Жить,чтобы просто любить...

Стамбул. Топкапы. Шелестя подолом своего лазурного платья из парчи, Хатидже Султан спешила в покои своего племянника Джихангира, дабы успокоить его. Младший Шехзаде с детства отличался ранимой и тонкой натурой, любое, даже самое незначительное происшествие могло выбить его из колеи. И сейчас Хатидже очень очень переживала за юношу, потому, скрепя сердце, оставила маленького Султанзаде на попечение старшей дочери Хуриджихан и многочисленных служанок, отправилась в Топкапы. Стражник оповестил Шехзаде о приходе Султанши и учтиво открыл перед ней резную дверь. Войдя в просторную комнату, Хатидже обнаружила, что Джихангир вовсе не опечален, а совсем наоборот, весел и бодр. -Тетушка! Как я рад Вас видеть! - счастливо воскликнул он и бросился обнимать ошарашенную сестру Падишаха. -Здравствуй, мой Шехзаде! Как ты? Слышала, ты был огорчен последним известием. -Да, Султанша. Вы правы, я был очень огорчен, точнее, взбешен той наглой клеветой, что лживые языки доносят до ушей нашего Повелителя. - ответил он, присаживаясь на тахту и жестом приглашая к последовать его примеру Хатидже. Султанша нервно потеребила свой браслет из жемчуга и глубоко вздохнув, ответила : -Нет, Джихангир, к сожалению, всё это правда. Всем нам, как и тебе, очень больно это осознавать. -Госпожа, неужели Вы правда так думаете? Мустафа слишком сильно любит и уважает Повелителя, чтобы так поступить! -Джихангир, мой лев, ты уже взрослый, чтобы понимать, что не всё так просто. - спокойно, в противовес агрессивному настрою племянника говорила Хатидже.- Мехмет - главный престолонаследник, его тоже любит и уважает народ, он умный и храбрый, Мустафа просто не желает уступать трон. -Мустафа итак станет Султаном! Зачем ему всё это? - с негодованием воскликнул Шехзаде. Хатидже ласково провела рукой по голове племянника. -Когда - нибудь ты поймешь , и чем раньше это произойдет, тем лучше. Договорив, Султанша тихо покинула покои, оставив юношу наедине со своими мыслями. Во дворец уже прибыли Шехзаде Селим со своей семьей, его дражайшая возлюбленная Нурбану носила под сердцем еще одного члена Династии и вся словно светилась от того изнутри. Разойдясь в главном холле Топкапы по разные стороны, супруги отправились в положенное им крыло замка, черноволосая красавица спешила засвидетельствовать своё почтение Михримах Султан и Хатидже Султан, а Селим - отцу и старшему брату. Нурбану, крепко держа маленькую ладошку сына, смело ступила в открывшиеся перед ней двери. В огромных покоях, отведенных Мерьем и её детям, собрались все кого так хотела увидеть любимица Селима, чинно склонившись, на сколько позволял ей живот, она поприветствовала Султанш : -Госпожи, доброго дня! -Здравствуй, Нурбану! Проходи, присаживайся - с улыбкой ответила Хатидже, указывая на шелковую подушку подле Мерьем. -Нурбану, веди же скорее моего племянника, я так рада, наконец, его увидеть! - довольная Михримах распростерла руки для объятий и тут же приняла в них смущенного Мурада. Нурбану тяжело опустилась на отведенное ей место и устало вздохнула. -Видимо, дорога тебя утомила? - участливо спросила Мерьем. -Вы правы, Султанша. - тихо ответила венецианка и поспешила сменить тему беседы. - Позвольте поинтересоваться, а где же Фатьма Султан? При упоминании своего злейшего врага, Мерьем с Михримах напряженно переглянулись, а Хатидже, всё еще подозревавшая сестру в исчезновении Хюррем, неохотно ответила ей : -Фатьма Султан не смогла сейчас придти. Но она обязательно будет на ужине у Повелителя. Удовлетворенно кивнув, Нурбану взяла со столика серебряный кубок с шербетом и жадно глотнула прохладного напитка. -Что-то Баязед задерживается! - взволнованно произнесла Михримах Султан. -Госпожа, дорога ведь не близкая, не волнуйтесь! - ободряюще сказала Мерьем. Михримах ответила той слабой улыбкой и все погрузились в тягостное молчание, каждый в этот момент думал о своем. Михримах очень волновалась за отца, братьев и супруга, Хатидже очень переживала за своего маленького сына, оставленного во дворце на ипподроме, Мерьем ждала известий от брата, потому и вздрагивала от каждого шороха за дверью, в надежде, что от него пришел ответ, а Нурбану гадала, верно ли она поступила, отказавшись от поддержки Фатьмы Султан в угоду Хюррем Султан, которой уже и след простыл во дворце. Ведь сестра Падишаха всё еще здесь, и фактически правит гаремом, а значит имеет большое влияние на своего брата. Решив, что перед ужином ей необходимо повидаться с госпожой, Нурбану спешно откланялась и отправилась с маленьким Шехзаде в отведенные им покои. Как только двери за ними затворились, Михримах задумчиво оглядела тетю с невесткой и произнесла : -Не понравился мне её вопрос о Фатьме Султан, не приведи Аллах, она передумала и решила встать против нас. -Да, ты права, Михримах, это было очень странно. - подтвердила её сомнения Хатидже Султан. - Но мы ей не дадим спуску. Гюльфем, отправь за ней Кираза агу, пусть следит, чтобы бед на на наши головы не обрушила. Гюльфем поклонилась верной подруге и тихо отправилась к Киразу аге. Спустя пару минут двери вновь открылись, на пороге возникла хатун, возвестившая о прибытии Шехзаде Баязеда , женщины которого ожидают у покоев. Получив разрешение, девушки вошли и покорно поклонились. Рана вымученно улыбнулась, в отличии от искренней Дефне, и первой поприветствовала Султанш. Обменявшись церемонными любезностями с наложницами Баязеда и его детьми, Хатидже отправила и их по комнатам. -Я отправлюсь в свой дворец, дабы должно подготовиться к предстоящему ужину. Поднявшись с тахты Хатидже попрощалась с племянницей и невесткой, поклонившимся ей. Оставшись вдвоём, девушки принялись обсуждать замыслы Фатьмы Султан и их приспешниц. Покои Султана Сулеймана. Повелитель со своими сыновьями и зятем бурно обсуждали тактику ведения предстоящего морского сражения. За сухопутные бои они уже не волновались, ожидая поддержки от Царя Ивана, но оставалась опасность потерять совсем недавно , с трудом завоеванные европейские земли. Для этого во все приграничные районы были направлены лучшие отряды янычар и разведчиков. Много лет назад, еще когда был жив Ибрагим Паша, Османская Империя заключила с Францией взаимовыгодное соглашение, результатом которого, стала нынешняя самоотверженная готовность французских союзников вступить в войну. Падишах не исключал такой возможности, но пока решил воздержаться от подобных мер. После нескольких часов разгоряченных споров, уставшие мужчины, наконец утвердили весь план и разошлись по своим покоям, немного отдохнуть перед ужином. Спешно идя по ярко освещенным коридорам дворца, Нурбану боязливо озиралась по сторонам, ей не хотелось, чтобы кто-то увидел её, входящей в покои Фатьмы Султан. Наконец, дойдя до заветных дверей, она спокойно выдохнула и приказала оповестить Султаншу о её приходе. Спустя мгновение, двери приветливо перед ней раскрылись и наложница быстро прошла внутрь. А Кираз ага, уже спешил доложить Гюльфем хатун об этом, не забыв так же упомянуть, что незадолго до Нурбану, туда пожаловала и Рана. Оказавшись в больших, уступающим по роскоши лишь покоям Султана и Валиде, комнатах Нурбану низко поклонилась госпоже и приветливо улыбнулась. -Зачем пожаловала, Нурбану? - удивилась её приходу Фатьма. -Здравствуйте, госпожа! Я хотела засвидетельствовать Вам своё почтение и познакомится лично, пока мы не предстали на ужине у Повелителя, где, к сожалению, у нас не будет возможности должным образом узнать друг друга. Фатьма расцвела в улыбке, прекрасно понимая, что привело сюда некогда несостоявшуюся союзницу, а сидящая подле тахты на подушке Рана, снисходительно ухмыльнулась. -Я рада, что тебе хватило ума всё обдумать и переосмыслить, хатун. Жизнь вдалеке от столицы располагает к долгим раздумьям. Что ж, присядь, нам есть о чём потолковать. Нурбану приняла предложение и всецело отдалась монологу госпожи. Покои Султана Сулеймана. Вся многочисленная семья Падишаха великой Империи собралась сейчас около роскошно накрытых столов, изобилующих разнообразными яствами. Сулейман сидел во главе пиршества, поочередно вглядываясь в лица собравшихся. По правую его руку сидели Шехзаде Мехмет и Мерьем, молодой наследник был очень задумчив и почти не участвовал в разговорах, его супруга, напротив, была весела и почти беспрерывно вела беседу с сидящей рядом Дефне, изредка к ним присоединялась Хуриджихан, юная Султанша недавно встретила свой семнадцатый День Рождения, она была невероятно прекрасна и в тоже время столь застенчива, что услышав о себе какое-нибудь лестное замечание, тут же становилась пунцовой. Её брат-близнец, Осман, сидел напротив сестры, рядом с Шехзаде Селимом и с жадностью вслушивался в каждое сказанное им слово. Хатидже с улыбкой наблюдала за старшими детьми, сидя подле любимого супруга. Шехзаде Баязед, рассказывал что-то веселое Шехзаде Джихангиру, Михримах Султан и Яхъе Паше, они смеялись на столько громко, на сколько позволяли на то правила приличия. Фатьма, как всегда сияющая улыбкой, говорила с Раной и Нурбану, те вежливо улыбались и озирались на своих сотрапезников, словно боясь, что их кто-нибудь услышит. Будь сейчас рядом Хюррем и повод для сего ужина не такой печальный, Повелитель был бы безмерно счастлив. Но вновь вспыхнувшая боль от потери горячо любимой супруги и предательства старшего сына, сдавила сердце, словно тисками. Глубоко вздохнув, Сулейман вновь одел маску радости и веселья. На протяжении всего вечера, он едва ли сказал с десяток слов, все понимали, каково сейчас из Падишаху и не стали навязывать ему своё общество. Незадолго до полуночи, семья покинула главные дворцовые покои. Приняв лекарство, Повелитель забылся тяжелым сном. Шехзаде Мехмет, сквозь сон крепко прижал к себе Мерьем, словно боясь потерять. Шехзаде Джихангир, абсолютно уверенный в невиновности Мустафы, и увидевший, как ему показалось, очень счастливого отца, с легким сердцем уснул и видел безоблачные сны. Шехзаде Баязед страстно шептал слова любви на ухо Дефне, всё настойчивее, сжимая её в своих объятьях. Шехзаде Селим, уставший и нервный, споро осушил кубок вина и прилег рядом с Нурбану. В эту ночь лишь один человек не спал - Хуриджихан. Горячо любимая племянница Падишаха, горько плакала в подушку, её хрупкие плечи сотрясались от рыданий, она осознавала насколько её любовь грешна и порочна, но вырвать эту привязанность из своего сердца она была не в силах.