Свет свечей и лай собак меняют время

Утро. Еще не открывая глаз, втягиваю носом воздух. Уголки губ растягиваются в блаженной улыбке. Я поворачиваюсь на спину, выбрасываю руку в сторону. Ты уже встал? Открываю глаза. Знакомый деревянный потолок с гроздьями паутины. Доброе утро. Перевожу взгляд в сторону. Замираю. Вспоминаю. Понимаю. Хватаю подушку и с размаху бросаю в стену. Хочется заорать. Эти сны. Мне кажется, я ухожу в них, я пропадаю там. Снова. Я сажусь в кровати. А что если… Что если сном было не это видение? Что, если сном был кошмар последних дней? Внизу, в кухне, что-то со стуком падает на пол. Я взвиваюсь стрелой и лечу вниз, перепрыгивая ступеньки. — Северус! Кухня пуста. Дверь приоткрыта. Я вылетаю во двор, замираю босиком на гравии, выдыхая в холодный осенний воздух горячее дыхание. Пар изо рта, бешено бьющееся сердце. Я бегу по дорожке в сторону вокзала. Никого нигде нет. Не видно следов на полосах грязи от гравия в лес, не слышно хруста веток. Я опускаю голову и иду назад. Открываю дверь и в последний раз окидываю площадку перед домом настороженным взглядом. Захожу и замираю в изумлении. На столе, довольно вылизываясь, улеглась абсолютно черная кошка с испуганными желтыми глазами. Скинутая ею со стола чашка валяется черепками на полу. Как я ее не заметил? Или ее не было? — Ты откуда? — я подхожу ближе, протягиваю к ней руку. Кошка опасливо косится на меня, спрыгивает на пол и, обегая меня вокруг, держась футах в трех в стороне, подбегает к двери. Я смотрю ей в след, кошка оборачивается и затравленно смотрит на меня. Я зову ее, протягивая руку, но она стремительно исчезает за дверью. Меня вдруг пробивает дрожью. Кошка. Такая же пугливая, такая же нелюдимая. Черная. Почему она здесь? Откуда? Ты будешь смеяться, но она так похожа на тебя. Да, на тебя. Не идет в руки, не доверяет мне. Бросает меня одного здесь. Похожа на тебя, та же грация, то же недоверие в ярко-желтых глазах. Смейся, если тебе смешно. А я буду считать, что это нечто от тебя, нечто твое. Я провожу день здесь. Весь тягуче — безысходный, полный воспоминаний день. Я ухожу к реке, но купаться не могу. Сижу на берегу, сижу под деревом. Там, где когда-то сидел он со своей книгой. Открываю глаза и щурясь, смотрю на те же ветки. Я хорошо запомнил их расположение. Высоко, у самого голубого неба, несколько веток сложены в разносторонний ломаный треугольник. Ничего не изменилось. Та же река, то же дерево. Я ложусь на бок и лежу так, щекой на своей ладони. Я хочу остаться здесь. Просто потеряться в этом мире между рекой, лесом и нашим домом. Я хочу остаться в этой временной яме. Я нашел место, где она статична. И я не хочу выходить отсюда. Здесь еще есть он. Здесь мы вместе. Хотя бы на время, пока приходящий день за днем сюда в одиночестве, я не сотру своими воспоминаниями те, старые, в которых нас здесь было двое. Я ничего не ел со вчерашнего утра. Но и не хочу. Кажется, один запах еды вызовет во мне рвоту. Я истерзан. Я сам не даю себе дышать, снова и снова вспоминая все. Кошки больше не вижу. Ко мне никто не приходит. Я вхожу в дом, поднимаюсь наверх, ложусь на постель. Что-то ударяет в стекло. Я смотрю туда, в окошко второго этажа. Хэдвиг. Подхожу, глажу сову по мягким белым перьям, беру письмо. Гермиона. Они волнуются, что я так долго не возвращаюсь. Открываю шкаф, нахожу обычную шариковую ручку. Стряхиваю с нее нить паутины, пытаюсь писать. Чернила высохли. Карандаш. Делаю приписку внизу, под аккуратными буквами подруги : «Все хорошо». Отпускаю Хедвиг обратно. Сажусь на пол у окна, гляжу на покачивающиеся на ветру ветви деревьев. Письмо. Такое же письмо в моих джинсах. Я забыл о нем. Я оставил его специально, не читая, в своем кармане, как знак того, что я не вмешиваюсь в Твою жизнь. Если я прочту его сейчас, будет ли это значить, что я смирился? Будет ли это значить, что я принял это — то, что Северус Снейп не прочтет его никогда? Я вытащил из кармана смятый рулончик. «Северусу». Если когда-нибудь мне все же нужно будет отдать его тебе, поймешь ли ты мое любопытство? Но я никогда бы не открыл адресованное тебе, если бы … Если бы ты… Если бы я не потерял тебя. Так надолго. Я снял ленту, развернул листок. Всего несколько строк. Округлый неровный юношеский почерк. «Северус. Я все знаю, я все понял. Не терзай себя, не надо. Ты дал мне больше, чем кто-либо в этом мире. Я уйду счастливым. Видит Мерлин, я не лгу ни тебе, ни самому себе. Я рад, что именно ты решишь мою судьбу. Я не хочу умереть от боли, я не хочу становиться обузой. Я благодарен тебе. За все, Северус. Даже за это. Ты дашь мне уйти с гордо поднятой головой. Ты дашь мне умереть человеком, который ценим и любим всеми. В моем сердце нет злобы, нет ненависти. Я желаю ему победы. Во всем. Он сильнее меня, он достоин. Сегодня, когда это будет нужно, я ничем не выдам тебя. Я помогу тебе, я сыграю свою роль. Роль мальчишки и роль в твоей жизни. С благодарностью. Грэхем Монтегю».