Осенняя любовь

На пороге жизни осень и любовь Как-то повстречались в одночасье. Старый спор возник меж ними вновь, Что не может быть осенним счастье. (Неизвестный автор)

Ами любила осень. Было в ней что-то светлое и таинственное, заставляющее сердце замирать. Прихватив с собой сборник стихов, она неспешно шла по узкой тропинке между деревьями. Яркое солнце просочилось сквозь густую листву, и теплый солнечный зайчик упал ей на лицо. Ами прикрыла глаза и улыбнулась. Хороший знак. Ей нравилось так думать, даже если обстоятельства после таких подарков судьбы складывались не самым лучшим образом. «Ничего — в следующий раз повезет», — подбадривала себя она. В этом году осень наступила раньше, чем ожидалось. Путь в школу проходил через городской парк и занимал добрые двадцать минут. Ами никогда не хватало времени, хотелось идти и идти, чтобы дорога никогда не кончалась, поэтому она нарочно замедляла шаг и с удовольствием наслаждалась осенним пейзажем. В такие моменты она полной грудью вдыхала воздух, отдававший сыростью, и смотрела на небо — голубое и чистое. Внутри все замирало от предвкушения чего-то особенного, душа стремилась ввысь: расправить крылья и лететь по небу, забывая обо всем. Хотелось писать стихи или рисовать, но, увы, Ами не умела ни того, ни другого. А еще хотелось влюбиться. Сильно. Отчаянно. Наполнить себя до краев, отдавшись объекту своих мечтаний. Это желание жило в ней давно. Никогда мир не выглядел так живо и многогранно, как в эти трепетные моменты ее жизни. Ей всегда нравились харизматичные и интересные личности, полные ее противоположности. Зажигающие мир и людей вокруг себя — в центре внимания. Ами так не умела. Она стеснялась подходить к людям, начинать с ними общение. А когда с ней заговаривали, она смущенно улыбалась, начинала запинаться и, как ей казалось, выглядеть дурочкой. Парадоксально — в дневнике события ее дня описывались сочными, красочными эпитетами, метафорами и прочими оборотами. А в реальной жизни так говорить не получалось, но Ами не сильно расстраивалась. Чаще она мечтала, что станет художником, как ее отец, и нарисует картину, способную донести до людей всю глубину и прелесть… А вот глубину и прелесть чего — она еще не решила. Хотелось поделиться с окружающими бушующими внутри эмоциями, но иных способов она не знала или просто пока не нашла. Ветер обдавал прохладой, золотая листва блестела от капель росы. Будто слезы, какая красота! Восторг разгорался все больше и больше при взгляде на желтый ковер под ногами. Внутри все так же тлел порыв сделать что-то из ряда вон выходящее, но максимум, на что она решилась бы: посидеть на скамейке утром и почитать стихи. Почувствовав мурашки на коже, она сняла тонкую ветровку, оставаясь в школьной белой блузке с коротким рукавом. Перейдя на быстрый шаг, она зажмурилась от удовольствия и с улыбкой на губах продолжила путь. Совсем иные ощущения. От быстрой ходьбы ветер бил в лицо, запах осени пьянил. С закрытыми глазами мир становился больше, шире, и казалось, что не идешь, а летишь. Она раскинула руки в стороны и ускорила шаг. Вперед! Только вперед! Рядом послышался шорох. Ами испуганно распахнула глаза и резко повернулась в сторону шума. Женщина, прогуливающаяся с маленьким ребенком, покосилась на нее. Ами захотелось провалиться сквозь землю. Она сконфуженно опустила взгляд вниз и увидела, что замечталась и, не заметив грязь, испачкалась. Осознав, как глупо выглядит, она неловко попыталась вытереть туфли о листву, но потерпела неудачу — кленовый лист приклеился к подошве и никак не хотел отлипать. Оглядываясь, Ами поспешила покинуть место своего позора. Затем она присела на ближайшую лавочку с отломанной спинкой, достала платок и начала тереть запачканный белый носочек. Ее чувства всегда были тихими. Ей казалось, что она не достойна объекта своего обожания, что скромной и скучной отличнице нечего предложить другим, кроме помощи в учебе. Да на нее и не обращали внимания. Одна-две девочки со школы поддерживали общение — и ладно. Но разве этого достаточно, чтобы заполнить пустоту внутри? Поэтому Ами училась, чтобы занять свободное время и посвятить себя чему-то. Правильно решенные задачки, с большим трудом дававшиеся одноклассникам, вызывали повод для гордости. Просьбы ребят о помощи с «китайской грамотой» радовали. А уж если учитель хвалил при всем классе, тут и говорить не о чем — внутри все пело и ликовало. Нет, Ами не зазнавалась, она понимала, что есть много других учеников, превосходящих ее. Но чувство собственной значимости приятно отзывалось внутри, давая понять, что она годна на что-то в жизни, хоть это и заставляло всякий раз дико краснеть от оказанного людьми внимания. Обучение занимало в ее жизни особенное место. Почти такое же, как и книги. Возможно, чуть меньше. Читала Ами много, взахлеб, каждый раз всей душой сопереживая героям. Не раз мисс Мицуно заставала дочь заплаканной и сердито всплескивала руками, когда не удавалось узнать причину ее слез. Но как объяснить маме, что сегодня Фауст наконец-то обрел покой, а вчера Тристан завоевал Изольду для другого? Больше всего Ами любила поэзию. Колкую, меткую, заставляющую задуматься. Ей нравилось анализировать стихотворение самой, а потом сверяться со смыслом, вложенным в него поэтом. Иногда их мнения расходились. Зачастую приходило осознание, что задумка автора несколько глубже, чем то, что поняла она. «Это оттого, что я еще молодая и мало видела в жизни», — рассуждала Ами. — Эй, там! Берегись! Ничего не понимая, она обернулась на крик и, ахнув, упала на землю от неожиданного удара в голову. В ушах зазвенело. Было больно. Очень. Ами на себе испытала смысл фразы «искры из глаз», а также «не в бровь — а в глаз», как оказалось, на практике полностью себя оправдывающих. Пыль от мяча, угодившего прямиком «в яблочко», тут же дала о себе знать. Зажмурившись от рези, Ами усердно терла кулаками слезившиеся глаза, пытаясь избавиться от сора. Мир потихоньку начал проясняться. Первое, что Ами увидела: томик стихов на земле, лежавший ранее у нее на коленях. К ней подлетел парень в спортивной одежде, на голову выше ее самой. — Прости! Честное слово, не хотел! Сильно ушиб? — затараторил тот. Не спрашивая, он взял ее за руки и потянул наверх, подняв с земли. — Прости! Ами стало неловко от такого обильного внимания, заставившего почувствовать себя виноватой. — Да нет, что вы, вы простите, — зачем-то извинилась она и тут же поняла, какую глупость сморозила. Растерявшись еще больше, Ами энергично замахала перед собой руками и быстро замотала головой, показывая, что с ней все в порядке, но потом резко прекратила. Как же глупо она, наверное, выглядела в этот момент. Раздался крик: — Рыжий, пасуй уже! Хватит языком чесать! — На поле явно жаждали продолжения игры. — Заткнись! Я занят, — заорал на весь парк незнакомец, прозванный так, очевидно, за цвет волос, и снова переключил внимание на пострадавшую. Заметив слезы, он придирчиво осмотрел ушибленное место. — Черт, извини. Я же не специально. Не плачь! — Парень переходил с места на место на расстоянии шага туда-обратно и взволнованно оглядывал товарища по несчастью. Было видно, что ему неловко, и он извинился еще раз. — Я не плачу, это глаза слезятся. В них пыль попала. Честно. Все в порядке, — зачем-то доказывала правдивость своих слов Ами. Она несмело проследила за взглядом собеседника, направленным на землю, и вспомнила о сборнике. Быстро подняв тот с земли, она принялась осматривать его. «Рыжий» подключился к процессу. — Испортилось? — поинтересовался он, склонившись над книгой, так, что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от Ами. Смутившись, та машинально сделала шаг назад и встретилась с удивленным взглядом парня. Тот даже не понял, что вторгся в ее личное пространство. Спохватившись, она опустила руку в сумку, ища нужный предмет. — Его можно отмыть, тут только обложка измазалась. Не волнуйтесь, — Ами принялась со всех сил отмывать чистым уголком платка переплет любимой книжки. Но грязь только размазывалась и, наконец, совсем въелась в корку. Огорчению не было предела. Чтобы получить сей редкий экземпляр, Ами пришлось ехать на другой конец Токио и отстоять длинную очередь из ста человек, если не больше. Она вздохнула и попыталась снова вывести грязь. Безуспешно. — Дай сюда! — «Рыжий» выхватил из ее рук книгу, плюнул на рукав своей ветровки и начал активно тереть обложку. Внутри поднялась волна негатива. — Не смей! — Она вырвала сборник из рук незнакомца и крепко его прижала к груди, как самую величайшую ценность на свете — Не надо! Я сама, — тихо добавила она. — Извини-извини. Я не знал, что это так важно для тебя. Зато глянь, — собеседник быстро провел рукой по своим волосам и ткнул в книгу, — почище стало! Ами опустила глаза на переплет — и правда. Парень переминался с ноги на ногу, по выражению лица было видно, что он искренне сожалел о случившемся. — Эй, Зой, мяч хоть верни! Упырь! Ни себе, ни людям. Зой зло обернулся и со всей силы впечатал ногой по мячу, отправив в сторону команды. Раздалось сиплое кряхтение, и собеседника Ами обматерили на чем свет стоит. «Глаз — не алмаз», — пронеслось у нее в голове, и она невольно улыбнулась своим мыслям. — Я сказал что-то смешное? — грубо бросил Зой, но потом, видимо, осознав это, смягчил тон: — Еще болит? У тебя след красный на пол-лица. Ами пожала плечами, мол, ничего уже не сделаешь. А тот вдруг широко улыбнулся и потрепал ее по макушке: — Ничего, до свадьбы заживет. Еще будешь внуков учить, чтобы рядом с безмозглыми футболистами не шатались. А то все мозги вышибут. Ами постаралась подавить рвущийся наружу смешок и исподлобья посмотрела на него, но, поймав его взгляд, тут же отвела свой. Настроение заметно улучшилось. — Ну вот, уже смеешься, — довольный, Зой потянулся. — Все беды надо встречать с боевым настроем, чтобы они от тебя быстрее отлипали, — продолжил тот, и у Ами сложилось впечатление, что именно так он и поступает сам. — Ты часто так поступаешь? — Она решилась озвучить свою догадку. — А то! — Он деловито упер руки в бока. — Вон, видела, на меня Нефрит наехать пытался?! Получил за губошлепство, — Ами попыталась возразить, но Зой опередил: — И ничего, что получил не Неф, а Джед. Это ему за великие заслуги перед отечеством. Прикинь, этот кусок… придурка, — собеседник махнул в сторону высокого блондина, — обзвонил нас всех в пять утра и собрал тут. — Глубоко вздохнув, Зой принял философскую позу и изрек: — Все в мире возвращается бумерангом. И Неф по морде получит. Аминь. Ами уже тихо смеялась без остановки, прижимая кулачок к губам. Зой широко улыбался в ответ. Такой веселый и простой. С ним было легко и комфортно, несмотря на присущие ему явные недостатки. Ей даже стало немного завидно, но непрошеную мысль тут же сменило чувство полного восхищения. — Вот напасть! А что ж с ней-то делать? — Ами не сразу поняла, что он говорит о книге. А что тут можно сделать? От растерянности собеседник небрежно почесал затылок, растрепав волосы, собранные в хвосте, поднес руку к подбородку и застыл в ступоре. Мыслительный процесс длился недолго. Неожиданно Зой с выражением «Эврика!» на лице щелкнул пальцами и хлопнул ее по плечу. Ами покосилась на руку. Она бы не смогла так легко дотронуться до незнакомца. Однако дискомфорта жест не вызвал, скорее наоборот. Он внушал доверие. — Я куплю тебе новую! В каком классе ты учишься?

***

Зой объявился спустя две недели, выловив Ами возле кабинета. Он беспардонно схватил ее за локоть и вытянул из потока толпы. — Привет! Замучился тебя искать. Не могла выбрать класс с биологическим уклоном? Я там два часа торчал, высматривал всех девчонок с темными волосами. Чуть не ослеп! Зой говорил громко, активно жестикулируя, и, не стесняясь, тыкал в сторону кабинета. Его не смущало, что указательный палец был направлен вовсе не на дверь, а на стоящую невдалеке девушку. Боковым зрением Ами замечала, что люди оборачивались на них, и от этого чувствовала себя неуютно. Но собеседнику, похоже, не было никакого дела до окружающих. — Ладно, в конце концов, это я не запомнил номер класса. — Зой с некой заминкой протянул ей новый томик в простой однотонной обложке: — Прости, вспомнил только позавчера, что обещал. Я в этом не особо разбираюсь, так что извини, если что не так, — с этими словами он подмигнул. — Спасибо, — Ами неловко приняла подарок и, смотря на плечо Зоя, немного осмелела: — Как же ты голову не забыл? В нескольких метрах раздался громкий топот. Ами шарахнулась в сторону от несущегося на них парня. Зой же привычным движением дал «пять» пролетевшему мимо школьнику и повернулся к ней. — Это Рен, — он кивнул туда, где скрылся гонщик. — Как свободная минута — сразу к байку бежит. Прям живет им. Ну и футболом. Так о чем мы? Да, «погубошлепить» Зой любил не меньше своего друга. А может, даже больше. «Но такой не бросит в беде», — подумала она, вспоминая о матче в шесть утра и своей книге. — О том, что ты рассеянный, как моя бабушка, — выпалила Ами и тут же прикрыла рот ладонью, испугавшись смелого сравнения. Она осторожно посмотрела на Зоя: не обиделся ли тот. Но нет. Похоже, он даже не заметил. — Ничего не поделать, какой есть, — развел руками тот, — предки говорят, что я без царя в голове, — видимо, правду говорят. — У этого выражения немного другое значение, — робко поправила Ами, старательно избегая его взгляда. А Зой, как назло, смотрел прямо на нее. — Да без разницы! — по-доброму отозвался тот, — главное — ты поняла. Она наконец решилась посмотреть Зою в глаза. Тот беззаботно вертел в руке какой-то брелок и насвистывал мотив одной лишь ему известной песни. Она пригляделась внимательнее: он старше ее – это точно. Интересно, на сколько? Ами мысленно прикидывала его возраст. А тот вдруг посмотрел на нее и засмеялся: — Не хмурься! Тебе не идет. Много будешь думать — скоро состаришься! — ловко перефразировал он и несколько раз дружески похлопал ее по плечу. Тут «Рыжего» окликнули. — Ну, рад был повидаться, — он протянул для прощания открытую ладонь. Ами неуклюже вложила свою, влажную от волнения. Зой сильно сжал ее руку и энергично потряс. Возможно, останутся следы, но ведь он не со зла. — Зойсайт, — представился он, — если понадоблюсь, обращайся. Всегда к вашим услугам, миледи. Он комично кивнул головой, а затем развернулся и отсалютовал двумя пальцами. Через минуту его внимание полностью переключилось на ожидавшую его компанию рокеров. Она с благодарностью посмотрела вслед уходящему Зою. Он так и не спросил ее имени. Внутри зашевелились давно спящие чувства. «Сборник стихов об осени» — прочитала Ами на темно-бордовой обложке и со счастливой улыбкой втянула аромат новых страниц. А затем открыла в первом попавшемся месте и начала читать: «На пороге жизни осень и любовь…» Конечно, это стихотворение можно трактовать правильно и размышлять о возможностях любви на закате жизни. Но если учесть, что понимание у каждого свое, а ей всего четырнадцать… Ами была уверена, что осеннее счастье существует в прямом смысле этого слова. Она испытывала его прямо сейчас. Маленькое, хрупкое, рожденное ничего не значащим для Зоя подарком. И тем, что тот все же сдержал обещание. Такой неожиданный подарок был особенно ценен — никто никогда не дарил ей книги, а тем более столь романтического характера. Сердце билось часто-часто. «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь», — Ами улыбнулась своим мыслям и, радостно закружившись, сделала оборот вокруг себя. Именно так, неожиданно и спонтанно. Тем и приятно это чувство. Прижав книгу к груди, Ами чувствовала неповторимое дыхание осени и вбирала в себя прохладный воздух. Неизвестно, как сложатся их отношения с Зоем дальше и сложатся ли вообще. Возможно, они будут встречаться на переменах и болтать «ни о чем», или обмениваться только короткими «привет» при встречах. А может быть, он забудет ее, и она будет тихо наблюдать за ним издалека. Все может быть. Жизнь непредсказуема. Пошел дождь, небо затянуло тучами, но ничто не могло испортить ей настроение. Влюбленность: бурлящая внутри и робкая снаружи. Ами не боялась впускать ее в свое сердце — даже если та окажется безответной. Ну и что? Пусть наивно, но она верила, что через много лет отголосок этого чувства непременно будет греть ее сердце теплым, маленьким огоньком, не давать тому зачерстветь, закрыться. Напоминать, что возраст, разочарования и незримые раны на душе не помеха для рождения чего-то нового, щемящего, прозрачного и отчаянно вдохновляющего. Чего-то, что заставляет быть лучше, видеть мир ярче, а возможно, и писать картины — неуверенными, неровными мазками — где на фоне осеннего пейзажа улыбнется кто-то с подозрительно знакомой рыжей макушкой... На душе стало удивительно легко. Влюбленность. Было в ней что-то светлое и таинственное, заставляющее сердце замирать. Ами любила осень.