Satiriazis.

После Маргарет была Джессика. Ее можно выделить в моем списке потому, что она помогла мне понять одну чертовски важную вещь в жизни: я предпочитаю члены. Джессика тоже их любила. У нее был огромный ассортимент фаллосов разных размеров, форм и с разными функциями. Мы попробовали все пятьдесят два члена в ее коллекции. По нескольку раз. Это было весьма увлекательно. Тогда я вел типичную жизнь для взрослеющего подростка: курил, пил и принимал наркотики. Были моменты, когда я забывал, где живу, и не возвращался домой. Моих родителей это не особо беспокоило. Их вообще ничто не беспокоило. Они отвезли моего брата в школу-интернат, а меня туда не приняли, потому что я выглядел слишком хреново даже для школы-интерната округа штата Теннесси. После очередного похода в клуб мы с Джессикой садились в ее комнате, запирали дверь, включали музыку громче и дрочили при помощи кучи членов. Я не считал себя извращенцем даже тогда. Просто я люблю получать сексуальное удовольствие больше всего на свете. Ради него я стоял на коленях, умолял, был избитым, изнасилованным, обдолбанным. Я даже признавался в любви и вечной верности. Это был я. Это было мое все. Моя сущность, мой мир, моя цель и моя задача, мое исполнение и мой путь. Секс – как мировоззрение. Слышал, Иисус? Я трахаю все, что ты создал. Джессика впервые познакомила меня с термином «нимфомания» и «сатириазис». Это патологически нездоровое сексуальное влечение. Первое – для женщин, второе – для мужчин. Наше различие с Джессикой заключалось в том, что я не чувствовал себя нездоровым. Я не чувствовал вины за то, что успевал за день иметь более десяти половых партнеров. Джессика была другого мнения. Ее семья была католической, она сама верила в Бога и ходила в церковь по воскресеньям, неистово трахаясь в другие дни недели. Наши дороги разошлись достаточно быстро, потому что она ушла в монастырь. Я не думаю, что она сильно изменилась, поэтому я сохранил с ней хорошие отношения. Она помогла мне понять, кто я есть на самом деле.