Нарушенное условие

Кисе лениво щелкал каналы телевизора. Сидеть дома было неимоверно скучно, идти гулять абы с кем не хотелось, любимые друзья были заняты кто чем. Рёта, выключив телевизор, задумчиво уставился в потолок, пытаясь найти там что-то новое. После того рокового Зимнего кубка, когда Куроко выиграл у Акаши, отношения всех из Поколения чудес изменились. Они вспомнили, какими были в самом начале, когда их компания только начала завоёвывать пьедестал: все улыбались, шутили, прикалывались, ходили отмечать вступление Кисе в первый состав. Даже держащегося в стороне Мидориму уговорили присоединиться, а вот Акаши как всегда отказался. Улыбка расползлась по губам парня. Это было поистине счастливое время. Поколение чудес вновь сдружились, начали часто собираться, гулять и отдыхать вместе. После того Кубка все Асы здорово поменялись, частично поняв и переняв манеру Куроко, – они поверили в то, что баскетбол – командная игра и один игрок, какой бы сильный он не был, не сможет играть один на поле. Баскетболисты научились полагаться на других ребят из своих команд, доверять им даже в стрессовых и опасных ситуациях. Особенно дико такое было видеть в исполнении Мидоримы. Тесное взаимодействие с Такао, когда Шинтаро в позиции броска ловит мяч Казунари, на все сто уверенный, что получит этот пас, не сомневаясь в товарище. Мурасакибара доверился Химуро, их игра была похожа на тщательно спланированную комбинацию, когда оба заранее всё просчитали наперед и знали, что делать в том или ином случае. Даже Аомине пару раз полагался на ребят из команды, хотя раньше только Куроко удостаивался подобной чести. Да и сам Рёта почувствовал это на своей шкуре. Он поверил своей команде и доверился им. Это открыло для всех новую сторону баскетбола. А Акаши впервые признал поражение и стал целостной личностью. В общем, баскетбол изменил жизнь каждого, кто когда-либо выходил на площадку, особенно Поколения чудес и их новых команд. Такое не могло пройти мимо. После окончания учёбы Кисе покинул баскет, решив, что карьера профессионального игрока – не для него. Это было и будет его хобби, увлечением, делом, в котором можно расслабиться и открыться, показать миру себя. Но это было только оправдание. Травма, полученная на последнем Кубке, когда он уже заканчивал Кайджо, поставила крест на карьере баскетболиста. Его ноги не выдержали, о большом спорте пришлось забыть. Нет, конечно, он бегал, занимался в зале, играл в баскетбол, но об официальных играх пришлось забыть, тело не перенесло бы постоянных тренировок и нагрузок. Но Кисе и тут остался самим собой, с улыбкой выслушав и приняв свой приговор. И лишь Куроко знал, как больно ему было. Именно он выслушал Рёту и поддержал, когда тот душился слезами от боли и горя. Баскетбол был для него, словно рука или нога, часть тела, без которой вроде и можно жить, но тебе её не хватает, ты чувствуешь себя ущемлённым и сломанным. Но Тецуя поддержал, заставил его принять это и жить дальше. Не он первый, кого травма заставила бросить спорт. Тот же Киёши уже давно сидел на лавке. Куроко попросил Теппея о встрече, на которую привёл и Кисе. Бывший центровой реально помог Кисе в его ситуации, заставил понять, что жизнь на этом не заканчивается. Рёта смирился и с головой ушёл в шоу-бизнес. Он продолжал работать моделью, иногда играя в фильмах и снимаясь в рекламе. Иногда он встречался с друзьями и отводил душу в игре в баскет. Звонок сотового вырвал Кисе из воспоминаний. Увидев имя звонившего, он удивился, но поспешил принять вызов, зная характер друга. - Здорово, копирка, - в своей манере протянул Аомине, но Кисе заметил неискренность. Вопреки заблуждениям людей, считавших его шутом, весельчаком и балагуром, он не был таким. Просто оптимист, душа компании, но когда нужно, его мозги работали в полную силу, оправдывая звание гения баскетбола, члена Поколения чудес. Да и в учёбе он уступал только Акаши и Мидориме. Жизнь научила его включать «блондинку», когда это нужно, и пользоваться этим. - Ну, привет, Аомине-чи. Что такой кислый? - Не телефонный разговор. Не хочешь встретиться и завалиться в какой-нибудь клуб? - Давай, как раз думал, чем бы заняться. Не могу сидеть дома. - Тогда давай у парка, на нашем месте. - Идёт, приду через час. - Буду ждать. Положив трубку, Кисе отправился в душ. Профессия модели научила его быстро приводить себя в порядок, быть готовым к чему-угодно в рекордно короткие сроки. Так, через полчаса Рёта вышел из квартиры, одетый в дорогие брендовые шмотки, сверкая звёздной улыбкой. Встретившись с Аомине, Кисе потащил его в сторону неплохого клуба, расположенного неподалёку. По пути он смог выпытать у Дайки подробности его плохого настроения. Он кивнул на рассказ друга и пообещал помочь ему отвлечься. Сам Рёта любил активный отдых: клубы, аттракционы и увеселительные программы - но только в компании друзей. Одному неинтересно. Чаще всего он выходил с ребятами из Кайджо, с которыми у него сохранились дружеские отношения, особенно Касаматцу и Морияма, но в последнее время те были заняты своими проблемами и им было не до него. Так что сегодня Кисе решил оторваться по полной. Он верил в настоящую любовь и истинные пары, но пока не нашёл свою, то в полной мере пользовался радостями жизни, а именно гулянками, алкоголем, но в меру, и свободными омегами. Те, узнавая в нём известную модель, симпатичного и богатого альфу, сами кидались на шею. Так почему бы не воспользоваться этим? В клубе друзья заказали себе парочку шотов, временно зависая у барной стойки, вполоборота стоя к танцполу. Они представляли собой яркий контраст, приковывая к себе внимание представителей слабого пола. Элегантный плейбой Кисе, одетый в чёрные брюки, белую рубашку, кожаную жилетку поверх неё, на руке парочка браслетов, на шее подвеска с абстрактным рисунком. Дополняла картину шляпа на голове. Полурасстегнутая рубашка отрывала вид на шикарный пресс модели. Аомине же выглядел истинным альфа-самцом: джинсы, майка, не скрывающая прелести торса, сверху кожаная куртка, на шее цепочка с кулоном, ремень с серебряными вставками. Обаяние и инстинкты – друзья были в центре внимания. Аомине почти сразу растворился в толпе, заприметив симпатичного омежку. Кисе же медлил, решив ещё раз осмотреть зал. Спать с кем попало не хотелось, продажные омеги ему не нужны, свободные и открытые да, но не шлюхи, которые завтра же побегут в прессу с заявлением о том, что они заарканили самого Кисе Рёту. Не найдя взглядом никого интересного, Кисе улыбнулся и направился на танцпол. Как всегда, придётся разбираться по ходу. Полуприкрыв глаза, Рёта прислушался к звучащей музыке и, выждав нужный момент, начал плавно двигаться. Быстрые, но пластичные движения в исполнении стройного и подтянутого тела смотрелись просто шикарно. Со всех сторон послышались восхищённые вздохи и шепотки омег. Особо смелые рискнули начать танцевать с ним, пытаясь гармонично дополнить его движения. Но тут Кисе уловил едва уловимый аромат свободного омеги. В нём чувствовалось что-то знакомое, словно он уже встречал его обладателя. Повернувшись в сторону, Рёта увидел танцующего неподалёку брюнета, который отдавался танцу, не замечая никого и ничего вокруг. Это очаровывало. Движения тела, их порывистость и некая вычурность, словно омега делает всё играючи, заставляли мысленно представлять себе, каков он в постели. Брюнет самозабвенно танцевал, привлекая к себе внимание альф. Те слетались к нему как мухи на мёд. Кисе ухмыльнулся. Этот омега будет его, никто не тронет то, что принадлежит ему. Рёта подошёл к омеге и прижался грудью к его спине, руками обняв его за торс, положив ладони на накаченный пресс, прижимая к своему телу. Омега сначала замер, вдыхая аромат альфы, а потом расслабился, снова начиная танцевать. В гибкости и силе он почти не уступал Кисе, значит, он тоже занимался спортом. Не может обычный человек так изгибаться и иметь такую мускулатуру. Брюнет был жилистый, сильный, сантиметров на десять ниже Кисе. Это послужило плюсом. Рёта сможет не сдерживаться, боясь навредить омеге, а действовать в полную силу. Аромат тела соблазнял, манил к себе. Омега пах горьким шоколадом, именно таким, какой любил Кисе. Вроде и сладко, но лёгкая горечь не даёт растаять от сладости вкуса. Наклонив голову, Кисе целует шею парня, затем слегка прикусывает кожу, тут же зализывая языком пострадавшее место. Омега застонал и наконец-то обернулся, позволив Рёте увидеть своё лицо. - Имаёши? – поднял брови альфа. - Кисе? – также удивился Шоичи. Но Рёта быстро успокоился. Какая, по сути, разница, что парень оказался знакомым? Он понравился ему, он хочет его, значит, тот будет принадлежать ему. Улыбнувшись, Кисе поцеловал слегка дезориентированного омегу. Тот сначала не отвечал, но потом оттаял, видимо, как и Кисе, он решил не упускать случая. Омега выбрал партнёра, как и альфа, им остаётся только пойти на поводу у своих инстинктов. Улыбнувшись, Кисе сильнее прижал к себе Имаёши, продолжая плавно с ним в такт двигаться под музыку. Руки Рёты порхали по телу омеги, но не переходили границы дозволенного. Ладони забирались под футболку и ласкали подтянутый пресс, иногда устремляясь выше, уделяя внимание твёрдым бусинкам сосков. Губы альфы скользили по бледной шее Шоичии, тот тихо постанывал, с удовольствием подставляя шею под ласки партнёра. Этот альфа странным образом действовал на него, чем-то цеплял. - Поедем ко мне? – с придыханием прошептал Кисе на ухо Имаёши. - Давай, - хрипло ответил тот. Держась за руки, пара вышла из клуба. Краем глаза Кисе успел заметить, как Аомине клеится к какому-то смазливому омежке. Что ж, за друга, похоже, не стоит волноваться. Возле клуба стояло несколько такси, рассчитанных на подвыпивших гостей или тех, кто просто не имел своего автомобиля, а добираться общественным транспортом в это время не представлялось возможным. В машине пара вела себя довольно сдержанно, позволяя себе только жаркие взгляды и лёгкие прикосновения к торсу или рукам. Но вот Рёта положил руку на колено омеги и медленно начал подниматься выше, пока рука не замерла в паре миллиметров от возбуждённой плоти, что откровенно топорщила ширинку. Имаёши сверкнул своей фирменной ехидной ухмылкой, словно говоря, что этой игрой можно наслаждаться вдвоём, и, протянув руку, слегка задрал рубашку, открывая доступ к животу Кисе. Имаёши провел рукой по прессу, царапая кожу ногтями. Затем он приподнялся на месте и без малейшего следа стеснения сел на колени альфы, руками обнимая его за шею. Кисе обнял льнущего к нему омегу и поцеловал в скривлённые в ухмылке губы, стирая это ехидное выражение лица Шоичи. Ещё со старшей школы он бесился, только увидев эти искривлённые в усмешке губы. Руки просто чесались от желания стереть это выражение с лица, заставить парня показать что-то кроме сарказма и серьёзности. Но Имаёши оставался самим собой: ехидный, острый на язык и несдержанный омега, выводящий из себя. И вот у Рёты появился реальный шанс вызвать у Шоичи настоящие эмоции, заставить его стонать и даже кричать от удовольствия. Когда руки Кисе сжали упругие ягодицы омеги, водитель дипломатично кашлянул, намекая, что его авто – не место для занятий сексом. Кисе хмыкнул, но решил попридержать коней, просто обняв Имаёши, переставая зариться на его аппетитную задницу. Когда машина остановилась напротив дома, где жил Кисе, блондин расплатился с водителем, после чего, не отпуская ладони омеги, направился в сторону своего подъезда. Лифт быстро поднял пару на нужный этаж. Немного трясущимися руками Рёта открыл дверь и подтолкнул Имаёши внутрь. Едва щелкнул замок захлопнувшейся двери, Кисе, словно дикий зверь, накинулся на Имаёши. — Кисе! Поцелуй альфы не был робким, наоборот — настойчивым, грубым и эгоистичным. Имаёши мгновенно понял, что Кисе – дикое животное в постели, и — слава Богу! — он был ему под стать. Они нетерпеливо раздели друг друга. Запах людей из клуба выветрился ещё по дороге, оставляя после себя только чистое желание. Теперь от Шоичи исходил один запах — запах возбуждённого омеги. И от Рёты пахло переполненным страстью альфой. Когда они оказались обнажёнными на кровати, не понял никто. Кисе не мог терпеть, крышу сорвало окончательно. Он сильнее вжался в лежащего под ним омегу, сразу приставляя член к сжавшемуся анусу Имаёши. Тот не протестовал, наоборот, подался вперёд, желая скорее почувствовать наполненность. Выделяющаяся смазка должна была облегчить проникновение. Он не любил долгих прелюдий и растяжки, хотелось в полной мере ощутить боль от проникновения сильного альфы. Кисе сжал бедро омеги, рукой помогая себе войти внутрь. Оба вскрикнули от наслаждения. Боль от первого проникновения смешивалась с ярким удовольствием, Имаёши не был монахом, и альфы в его жизни и постели бывали довольно часто, чего скрывать. Это физиология. Шоичи задыхался от желания, стонал, царапал спину альфы, ногами сжимая бедра Рёты. Кисе двигался резко и быстро, глубоко проникая в Имаёши. Не было никаких внутренних запретов, предосторожностей, или чего-то подобно. Была дикая, животная, крышесносная страсть. Шоичи стонал и хрипел от удовольствия. Когда особо глубокие толчки попадали прямо по простате, он срывался на крик. Такого ещё не было, всегда была какая-то отрешённость, но здесь и сейчас он весь отдавался этому альфе, полностью вверяя себя ему. Омега первым сорвался в оргазм, в исступлении кусая Кисе и сжимая внутренними мышцами член альфы. Это мгновенно довело того до вершины наслаждения. Кисе перекатился на спину, потянув омегу за собой. Имаёши чувствовал, как внутри набухает узел, связывая их, по меньшей мере, на час. Он всего несколько раз позволял альфам так повязывать себя, но сейчас это почему-то казалось правильным и необходимым. Шоичи не отрывал взгляда от лица Кисе. Случившееся потрясло и изменило его. Он всегда сознавал свою страстность, желанность и вседозволенность, но только теперь понял, что его чувственность бледнеет перед тем, что он испытал с этим мужчиной. Он мог делать с ним все что угодно, и Имаёши с восторгом принял бы это. Взгляд золотистых глаз скользил по телу Имаёши, как будто тот был его собственностью. Он вдохнул запах их тел, и его ноздри затрепетали. Их смешанный запах. Сладко-горький запах омеги и острый, немного пряный альфы. Лучшее сочетание. Когда Кисе захотел этого парня? Сегодня в клубе? Или ещё тогда, когда Кайджо впервые играли против Тоо и они столкнулись на поле? Или во время очередных посиделок с Поколением чудес и их товарищами из старших школ? А может, когда Кагами собирал всех у себя дома. Ведь тогда даже неопытными были заметны взгляды некоторых ребят друг на друга. Он не знал ответа на этот вопрос. Да и так ли он важен? Имеет значение лишь этот момент, эта ситуация. Обаятельная улыбка выползает на лицо Кисе, и он склоняется к Имаёши, прикусывая зубами сосок, заставляя омегу застонать. Но миг, и альфа лежит на спине, на его бёдрах, ехидно ухмыляясь, сидит бледный брюнет. - Второй раунд? – Шоичи немного щурился, ведь без очков, брошенных куда-то во время бурного раздевания, он плоховато видел. - Я только «за», - Рёта наклонил к себе омегу и жадно поцеловал его в приоткрытый рот. Проснувшись утром, Кисе потянулся до хруста в костях. В теле всё ещё была приятная истома, немного болели некоторые мускулы, но ночное удовольствие сполна компенсировало все эти неудобства. Поднявшись с кровати и надев домашние спортивные штаны, держащиеся на бёдрах на честном слове, Кисе направился на кухню, откуда доносился ароматных запах еды и стук посуды. Открыв дверь, Рёта улыбнулся, наблюдая поистине умилительную картину: Имаёши, одетый в одни лишь боксёры и красивый розовый фартук (когда-то подаренный Момои), что-то увлеченно готовил на сковородке, бросая туда всё новые и новые нарезанные продукты. Домашняя еда для Кисе была редкостью: насколько он был идеален в модельном бизнесе и баскетболе, настолько же никчёмным за плитой на кухне. Бутерброд или омлет – максимум его кулинарных способностей. - Доброе утро, - сказал Кисе, подходя к омеге, приобнимая его за талию и целуя в обнажённую шею, где красовалось уже немало его собственнических меток. - Доброе, - такая знакомая ухмылка, привычный жест – Имаёши поправил то и дело сползающие с переносицы очки. – Я тут похозяйничал, надеюсь, ты не против. Жутко захотелось есть. - Отчего же? Я только рад. Нечасто получается поесть нормальную домашнюю еду. Последний раз, помнится, был в гостях у Куроко, он и кормил. - Тогда иди в душ и за стол. За завтраком пара вела неспешный, ничего не значащий разговор. Не было никакой неловкости, стыда или стеснительности. Они взрослые люди и просто пользуются тем, что даёт им жизнь. Чего тут смущаться или скрывать? - Надеюсь, ты понимаешь, что, несмотря на охрененную вчерашнюю ночь, мы с тобой не станем парой? – моя посуду, спросил Имаёши. – Это всего лишь секс, великолепный секс, но не больше. Я не ищу себе постоянного партнёра или отношений, не говоря уж о детях или семье. Я просто наслаждаюсь каждым днём своей жизни и беру от неё всё. - Ничего не имею против, меня тоже всё устраивает. Но как насчёт повторить? Как сексуальный партнёр ты выше всяких похвал, но никаких отношений или чего-то подобного, просто секс, - предложил Кисе. Почему-то не хотелось отпускать этого омегу, но и связывать себя обязательствами не было желания. - Всё может быть, - пожал плечами Имаёши, не соглашаясь, но и не отказываясь. Вскоре, одевшись и на прощание поцеловав Кисе, Шоичи ушёл, оставив после себя шлейф шоколадного запаха. Несколько следующих дней пролетели для Рёты как одно мгновение. Известный журнал решил провести несколько фотосетов с известными людьми разных профессий, в том числе и с моделями. Потом съёмки новой рекламы. Кисе буквально приползал домой и, приняв душ, тут же заваливался спать. Только к пятнице он смог освободиться, чтобы пойти куда-нибудь и отдохнуть. Друзья заняты: у Мидоримы семья, у Куроко отношения, Аомине налаживает личную жизнь, а просто так сунуться к Акаши… Он похож на самоубийцу? Ацуши, как всегда, откажется. Оставался только Касаматцу. Друзья встретились в клубе и тут же сели за столик. Они делились последними новостями, лениво попивая коктейли. Кисе бездумно оглядывал толпу, выискивая кого-то, но даже самому себе не признаваясь кого именно. Вот взгляд цепляется за знакомую макушку и гибкое тело, двигающееся в ритме битов музыки. Бросив Касаматцу, чтобы он не ждал его, Кисе отправился в сторону Имаёши. Как и в прошлый раз, он нагло приобнял омегу, прижимаясь к нему и вдыхая аромат, целуя открытую шею. - Давно не виделись, - дунул на ухо Шоичи. - Что-то тебя долго не было, - оборачиваясь, ухмыляется Имаёши, но не отстраняется. – Я уже собирался себе кого-нибудь искать. Мне скучно. - Позволь мне развлечь тебя, - хриплый шепот, отчего по спине побежали мурашки. - Попытайся, - развратно улыбнулся Шоичи, медленно обводя языком нижнюю губу. Кисе жадно поцеловал парня. В крови разгорался огонь желания. Давно никто не заводил его с пол-оборота, не прилагая особых усилий. Искушённый модельным бизнесом, Рёта привык к компрометирующим и смущающим ситуациям и считал их уже нормой, нежели чем-то необычным. Снова такси, тот самый лифт. В этот раз Рёта набросился на омегу, не дожидаясь, пока закрытая дверь скроет их от любопытных глаз соседей. До спальни они так и не дошли, даже не разделись толком, прислонившись к стене. На скорую руку растянув Имаёши, Кисе толкнулся внутрь. Омега застонал, чувствуя невероятную наполненность. Тело горело от желания, хотелось большего, вплоть до того, чтобы упасть на колени и умолять альфу жестко оттрахать его. Имаёши чувствовал себя, словно у него течка, настолько он терял контроль рядом с Кисе, но это было не так. Просто страсть, похоть, животное желание. Рёта размеренно вбивался в омегу, прикусывая чувствительную кожу на шее и плече Шоичи. Тот стонал, поддаваясь назад, сильнее прогибаясь в спине, подставляясь альфе. Пальцы были сжаты в кулаки, ногти впивались кожу – столь велико было получаемое удовольствие. Омега захрипел, кончая, сжимая внутри член Кисе, заставляя того достигнуть оргазма. Рёта вышел из Шоичи, не рискуя сцепляться, и прислонился мокрым от пота лбом к влажной шее парня, глубоко вдыхая смешанный аромат обоих, наслаждаясь им. - Думаю, нам обоим не помешает душ, - первым подал голос Имаёши, с трудом оборачиваясь и чувствуя, что колени наконец-то перестали дрожать и тело снова слушается его. - Соглашусь, - улыбнулся Кисе, пребывая в наилучшем расположении духа. Раздевшись и бросив одежду прямо в коридоре, пара направилась в сторону ванной. Теплые струи смыли следы их страсти, приводя обоих в бодрое состояние. Кисе, наблюдая за тем, как медленно и соблазнительно Шоичи наносит на тело гель для душа, ощутил, как снова возбудился. Без раздумий, он прижался разгоряченной плотью к ягодицам омеги, недвусмысленно намекая на продолжение разврата. Имаёши тут же улыбнулся, опуская взгляд на член Рёты, затем осторожно накрывая его ладонью. Кисе прикрыл глаза, пальцы были нежными и бережно гладили возбуждённую плоть, не лаская, словно смакуя каждое движение пальцев. Но вот Имаёши опускается на колени, наклоняя голову, и языком трогает головку, рукой переходя на яички альфы. Шоичи берёт глубже, языком обводя уздечку, задевая дырочку уретры, не переставая работать рукой. Кисе протяжно застонал. Омега делал всё так, как он любил. Тот словно чувствовал его желания. Шоичи начал заглатывать член, пока не уткнулся носом в выбритый пах. Да уж, модель, одним словом, никакой лишней растительности на теле, даром, что альфа. Имаёши начал двигать головой взад-вперёд, вбирая член Кисе до самого основания, не переставая ласкать яички, что приводило Рёту в полный восторг. Он и сам не заметил, как прислонился спиной к стенке душа и зарылся руками в черные пряди. Мыслей не было, только сумасшедшее желание. Зарычав, Кисе буквально начал вбиваться в глотку омеги, но тот не протестовал, давая свободу действий партнёру. Со стоном Рёта излился в горло Имаёши, и тот послушно проглотил всё до последней капли, после чего поднялся на ноги, улыбаясь. - Спасибо, это было чудесно, - Кисе поцеловал Шоичи, ощущая собственный вкус во рту омеги. - Прими душ, - Имаёши, мазнув рукой по лицу альфы и прихватив полотенце, вышел из ванной. Спокойно сполоснувшись, Кисе вернулся в спальню, где достал из шкафа шорты. Имаёши не было в комнате, но приоткрытая дверь балкона не дала альфе запаниковать. Выйдя на свежий воздух, он увидел, что Шоичи стоит, опираясь на перила, и курит, смотря в никуда, явно погружённый в свои мысли. - Курение вредно, - бросил Кисе, подходя ближе. - И что? Будешь? – омега протягивает пачку. Посомневавшись секунды две, Рёта достает одну и прикуривает от сигареты Имаёши. - Спасибо. - На здоровье, - и снова его фирменная ухмылка. Наверное, без неё Имаёши не Имаёши. - Ха-ха, смешно, - улыбнулся Рёта. – Вот скажи, почему ты постоянно ухмыляешься и ехидничаешь? Разве так ведут себя омеги? - А мне пофиг. Я не нарушаю правил приличия, а в остальном волен делать всё так, как хочу. Я всегда считал себя альфой и каков был мой шок, когда у меня началась первая течка. Как ты и сам знаешь, у нас, спортсменов, пусть уже и бывших, полное половое созревание наступает позже из-за значительных физических нагрузок, особенно у омег. Так что мне пришлось учиться принимать себя как омегу, не скажу, что мне всё нравится, но жить же надо. И пусть в постели я подставляюсь, но по жизни не буду пассивом. - Я бы жутко удивился твоей истории, если бы не знал Кагами и его ситуацию. Мне пофиг на твой статус, будь ты даже альфой, мне было бы похеру на это. Я беру то, что хочу, вот и всё. - Как и другие альфы. Чмо, а не мачо, - бросил Имаёши, затягиваясь горьким дымом. – Думаете членом, а не мозгами. - И это я слышу от того, кто думает задницей, - фыркнул Кисе. – И всё же, почему ты такой колючий? - Привычка. Меня с детства задирали соседские ребята и одноклассники. Я тогда был маленьким и худым, сторонился людей, да ещё и похож был на моль бледную в очках. Чем не мишень для издевательств? Поскольку физически я был слабее, пришлось учиться защищаться словами. Уже в средней школе я решил, что с меня хватит и пора становиться сильнее, поэтому и пошёл в спорт. Сперва это был футбол, но потом я попал в баскетбольную команду, там же познакомился с Ханамией. Как-то так, - очередная усмешка. Докуренный бычок отброшен в ночь щелчком пальцев. Второй падает следом за ним. – Хватит разговоров, у меня есть идея более приятного времяпровождения. - И? - Хочешь массаж? - Ты умеешь? – золотистые глаза зажглись таким фанатичным блеском, что Имаёши почти испугался. - Капитану команды и не такое положено уметь, даже вывихи вправлять умею. - Да ты полон сюрпризов, - Кисе растянулся на кровати. - Конечно, - в голосе омеги была слышна улыбка. Имаёши сел на бёдра Рёты. Тёплые руки осторожно легли на напряжённые плечи, провели по лопаткам и вновь исчезли, оставив мурашки на коже. - Крем? - На тумбочке. Щелчок крышечки. - Ну же, постарайся расслабиться, — голос Шоичи прозвучал где-то над ухом, и Кисе понял, что он наклонился к нему, практически касаясь грудью его спины. Парень прикрыл глаза, стараясь дышать как можно ровнее. Хотя из-за запаха и такого близкого тела омеги это было сложно. Тонкие руки коснулись кожи и плавными, но сильными движениями начали разминать спину. Длинные пальцы скользили по влажной коже, мягко надавливая на нужные точки, забирали с собой отголоски боли в мышцах, погружая в хрупкую дрёму. Кисе почувствовал, что мышцы действительно расслабляются, а по всему телу расходится приятное тепло. - Эй, Рёта, не думай спать, - насмешливо проговорил Имаёши, заметив, что альфа уже удовлетворённо посапывает. Парень приоткрыл глаза, немного повернувшись к нему: - А что? - лениво зевнул он. - А то ты уснёшь задницей кверху, а утром проснёшься изнасилованным омегой. - Да? - игриво бросил Кисе, недоверчиво приподнимая бровь. – Я не против таких экспериментов в постели. - Серьёзно? – черные глаза неверяще распахнулись, Шоичи замер соляным столбом. - Шутка, - ухмыльнулся Рёта и резким движением перевернул их, накрывая собой тело омеги, чьи ноги так уместно обвились вокруг его бёдер. – Экспериментировать я люблю, но извращениями не занимаюсь, - Кисе поцеловал слегка припухшие губы, упираясь вставшим членом в такую же твёрдую плоть омеги. Рука начала приспускать штаны, касаясь возбуждённой плоти. – На чём мы остановились в душе? – пошлая улыбка. Уснула парочка далеко за полночь. Утром Кисе проснулся в квартире один. С той ночи Кисе часто ходил по клубам, периодически встречая в них Имаёши. Каждая такая встреча заканчивалась в постели жестким животным трахом, и лишь после они могли медленно и неторопливо заниматься сексом, смакуя каждую секунду процесса, а не просто трахаться. Оба парня чувствовали, что больше и больше привязываются друг к другу, становятся зависимыми от этих жарких ночей, и это пугало. Было непривычно, страшно, непредсказуемо. Но даже не это было самым страшным. Кисе начал ревновать. Ко всем, неважно, был повод или нет. Стоило только мысли о том, что в клубе, когда его нет, Имаёши встречается с другим альфой, закрасться в голову, тормоза срывало. Рёта мог заявиться домой к Шоичи в любое время дня и ночи, позвонить в рабочее время или уже под утро, чтобы удостовериться, что омега дома, в своей постели. Один. Ни к одному омеге Кисе не чувствовал такой привязанности и - Боже упаси! - не ревновал его, а тут такое. К этому его жизнь не готовила . Имаёши тоже был недоволен сложившейся ситуацией. Если поначалу ему льстило, что такой альфа как Кисе обратил на него своё внимание, что посчитал его равным и интересным ему, то потом задумался о том, нужно ли ему это? Их «чисто секс» медленно, но уверенно превращался в нечто большее и серьёзное. Омега не готов к этому, ему это не нужно. Он привык быть один, сам распоряжаться своей жизнью и ни от кого не зависеть. Рядом же с Кисе он превращался в обычную сопливую омежку. Он не мог с кем-угодно пойти в клуб, оторваться по полной, развлечься, издеваться над альфами, заводить их или даже спать с ними. Нет, конечно, секс с Кисе был выше всяких похвал, но отношения с этим альфой никоим боком не вписывались в его размеренную и немного разгульную жизнь. И тогда Шоичи решил, что пора завязывать с Рётой, иначе их встречи будут иметь последствия, а они ему не нужны. И Кисе придётся смириться с этим. Когда Рёта набрал номер любовника, его ждало разочарование, граничащее с паникой. Номер больше не обслуживается или не существует. Как такое возможно? Кисе поехал домой к Имаёши, но оказалось, что срок его аренды истёк и он переехал, не оставив ни нового адреса, ни телефона. О работе Шоичи он знал только то, что он работает в большой международной корпорации, но таких в Токио сотни. Омега как в воду канул. Кисе бесился, рвал и метал, бросался из огня да в полымя, готовый на всё, чтобы найти Имаёши, но ничего. Он просто исчез из его жизни. Тогда Рёта поступил так, как и любой другой альфа: ушёл в загул. Клубы, алкоголь, омеги, пьянки, гулянки – он отрывался, впадал в нирвану, не давая мыслям о сбежавшем любовнике закрасться в голову. Но, как всегда, в ситуацию вмешался Куроко. Природное чутьё и интуиция, а также свойство разбираться в людях, умноженные на диплом психолога, быстро помогли ему вывести Кисе на чистую воду. В один прекрасный день он пришёл к нему домой, открыл дверь запасным ключом, который давным-давно ему выдал сам Рёта (у Тецу был набор таких ключей всех членов Поколения Чудес), и заставил альфу встряхнуться и прийти в себя. Кисе помылся, побрился и приобрёл более-менее презентабельный вид. Куроко усадил его напротив себя и потребовал рассказа тоном, не терпящим возражений. Упрямый Рёта хотел возразить, но Тецуя посмотрел на него взглядом Императора и добил фразой, что беременным нельзя отказывать, а он в положении. Кисе всё рассказал другу. Тот посетовал на то, что парень не обратился к нему или к Акаши за помощью. При упоминании Сейджуро блондин вздрогнул, мысленно представляя, как бывший капитан четвертует его из-за его наглости и просьбы помочь. Тецуя отмахнулся и задумался. Он попросил дать ему несколько дней, а Кисе приказал взять себя в руки и думать головой. Нужно работать, а не подыхать от тоски. Рёта вынужден был признать правоту друга. Другому человеку он бы отказал, но не Тецу. Этот омежка находил подход к каждому из их общих друзей и знакомых, ничто не могло укрыться от его пристального взгляда. Куроко догадывался, как ему найти Имаёши. Его чутьё и нюх детектива подсказали ему, в каком направлении искать. Тецуя встретился с Такао, у которого, как он знал, есть номер Вакамацу, с которым хорошо общался Имаёши и у которого наверняка был его новый номер. Казунари, узнав причины, тут же дал номер, не особо удивившись, что Куроко знает о его товарищеских отношениях с Вакамацу. Коске согласился на личную встречу. Зная характер Вакамацу, с которым даже Аомине не мог совладать, Куроко подключил тяжёлую артиллерию: Акаши Сейджуро. Под взором Императора Вакамацу быстро сдался и дал номер, а также рассказал, где и кем работает Имаёши. План быстро построился в голове. Основная задача - организовать встречу Имаёши и Кисе. Куроко вспомнил о товарищах из Сейрин. Насколько ему известно, Изуки работает маркетологом той же компании, что и Имаёши. Тецуя встретился с другом. Шун долго жаловался, что у него завал на работе. Он работал в международной корпорации по производству инвентаря и одежды для спорта, спортсменов и простых обывателей, следивших за собой. Скоро должна выйти новая линия тренажёров и одежды, а рекламной кампании и лица линии нет и в помине. Куроко будто невзначай обронил фразу о бывших товарищах-баскетболистах и членах Поколения чудес. Изуки стукнул себя рукой по лбу. А ведь точно! Аомине и Кагами – известные баскетболисты, а на том, что Кагами беременный, можно хорошо сыграть. Можно и Рико пригласить, а также других ребят. Куроко слабо улыбнулся. Всё идёт согласно плану. Через две недели была организована съёмочная площадка и группа, приглашены гости и модели. Аомине снялся в рекламе баскетбольных мячей и спортивной формы, а Кагами - в рекламе тренажёров для беременных омег. Мидорима ни на шаг не отходил от любимого. Кисе же предложили стать лицом рекламной кампании. Это было прибыльно, и повышало его квалификацию и вес в мире бизнеса и шоу-бизнеса. Во время переговоров с ним и его агентом, присутствовал вице-президент компании, Изуки, как ведущий маркетолог, другие главы отделов, имеющих отношения к рекламе. Все ждали только начальника отдела продаж, он должен был дать согласие на Кисе, поскольку реклама в первую очередь влияет на объёмы продаж, а соответственно и на прибыль предприятия. Кисе развалился в кресле, лениво попивая прохладный яблочный сок, когда открылась дверь и до боли знакомый голос произнёс: - Простите за опоздание. Рёта повернул голову и встретился взглядом с чёрными глазами Имаёши. Омега вздрогнул и, тут же развернувшись, вышел из помещения, невзирая на крики начальника. Кисе бросился следом. Он нагнал Шоичи в одном из коридоров и тут же схватил его за руку, вынуждая остановиться. Альфа резко развернул Имаёши и жестко поцеловал его, ломая всякое сопротивление. Больно прикусив губу омеги, Рёта оторвался и, смотря прямо в глаза нерадивого любовника, холодно сказал: - Посмей только слово сказать. Мертвой хваткой держа руку Имаёши, Кисе направился к выходу из здания. Пройдя несколько десятков метров, он поймал такси, назвав водителю свой адрес. Шоичи, как ни странно, молчал. Что-то во взгляде и поведении альфы заставило его слепо следовать словам и гнуть голову, не смея посмотреть в глаза любовника. Он понимал злость и бешенство Кисе, сам бы на его месте удушил бы себя. Но Рёта терпел. Ждал удобного момента. В гробовой тишине они вышли из машины и поднялись на лифте. Также молча, Кисе открыл дверь и толкнул омегу внутрь. Тот вошёл и, разувшись, последовал в гостиную, где сел на диван, дожидаясь альфу и своего палача в одном лице. Рёта сел в кресле напротив. Золотистые глаза смотрели холодно и отстраненно, но злость была видна в нервном движении тела и мимике лица. - Я жду объяснений, - потребовал Кисе. - С чего это я должен перед тобой отчитываться или что-то объяснять? – ехидная усмешка, болью полоснувшая сердце Рёты. Омега спокойно откинулся на спинку, лениво глядя на бывшего любовника. - Смеешь улыбаться мне в лицо? – в мгновение ока Кисе подорвался с места и, оказавшись прямо напротив Имаёши, схватил его рубашку на груди, притягивая лицо к своему, вынуждая смотреть прямо в глаза. – Как насчёт рассказать мне, почему ты так внезапно исчез? - Я не обязан, - омега, сжав руку Рёты до синяков, заставил альфу убрать ладонь. – У нас был просто секс и ничего больше. - Ты так считаешь? - альфа это прошипел в лицо Имаёши, после чего грубо поцеловал его, сминая губы омеги и ломая сопротивление, не оставляя выбора кроме как сдаться на волю более сильного. Усилившийся запах альфы, а также собственный всплеск гормонов сломали волю. Со стоном омега ответил на поцелуй. Кисе только улыбнулся в губы, всеми чувствами ощущая начало течки у Имаёши. Это как нельзя кстати. Одежда Шоичи рвалась под напором рук Кисе. Не прошло и нескольких минут, как Имаёши был уложен на обе лопатки на стол, стоящий посреди гостиной. - Не против? – целуя шею и грудь омеги, спросил Кисе. – Не очень удобно и чересчур твёрдо. - Не могу судить, - сквозь возбуждение не смог не съязвить Шоичи. - Не чувствую ничего особо твёрдого, - взгляд из полуопущенных ресниц на колом стоящий член альфы. Со звериным рыком Рёта набрасывается на Имаёши, лаская желанное тело, ставя на нём засосы, помечая своего омегу. Секс парней был похож на изнасилование, если бы не вовремя начавшаяся течка Шоичи, благодаря которой вся боль и неудобство превратились в мозговыносящую похоть и желание. Кончая, Кисе и не подумал выйти из омеги, позволяя узлу войти внутрь тела Шоичи. - Ты что делаешь? – в панике закричал Имаёши. - Делаю тебя своим, - прямо ответил Рёта, после чего до крови прикусил особое место на шее омеги, ставя на ней свою метку. Теперь этот омега принадлежит только ему. Следующие три дня были наполнены сплошным сексом, с редкими перерывами на другие потребности организма, в том числе еды и сна. Несмотря на течку, после которой альфа должен был умирать от усталости, зато омега цвёл и пах, в этой паре всё было наоборот. Имаёши проснулся полностью разбитым, казалось, он не может пошевелить даже пальцем, настолько всё болело, и не было ни грамма силы. Рядом лежал довольный, как кот, объевшийся сметаны, Кисе, с улыбкой смотрящий на него. - Мне плевать, что ты там себе напридумывал, к каким выводам ты пришёл и что решил. Теперь ты мой омега, моя пара. И вполне возможно, внутри тебя уже растёт наш ребёнок. Я тебя от себя не отпущу и не дам тебе избавиться от ребёнка. Ты родишь его, выйдешь за меня замуж, будешь слушаться меня и не вытворять такую хрень, как тогда, когда ты ушёл, не сказав ни слова. Ты теперь не один, мы теперь вместе, попрошу тебя помнить об этом. Я не буду ограничивать твою свободу, менять тебя или пытаться в чём-то переубедить. Я просто ставлю тебя перед фактом: я – единственный альфа в твоей жизни. Ходи в клубы, отдыхай, но, Боже тебя упаси, если я учую на тебе хотя бы отголосок запаха какого-то альфы, мне плевать, даже если он будет твоим коллегой. Ты уяснил суть вопроса? - Да, я понял, - кивнул Имаёши, впервые за долгое время искренне и счастливо улыбаясь. – Я – твой, а ты – мой. - Только так, - нежное касание губ скрепило эту клятву-обещание. Поцелуй за поцелуем, и пара уже самозабвенно занимается любовью. Течка сейчас не туманит разум, это осознанный выбор обоих. Имаёши готовил поздний завтрак-обед, а Кисе сидел за его спиной, лениво листая какой-то старый журнал. - Я испугался, - нарезая овощи для салата, тихо заговорил Шоичи. Шорох страниц тут же стих. – Я привык делать, что хочу, как, когда и с кем хочу. А тут я почувствовал, что отношения с тобой ограничивают меня, меняют, заставляют по-другому смотреть на мир, даже думать и воспринимать всё иначе. Секс начал плавно и незаметно перерастать в нечто большее, я думал, что не готов к этому, что мне это не нужно. И испугавшись самого себя, я ушёл, сжигая за собой все мосты. Потому что знал: стоит мне увидеть тебя или услышать, я тут же брошусь тебе на шею вопреки всему. Как видишь, в итоге так и получилось. Ты не оставил мне выбора, кроме как признать, что я не могу без тебя, а прошлая разгульная жизнь уже ничего не значит. Она ничто по сравнению с нашими отношениями. Я вдруг понял, что хочу приходить с работы и встречать дома любимого человека, чувствовать, как внутри меня растёт и толкается мой ребёнок, а потом нянчиться с ним. Я – типичная сопливая омежка, - горько закончил Шоичи, понимая, что он совсем расклеился. - Неправда, - отставив в сторону нож, Кисе развернул Имаёши и прижал его к своей груди. Руки омеги тут же обвились вкруг его талии. – Ты – моя собственная ехидная омежка, острая на язык, упрямая и ни с кем не сравнимая. Ты мне нравишься именно таким, какой ты есть, со всеми своими тараканами и тараканищами. У меня их тоже немало. Мы вместе справимся со всем. Мы можем подстраиваться под ситуацию, а можем подстроить её под нас. Мне по душе второй вариант. - Мне тоже, - подняв голову, Имаёши поцеловал Кисе, толкая его в строну двери. И пофиг, что еда сгорит, что через полчаса соседи будут трезвонить в дверь и грозиться вызвать полицию и пожарных. Всё потом. Сейчас есть только они. Только их страсть. Три месяца спустя - Рёта, я тебя прибью, кастрирую, живым в землю закопаю, выкопаю, четвертую, и снова закопаю. Сволочь! – ругаясь себе под нос, из больницы выходил Имаёши, но так и замер на полуслове. Мимо него на каталке врачи повезли стонущего и ругающегося похлеще его самого Кагами, руками обнимающего живот, следом за ним шёл обеспокоенный Мидорима. Похоже, скоро он станет полноценным отцом. Достав телефон, Шоичи набрал Кисе. - Слушай, Рёта, я тут в шестой больнице и… Да, нет, со мной всё хорошо, ну, относительно хорошо. То и значит. Слушай, в общем, мимо меня только что пронеслись Кагами и Мидорима, кажется, у них роды, я, пожалуй, тут останусь и поддержу будущего папашу. Хотя бы морально. Да, я позвоню Аомине, а ты сообщи остальным, - Шоичи сбросил вызов и, порывшись в телефонной книге, набрал номер Дайки. Они не были лучшими друзьями, но хорошими товарищами. – Алло, Дайки? В общем, в шестой больнице рожает Кагами, Мидорима тоже тут. Хватай Такао, и дуйте сюда. Рёта позвонит остальным. Да, жду. Имаёши направился в сторону родильного отделения. В коридоре сидел белый как стена Мидорима, внутрь его не пустили, несмотря на то, что он сам врач и будущий отец. - Всё будет хорошо, - Имаёши сел рядом, положив ладонь на плечо Шинтаро. - Хочется верить. В течение часа в больницу приехали все друзья Мидоримы и Кагами. Ближе к будущему папаше сел Куроко, чей округлившийся животик был хорошо виден. Срок не такой уж и большой, но на худеньком и тонком Тецу казался довольно приличным. Куроко что-то тихо шептал Шинтаро на ухо и, как ни странно, это действовало. Спустя долгие и томительные четыре часа из родильного зала вышел доктор, снимая повязку с лица. - Как они? – тут же подорвался с места Мидорима. - Всё с вашим супругом хорошо, роды прошли нормально. Ребёнок чудесный и абсолютно здоровый. - А кто, кто родился? – Такао так и подпрыгивал от нетерпения. Как ни как, это его крестник или крестница. Его собственный круглый животик трогательно виднелся из-под расстёгнутой куртки, натягивая ткань лёгкого свитера. Двадцать пятая неделя, как ни как. - Девочка. - Хотару, - прошептал Мидорима, блаженно улыбаясь. – Когда их можно будет увидеть? - Как только их приведут в порядок и переведут в обычную палату. На это уйдёт несколько часов как минимум, - попрощавшись, доктор ушёл. Друзья тут же кинулись поздравлять новоявленного родителя. Мидорима счастливо улыбался. Хотя это их с Кагами ребёнок, все друзья были с ними и не меньше них ждали появления малышки на свет. Такао и Куроко так вообще не отлипали от живота Тайги, стоило им где-то с ним встретиться. Выполнив долг и поздравив новоиспеченного родителя, ребята начали расходиться. Куроко попросил в случае чего звонить ему, если будет нужна помощь или ещё что. Мидорима искренне поблагодарил Тецую. Первыми незаметно испарились Вакамацу и Такао. Аомине, зная, что они всего лишь дружат и не более, всё равно начал ревновать и волноваться. Парочка обнаружилась на улице. Они сидели на лавочке и громко смеялись. Подойдя ближе, друзья услышали интересный разговор. - Вот видишь, я же говорил тебе: ему нужен альфа, который скрутит его в бараний рог, затрахает до полусмерти и на поводке будет водить рядом с собой. Кисе как раз то, что нужно. Такой ему и необходим. - Это точно. А ведь скажи, с виду такой белый и пушистый, на самом же деле… Он зверь не хуже Аомине или того же Мурасакибары, мёртвой хваткой держащий то, что принадлежит ему. Вот скажи, насколько внешность бывает обманчива. - И то верно, - протянул Аомине, подходя к парочке. Вздрогнув, те обернулись и покраснели под взглядами друзей. Особенно выделялись глаза Кисе и Имаёши. - А что такое? – всплеснул руками Такао. – Я говорил, что из вас получится идеальная пара. Я же вам только счастья желаю, - тут Казунари резко позеленел и кинулся к ближайшим кустам. Аомине помчался следом. - Бедный Дайки, - посочувствовал другу Кисе. - Бедный ты, - фыркнул Имаёши и, всунув в руки любовника медицинское заключение, направился в сторону метро. - Шоичи! – спустя несколько секунд раздался дикий вопль Рёты. – Что это значит? - То и значит, - в ответ крикнул Имаёши. - Через несколько недель поймёшь, каково сейчас Аомине, а через полгода каково было Мидориме, - ехидно ухмыльнувшись и засунув руки в карманы куртки, Имаёши прогулочным шагом последовал к подземке, оставляя альфу переваривать информацию. – Блондинка! – засмеялся омега. - За блондинку ответишь, - послышалось за спиной. В следующую секунду его развернули и жарко поцеловали. Что ж, даже ему, такому испорченному омеге, повезло встретить своего альфу и обрести семью. Главное вовремя разглядеть своё счастье и не упустить его.

* * *

- Акаши, ты следующий, - себе под нос пробормотал Куроко, смотря вслед уходящим Кисе и Имаёши. - Ты что-то сказал, Тецу? – спросил любимого Химуро. - Ничего, так, мысли вслух. - Ясно, - Тацуя повернулся к друзьям. Разноцветные глаза Сейджуро насторожено смотрели в голубые очи фантома. Тому очень, очень сильно не понравился взгляд невидимки. А Куроко Тецуя, призрачный шестой игрок Поколения Чудес, одиннадцатый номер Сейрин, ныне супруг Химуро Тацуи, просто хотел помочь друзьям найти своих любимых. Он самый счастливый человек на свете, его друзья тоже заслужили такой подарок судьбы. Куроко поможет им, все будут счастливы. Он всем сердцем хочет этого, а значит, так будет. В конце концов, беременным ведь нельзя отказывать, верно?