Утопия.

Вергилий любил говорить о том, каким станет новый мир. Мир, лишившийся стальных удил демонической власти, мир, принадлежащий людям, совершенно новый, очищенный мир. Мягкий, спокойный голос рисовал пейзажи и панорамы, плескал краски цвета свободы, будто сумасшедший художник-дальтоник, принимающий за красный – коричневый. Нефилим улыбался, а его еще не созданный мир пестрел своей способностью выбирать дальнейший путь самостоятельно. Обычно слушателем подобных монологов был Данте. Кэт почти всегда сидела над своими заклинаниями и составами, да и повторение заезженных фраз явно набило ей оскомину много-много дней назад. А потому, стоило ей только увидеть одухотворенный взгляд Вергилия, как она извинялась и торопливо находила себе дело. Любое, лишь бы подальше от укушенного пчелой ораторства главы Ордена. Данте же оставался. Садился на диване поудобнее, склонял голову набок и внимательно, будто пес, слушал близнеца. Была непонятная, ядовитая притягательность одинаковых речей. Наверное, некое одобрительное спокойствие. Возможность выйти из дома и не получить пулю в грудину. Или пройтись до парка без напряжения, заключающегося в возможности провалиться в логово голодных тварей. Без разрушительной пропаганды лживых новостей, без гнили, страха, давления, отсутствия выбора. В словах близнеца была утопия, такая манящая и такая невозможная. Потому что Данте знал – такого не случится. Нет никого опаснее для людей, чем они сами. Демоны, при всем их желании, не приносили таких разрушений, как человечество. Люди желали быть обманутыми, а потому и поддавались на провокации, обманчивые акции, средства для исцеления от всех-всех болезней. И не было никакого иного выхода, кроме как война. Некоторые проблемы можно решать только силой. Только верной сталью и секундным щелчком пуль. Придется бороться. Снова, снова и снова. Потому что стоит исчезнуть демонам, как придет к власти не менее жадный и честолюбивый человек. И вот мир свернул на проторенную дорогу по ядовитому болоту. Свергнут нового правителя – придет иной. И так до бесконечности. Покуда не появятся сильнейшие из слабейших. Покуда не вспыхнет очередная революция. Будет новая сталь, новые подполья, новые связные и смертельные человеческие игры. Потому что нельзя было угодить всем. А еще Данте попросту знал, к чему приведет их победа. Вергилий будет тем, кто постарается взять власть в свои руки. Нефилим. Кто вообще такие нефилимы? По мифологии, это были падшие ангелы. Нет, даже не так. Подобным образом называли тех из крылатых, кто призывал устроить переворот. Пасть вниз, если говорить честнее. Ни он сам, ни Вергилий не могли прийти к власти. Потому что они придут не по справедливости, а по праву сильного. А где сила, там всегда новая сталь. Гремящая, голодная и безжалостная. Утопические речи старшего были как мед, скрывающий клинок. Люди не изменятся. Всю историю их существования их следами становятся войны и все более совершенные орудия убийства. И потому Данте сражался не за свободу человечества. Он попросту мстил. Он ведь наполовину демон. А демоны научились жажде войн у людей.