Решающая ставка

— Прошу, не надо! Мы ведь с вами договорились! — в блестящих от слёз глазах появилась надежда, но очень быстро погасла. — Плевал я на эти договорённости! — Шикамару подошёл ближе к трясущейся стройной фигурке и рывком разорвал на ней белый лифчик. Темари взвизгнула и попыталась прикрыть свои прелести, но все попытки оказались бесполезны. Сильное мужское тело без проблем повалило её на кровать и нависло сверху. Какая же она красивая, какая притягательная! Запах её фарфоровой гладкой кожи сводил с ума, возбуждал до предела; сочная упругая грудь так и притягивала к себе похотливый взор. Нара не удержался и прильнул губами к аккуратному сосочку кофейного цвета, нежно провёл по нему кончиком языка, оставив влагу, а потом легонько прикусил. Напряжение в его штанах росло с каждой секундой, из тесных брюк так и рвался наружу до предела возбуждённый член. Единственное, чего сейчас хотел брюнет — эта мелкая девчонка. Хотелось просто грубо, без всяких прелюдий войти в неё и поиметь, вставляя свой орган до самого предела. Так Шикамару и собирался сделать, ослеплённый своими желаниями и злостью, да только громкие девичьи рыдания вернули ему рассудок. — Пожалуйста... Умоляю... — проговаривала сквозь слёзы Темари, крепко зажмурив глаза. Всё её тело мелко вздрагивало, голоса почти не было слышно. Она выглядела такой беспомощной и жалкой, что парень даже отскочил от неё, не веря, что под гнётом гнева мог так поступить с этим милым невинным созданием. Блондинка глубоко вздохнула, когда чужие руки перестали вдавливать её в кровать, а потом перевернулась на бок и подобрала к груди коленки, продолжая плакать и громко всхлипывать. — Прости, — только и смог сказать Нара, когда пелена ярости и похоти отступила. — Я слишком погорячился. — А уже начала верить, что вы — хороший человек, держащий своё слово, — зеленоглазая особа и пошевелиться боялась, но решила, что молчать точно не будет. — Я верила вам и считала, что мы вполне могли бы сдружиться. Думала, что вся эта суровость лишь маска, за которой вы прячетесь, чтобы выглядеть сильным и защищённым. Но вы даже хуже, чем показались мне с первого взгляда. Кажется, этот месяц будет адом для меня. Да и разве можно рассчитывать на что-то другое, когда рядом настоящее безжалостное чудовище? Ну вот, всё сказала... Что теперь? Изнасилуете? Изувечите? Убьёте? Шикамару молчал и с ужасом понимал, что всё, сказанное про него, правда в чистом виде. Он — отвратительный человек, рядом с которым нормальным и хорошим девушкам не место. Но Темари... В её тепле и свете было так приятно находиться, что порой юноше казалось, что рядом с этой девочкой он может стать лучше, но ошибся. Он только что чуть не овладел ей против воли, грубо хватал и повышал голос. Нет, от такого, как он, этой красавице стоит держаться подальше, поэтому Нара окончательно для себя решил, что сдержится и не в коем случае больше не позволит себе таких поступков, не испортит этой малышке жизнь, пальцем не тронет. — Ничего я тебе не сделаю. Просто продолжай делать свою работу и прости ещё раз за случившееся, — дверь негромко хлопнула, оставив плачущую девчонку в комнате совсем одну. Парень не знал, когда она заснула, но за стеной ещё долгое время слышались жалобные всхлипы. *** Чёртово утро не предвещало ничего хорошего. Даже погода за окном была какой-то хмурой, солнца совсем не было видно из-за густых тяжёлых туч, а порыв ледяного ветра в момент ворвался в спальню, когда хозяин дома открыл окно, чтобы покурить. Окружающая обстановка полностью отражала его состояние души. Такая же серая и угрюмая, холодная и мрачная. В ней и так было мало чего светлого, а после вчерашнего вечера она окончательно затянулась мутным туманом. То, что согревало эту чёрствую душу, больше никогда не подарит улыбку, не скажет доброго слова, не посмотрит с нежностью и добротой. Шикамару предпочёл считать, что это только к лучшему. Так он не будет тешить пустыми надеждами себя и в целости и сохранности доставит свой "выигрыш" обратно домой, когда срок истечёт. Просто разойдутся, и всё вернётся на свои места. Вот только это время ещё нужно было как-то продержаться. Держаться будет проще, зная, что она ненавидит и презирает того, кто так по-скотски с ней обошёлся. Спускаться вниз не особо хотелось. Что там ждёт? Расстроенная и заплаканная девушка, которая смотрит зверем и боится? Но живот предательски заурчал от голода, зовя хозяина на кухню что-нибудь перекусить. — Доброе утро! Завтрак на столе! — юноша потёр глаза для того, чтобы убедиться, что он не спит. Перед ним действительно была всё та же Темари. Такая же добрая и приветливая, улыбчивая и заботливая. На её лице не отражалось ни капли ненависти или неприязни. Девушка была абсолютно спокойна, словно вчера ничего и не произошло. — Доброе... — ответил Шикамару, с непонятным подозрением смотря на служанку. — Ты что, отравила мою еду? Вместо слов блондинка просто подошла к столу и, подцепив вилкой кусочек омлета с тарелки, съела его. — Довольны? С чего вы вообще решили, что я на такое способна? — фыркнула зеленоглазая, кладя на стол новый столовый прибор. — Странно, что после вчерашнего инцидента ты продолжаешь улыбаться и вести себя, как ни в чём не бывало... — А что мне ещё делать? Закатывать истерики? Не разговаривать с вами? Избегать? Да, случись такое где-нибудь за пределами этого дома, то я бы даже не посмотрела никогда больше в вашу сторону, но мне ещё достаточно долго жить здесь, и то, что было, уже не вернёшь. Моё мнение о вас никак не изменилось. — Отлично! А я уж начал переживать! — с долей сарказма проговорил брюнет и сел за стол. — Я рад, что ты отнеслась к этой ситуации, как адекватный человек. Надеюсь, что я не нанёс тебе никакой психологической травмы, и ты сможешь жить полной жизнью, когда покинешь стены этого дома. — Всё в порядке! Как-нибудь справлюсь! — Темари поспешила покинуть кухню, но не потому, что ей было противно разговаривать со своим хозяином, а потому, что боялась, что он может заметить выступающий горячий румянец на её щеках. Да, его поступок прошлым вечером никак нельзя было назвать правильным или приемлемым, но вот его прикосновения, его губы на её груди... Они были такими чувственными, такими мягкими, тёплыми и будоражащими, что каждая клеточка её тела охотно отзывалась и требовала продолжить. А Темари испугалась, как загнанный в угол зверёк. Просто представила на секунду в мыслях, к чему это может привести и зарыдала, словно маленький ребёнок. Как и любой девушке, ей была страшна близость, тем более с человеком, которого она едва знает и который был так груб и нежен одновременно. Не так блондинка представляла себе свой первый раз. Пусть Шикамару и был красив, умён, богат и сексуален, но что-то глубоко в сердце упорно твердило красавице, что не стоит с ним сближаться. Кто знает, что в мыслях у этого человека. — Темари! — громко раздалось с кухни. Холодный голос хозяина привёл девчонку в чувства. — От меня ещё что-то требуется? — полюбопытствовала светловолосая, внимательно осматривая кухню. — Что-то не так? — Я хотел спросить, любишь ли ты итальянскую кухню? — Итальянскую? Да я и не пробовала её никогда... — усмехнулась зеленоглазая. — А попробовать хочешь? Я планировал сегодня вечером поужинать в ресторане. Приглашаю тебя с собой, — Шикамару отодвинул от себя пустую тарелку и встал из-за стола. — Ну, что скажешь? — Зачем вы меня приглашаете? Кажется, наш уровень отношений предельно ясен. Я не из тех, кто раздвинет ноги за пачку купюр или вкусный ужин! — Темари гордо вздёрнула нос, показывая своё пренебрежение. — Хотел, чтобы ты развеялась, ведь тебе уже несколько дней не приходится выходить из дома. К тому же, я хотел бы ещё раз извиниться за своё поведение. — А не боитесь, что сбегу? — язвительно поинтересовалась блондинка. — В любом случае, тебе не удастся этого сделать! — Нара ухмыльнулся, направляясь к выходу. — Мои охранники об этом позаботятся. Ну? Согласна? — Надеюсь, что этот вечер не будет полон слёз, как прошлый, — девушка заглянула мужчине прямо в глаза. В этом взгляде было столько надежды и сожаления, что у Шикамару даже холодок по спине пробежался. Лишь кивнув в ответ, хозяин дома удалился, чтобы принять душ и отправиться на работу, а его служанка не находила себе места, с нетерпением и непонятной тревогой ожидая приближения темноты.