нянчился с дочкой Нами? Может полегче было бы! Закрой глаза, зажмурься и не будет больно! Всё! Успокойся и дыши ровно! - Легко тебе говорить! - Ну, ещё поплачь. - Глупое Маримо! - Лисья Завитушка. Дверь в ванную распахнулась, и оттуда повалил горячий пар. Зоро, весь мокрый с ног до головы, вышел из комнатки, держа на руках блондина, завернутого в теплое махровое белое полотенце. Вздохнув, Ророноа прошёл до кровати и уложил мелкого на мягкую перину, сел на край и тихо застучал зубами от пронзающего до костей холода. Стащив с себя футболку, Ророноа небрежно бросил её около камина, чтоб высохла. Тоже случилось и с черными штанами. Взяв полотенце у Санджи, и накинув на него тяжелое одеяло, Зоро просушил свои волосы и, сняв последнюю часть своего гардероба, то есть боксеры, нацепил полотенце на бедра. Пройдя к так называемому им шкафу возле самого порога, который почему-то не заметил лисёнок, Ророноа, взяв сухое нижнее бельё и сбросив полотенце, нацепил. Прогнувшись в спине, Зоро проходя к кровати, взял одно из поленьев стоящих около порога и кинул его в камин. Огонь всполохнул, но тут же успокоился и принялся дальше пожирать дерево. Ророноа сел на кровать и посмотрел на лисёнка. Тот потирал, свои глаза и мило зевал. На вид ему как человеку должно быть четырнадцать лет, но он выглядит маленьким беззащитным пятилетним ребёнком, который требует к себе внимания. Боится ли он Зоро? Наверное, боится. И завтра, как только буря утихнет, малыш уйдёт и всё встанет на прежние места. Ророноа никогда не забудет, что случилось с ним и этим мелким. Встреча с каким-то чудом, наполовину лисом наполовину человеком, само по себе незабываемое событие. Зоро улыбнулся и прикрыл глаза. Этот миг, когда ты возвращаешься домой и знаешь, что тебя кто-то ждёт, пускай и со страхом в глазах, но всё-таки ощущение в глубине души приятное и незабываемое. Ророноа ложиться рядом, лисёнок прикрывает глаза. Поленья в камине медленно сгорают, отбрасывая тени и освещая половину комнаты. За окном буря и ночь. Такая длинная и порой вечная ночь. Черные тона, не видно звезд и месяца. Только темные тучи. Зоро подвигается к блондину, обхватывая его тонкую талию и прижимая к себе, накрывая их обоих одеялом. Санджи не сопротивляется, так как находится в полудрёме, и, наверное, вообще не понимает, что его обнимает человек. Тот самый, которого он боялся полчаса назад. Лисёнок сам жмётся к нему, сворачиваясь в клубочек и накрывая себе своим же хвостом. Прижимая ушки к макушке, и слегка щекоча нос зеленоволосого. Широко зевает и, уткнувшись аккуратненьким носиком в оголенную грудь Ророноа, засыпает. Зоро не может провалиться в сон. Наверное, в первый раз в своей жизни он чувствует такое. Ему хочется, что бы лисёнок остался. Но сам Санджи этого не хочет. Он не может остаться, потому что боится. Потому что думает, что его могут отдать на черный рынок, а там купить и сделать рабом. И даже если Зоро скажет ему, что не предаёт друзей, малыш только хмыкнет. Потому что человек всегда предаёт, порой даже не замечая этого. Может всадить нож в спину или ещё хуже. Предательство всегда намного хуже смерти, ведь тогда тебе больно не физически, а морально. Ророноа понимает, но всё равно не может ничего поделать. Если лис решил уйти, он уйдёт. А если… да какое если? Он уйдёт! Тут не нужно мозгов, чтобы это понять. Зоро это тоже понимает…