Он снова в школе.

Идя по коридору, я вслушиваюсь в тихое звучание чуть хрипловатого голоса любимого солиста, и неслышно подпеваю, одними губами шепча душераздирающие слова. В школе пусто. Ученики на уроках. А я опоздавшая. Не на уроке. Останавливаюсь перед большим зеркалом, рассматриваю свое отражение. Поправляю бардовую юбку, что задирается до неприличной длины, затягиваю туго черный галстук и ухмыляюсь, но это скорее походит на усмешку отчаявшегося в жизни человека, который уже не знает, что предпринять, чтобы поднять себе настроение. Неожиданно мое сердце прибавляет несколько ударов. Мощные толчки будто вырываются из груди. Я тяжело вдыхаю воздух. Напряжение в воздухе витало в одном случае: когда рядом присутствовал он, мой сердечный приятель. - Эй, - позади спины высоким голосом меня окликают. – Ты не знаешь, Драгунова в школе? Я смотрю на свое отражение, а позади спины вырастают крылья. Нет, одно крыло, оберегавшее мое сердце целый год, пока мой ангел не выпустился из школы. А теперь он обрушился на меня как град, по голове ударив с неведомой силой. Мысли встряхнулись. Сердце стукнуло еле слышно. Стукнуло ли? Как я скучала… Я смотрю на него через отражение. Я не поворачиваюсь. Я боюсь, что мое крыло рассеется как в тумане. Я страшусь осознать, что он – это иллюзия надежд и мечтаний. - Ну, Драгунова – это учительница по русскому, такая, как ее, полненькая и с гнездом на голове, - парень неловко чешет затылок, я вижу, как его изящные пальцы искусно перебирают пряди спутанных и нелепо уложенных волос. – Я хотел ее проведать. Вроде выпустился, а такое чувство, что еще живу в этой школе… Вроде выпустился, а такое чувство, что уже не живу. Хотела сказать я. И сказала. Шепотом. - Я не знаю, кто такая Драгунова, - отвечаю я с понуро опущенной головой. Он не ушел. Подошел к зеркалу, чтобы поправить красный галстук. Нет, скорее, бардовый. Как моя юбка… Я влюбленно хмыкаю, смотря за его действиями. В носу держится запах мужского парфюма, дорогого, не по цене, а по моральной ценности. Я от этого парфюма голову теряла, сердце продавала, душу была готова подарить… - А ты в какой класс перешла? – спрашивает он ненавязчиво, разворачиваясь ко мне всем телом. Широкие плечи обтянуты белоснежной тканью выглаженной рубашки, модельные ноги словно слеплены из глины, спрятаны за темно-синим слоем легких классических брюк. - В десятый, - говорю я ослабевающим голосом. – А ты… куда поступил? - В мед, как и хотел, - его губы трогает несмелая усмешка. В медицинский. Я знаю, ты хотел стать стоматологом. Ты молодец. Просто умничка. Я верила в тебя. - Ясно, - вместо своих мыслей отвечаю я. Он смотрит на меня долго, бесконечно. Если он изменился внешне, возмужал, окреп, голос на тон стал ниже, то единственное, что останется в нем навечно – глаза. Те самые, спрятанные за прозрачным стеклом очков. Голубизна которых подзаряжает мое сердце. Однако сколько за волнами этого глубокого океана его синевы скрывается слоев наглой, бессердечной и суровой лжи… - А ты это, Даша? - Да. Мои ладони потеют, глаза мокреют от набегающих слез. Где ты был раньше? Как я скучала. Делаешь вид, что не знаешь моего имени. Эгоист. Сколько всего между нами было. Ты помнишь, какие взгляды бросал на меня? Как жадный зверь, ты нападал на меня, при этом не сдвигаясь с места. И я повиновалась твоему влиянию. Как поддаюсь сейчас. - Чего не на уроке? - Опоздала. Его рука тянется к моим волосам, переброшенным на правое плечо. Пальцами он захватывает несколько прядок, которые окрашены в ядовитый розовый оттенок, глаза его изучают мои волосы, что лежат на его мягкой и сухой ладони. - Ты не была покрашена, когда я учился. - Только ты ушел – подкрасилась. Он внимательно смотрит на пряди, мнет их в ладонях, накручивает на пальцы как пружинки. Даже такое прикосновение, не чувствуемое кожей, я ощущаю сильнее, чем касание любого другого человека. Будто бы действительно ангел-хранитель ласкает тебя, но ты не видишь его лица. А здесь я закрываю глаза и вижу одного человека: его. Молодого человека в очках с харизмой, чувством юмора и сияющими глазами… самовлюбленным и бесчувственным сердцем. - Не жалко? - Краска смывается. Я знаю, что пробегает та самая искра, о которой пишут в небезызвестных романах. Вижу ее исключительно я. И как бы я не пыталась доказать ему, что она существует, он бы не поверил в мои бредни. - Я пойду, - улыбается он, вроде бы, очень приветливо. – Пока. - Удачи, - слезно шепчу я. Он смотрит на меня секунду-другую, и в глазах его проскальзывает что-то магическое, то, что гипнотизирует меня полностью. Его фигура поспешно удаляется куда-то вниз по лестнице, а цепи громко стучат по перилам и ступенькам, ведь цепями он держит меня, не отпускает. Когда же отпустит? Господи… Смотрю на себя в зеркало. Ужасное отражение, отвратительный вкус в одежде. Раньше я этого не замечала, ведь это не правда. Сердце держат в оковах. Замок почти открылся, сердце почти выпустило на свободу… Но крылья выросли. И так быстро, за пять минут, что стояли рядом со мной, испарились.