Поспорить и не влюбиться

Бел смотрел на Франа, мирно дремавшего на своей кровати, и думал. Думал долго и о многом. Например, зачем он, собственно, на него сейчас смотрит? Почему лягушонок всегда притягивает его взгляд? Так если бы просто смотрел, это полбеды, но ведь смотрит с какой-то нежностью, которая непонятно откуда вообще берется у Принца-Потрошителя. А еще, Бельфегор никак не мог выкинуть из головы тот вечер, когда Фран сам к нему подошел и... Ай, не важно, что именно было дальше, вы все это знаете. Принца больше всего бесило, что он не может выкинуть это из головы. Ну потрахались и потрахались, с кем не бывает? Ну, подумаешь, с парнем. Подумаешь, с кохаем. Чушь какая. Но Бельфегор так явно не считал, потому что после этого он стал вести себя по отношению к лягушке более... доброжелательно? спокойно? ласково? "Бред какой!" - Бел фыркнул и отвернулся от Франа, теперь гордо смотря в потолок. - "Это, по меньшей мере, странно. С чего бы я начал обращать столько хорошего королевского внимания на какую-то зеленую мелочь, с которой по чистой случайности переспал. Бред! Так, Бел, переставай думать о этой жабе!" Но увы, как бы Бел не понукал себя, все равно продолжил думать о Франни. А ведь со стороны лягушонка тоже были изменения. Он стал как-то разговорчивее и чуть эмоциональнее (на сотую долю процента, но принц и это замечал). Хоть он и не улыбался, в глазах часто мелькали искорки веселья и какой-то сладкой грусти. И эти эмоции Фран показывал только при Бельфегоре, что ни могло не радовать принца. Опять же, радовать? Ну почему Бел столько думает о жабе! Почему ему приятно, когда Фран при нем радуется? Раньше ведь ему радость приносили страдания лягушонка, а теперь?.. А теперь что-то изменилось и в самом принце, хотя, тоже немного странно. Иногда ему хотелось стереть его в порошок за хамство и наглость, а в некоторые моменты - обнять и никогда не отпускать. Если же начнет наглеть, то в обнимку же и придушить. Один раз Бел поддался своему порыву, которые раньше не особо любил сдерживать, хотя раньше они были, в основном, маньячные и вообще отрицательные. ***Flashback*** Он просто подошел и обнял лягушонка, когда тот с увлечением рассказывал стихи о кишках и хардкоре (да, принца умиляют очень странные вещи). Фран, сжатый принцем, замолчал и непонимающе посмотрел на него. Бел мотнул головой и чуть покраснел, не зная что и сказать: - Это...эм... Просто заткнись, а то придушу, - наконец найдя нужные слова, Бел резко отпустил Франа, отчего тот свалился на пол. Бел же, зло прорычав, что вернется не скоро, вылетел из комнаты и из особняка, собираясь развеяться в ближайшем баре и борделе. Если все это началось после секса с Франом, то почему бы не заняться сексом с кем-нибудь другим, чтобы развеять эти наваждения. Бел приехал в стрип-бар, взял себе элитное вино и сел у стойки бара. На сцене пока не было представлений, но Бел их и не особо ждал. Сейчас ему хотелось просто выпить и расслабиться с какой-нибудь хорошей шлюхой в постели. Впрочем, оная не заставила себя долго ждать, явившись уже после третьего бокала вина. Девушка легкого поведения сама выскользнула откуда-то и принялась ластиться к принцу. Бельфегор даже не утруждал себя запомнить ее лицо и имя. За хорошие деньги взяв у бармена VIP-комнату, принц увел туда девушку, и они вместе упали на кровать... Девушка уселась на бедра Бела. Тот в предвкушении зашишикал, пьяно усмехаясь. Она наклонилась к лицу принца и впилась в его губы, сразу проникая языком в приоткрытый рот, и принялась ласкать языком рот принца. Руками с длинными крашенными ногтями она водила по торсу принца, иногда спускаясь на пах, но мимолетно, стараясь раздразнить принца, который решил расслабиться и прикинуться бревнышком. С такими плавными ласками с него слетала одежда, появлялись влажные следы от поцелуев на теле, но Бел все так же смотрел на нее. Изредка во взгляде мелькало презрение. Бел же в этот момент думал о Фране. Черт подери, даже в такой момент он думал о том, что хотел бы получать эти ласки от лягушонка, а не от этой элитной шалавы, которая сейчас его бесила. Ярость путала мысли, отчего принц не смог даже возбудиться, а только сильнее разозлился. Бел встал вопреки всем законам физики, раздуваясь от бешенства и гнева. Девушка в страхе отползла от него и закрылась руками, слабо представляя что он мог бы с ней сделать. Бельфегор же, обнажив идеальный ряд зубов дьявольской усмешкой, достал стилет и вонзил ей его в ногу по самую рукоять. Девушка громко вскрикнула, пытаясь вырваться. Бел слабо представлял на тот момент, что делает. Его собственная кровь забурлила от вида крови этой шлюхи. Он осыпал ее яростными ударами своего стилета. Кровь текла ручьями, оставляя бурые пятна на шелковом покрывале. Шлюха уже не кричала, она хрипела, держась за перерезанное горло. Бел отошел от нее лишь тогда, когда от девушки осталась лишь гора окровавленного мяса. Живот был разрезан, а кишки разбросаны по простыне. Соображай Бел хоть на одну извилину в тот момент, он бы не поступал так жестоко и неосторожно. Но нет. Ему было мало и крови. Хотелось еще чего-то. Большего. Бел, злой и разъяренный, уехал из стрип-бара и вернулся в особняк. Когда он шел рядовые разлетались кеглями, потому что боялись, что Бел их поубивает, - такой страшный вид был у принца-потрошителя. Бельфегор вошел в их с Франом комнату. Лягушонок в это время мирно читал книжку, лежа на животе перед открытым окном. Бел тогда усмехнулся и подошел к нему, забираясь на постель и садясь Франу на бедра. Лягушонок вздрогнул и повернул к нему голову. Принц наклонился и впился в его губы, до крови кусая их. Фран чуть поморщился, но стал отвечать на грубые ласки, переворачиваясь на спину. Лягушонок со стоном отстранился и тихо прошептал: - Семпай, вы пьяны.. Перестаньте, - однако, Бел не перестал. Он снова стал целовать его, снимая одежду с худого тела, которое теперь, возможно спьяну, казалось ему куда лучше тела той девки, кровь которой все еще оставалась на одежде Бела. Той, которая его даже возбудить не могла. Фран же заставлял его переполняться страстью одним своим невинным, но желанным видом. И Бел понял, чего он хочет. Его. Бел жестоко сминал его губы, при этом контрастно нежно лаская его тело сладкими и мягкими прикосновениями, от которых Фран извивался и тихо стонал. С Франом хотелось быть нежным и чутким, даже не смотря на пылающую ярость. Хладнокровный Фран вытягивал из него всю злость, отдаваясь ему всю ночь. Принц же рядом с ним успокаивался и отдавал часть эмоций лягушонку. Может, это и есть любовь? На следующий день Бел все помнил обрывками, голова болела, а смятая испачканная простынь говорила о многом. Он скомкано извинился перед Франом, который с невинным видом сообщил: - Семпай, а что вчера вообще было? Я не помню... *The End of Flashback* Вот так просто. Фран ничего не помнил. Хотя странно. Бел, несмотря на то, что пил он, помнил, хоть и обрывками, а Франни - нет. Бела это очень удивило, но допрашивать Франа не имело смысла. Если и помнит, то ничего не скажет. Бела же больше зацепили его собственные мысли, которые он, в отличие от всего остального, запомнил очень отчетливо. "Это и есть любовь?" Что за бред? Почему после того, как они переспали во второй раз, Бельфегора стали посещать такие мысли? Какая муха, случайно не вымершая в эпоху развития романтизма, его укусила? После этого Фран снова немного хромал, но ничего никому не говорил. На Бела он смотрел с какой-то грустью в глазах, которую Бел замечал, но предпочитал не спрашивать. Вдруг, зацепит сильно. Зато Луссурия ходил безмерно счастливый. Интересно, а он то почему? Ах, да... Бел потянулся к тумбочке рядом с кроватью и как бы случайно (!!!) уронил на пол рамку с фото. Да-да, ту самую, которую Франу вручил Луссурия. Зачем лягушонок взял ее с собой, было непонятно, может, для поддержания вида романтических отношений. Хотя, зачем лягушонку это нужно? Он же не любит Бела, а в их комнату заходят только слуги, камикадзе и Скуало. И то, последний старается их обходить стороной, едва ли не крестясь. Стекло треснуло, но сама рамка выдержала. Бельфегор хмыкнул. Еще бы, Луська не дурак, чтобы дарить рамку, которая разобьется в первый момент. Принц поднял ее и досадливо зацокал языком: - Ох, какая жалость. Такая красивая рамка разбилась. Ну ладно, потом склеим. - и сунул эту рамку в ящик комода. Полдела сделано. Одним шпионом меньше. И вообще, чего это принц начал задумываться о каких-то романтических отношениях со своим кохаем? Он что, в конец решил стать подобным Луссу? Да нет вроде. Но почему так странно становится в груди при хоть каком-то упоминании о Франни? Некстати вспомнился их спор. Что там Бел ответил, когда речь зашла о влюбчивости друг в друга,что он его никогда не полюбит? Глупый, опрометчивый ответ. Любовь зла, полюбишь и жабу. Хотя, разве сейчас он его любит?.. Внезапно раздался стук в дверь, вырвавший Бела из размышлений на романическую тему. Нет, конечно же не любит. Он? Франа? Да что за бред, в самом деле? Франни сонно зашевелился и поднял на дверь осовелые глаза. Бел тоже повернулся к двери. В комнату заглянул Ламбо: - Сейчас собрание будет, босс просил вас позвать. - Какой именно босс? - уточнил Бел, удивляясь, что к ним стали присылать "гонца", а не как обычно, по зову капитана. - Врой, оба и сразу! Вставайте, пидарасы! - заорал мимокрокодил-Скуало. Вот теперь все на своих местах. Бел с Франом переглянулись. Что-то уж очень часто у них собрания стали проводиться. Да и серьезный тон Скуало не предвещал ничего хорошего. Когда все собрались внизу, на том великом месте - то бишь, кухне - за обеденным столом, Тсунаеши встал, призывая всех к вниманию. Занзас в этот раз даже не стал его перебивать. Босс хмуро изучал какой-то пергамент. - В этот раз все серьезно. Нам объявили войну, причем в очень грубой форме, - Тсуна кивнул на пергамент, - ни кто враг, ни зачем ему война нам не известно. И, боюсь, присутствие с нами Варии не дает нам большого преимущества, - Тсуна грустно посмотрел на Скуало и Занзаса, которые вполне разделяли его серьезность. - Поэтому надо собрать все силы и отразить атаку, победить, как побеждали раньше. Нужно показать, что Вонгола - самая сильная семья, и никто не может нам так легко угрожать... Не успел Тсуна договорить, как в коридоре раздался звук сирены и в кухню вбежал охранник. - Тревога! На нашу подземную базу напали!...