On the roof

POV Юнги “Что ты чувствуешь, находясь со мною рядом? Почему избегаешь взгляда? Что с тобой случилось?" - куча вопросов крутились у меня в голове, так и не находя ответа. Чимин, что же ты делаешь? Почему даже невинные твои вопросы загоняют меня в краску? А это твое протяжное "Шуууга" или еще круче "хёёён"?! Малыш, ты хочешь, чтобы я кончил прямо здесь лишь от одного твоего голоса? Нет, нет, нет, так не пойдет! И хотя от его улыбки и любознательного взгляда у меня бабочки в животе летали, я постарался придать своему лицу безразличное сонное выражение, но не тут-то было. - Все в порядке? - спросил я, имея в виду, что нам нужно как бы уже выходить, если мы, конечно, не хотим бродить по улицам в поисках продуктов до самой ночи. - Конечно... Шуга? - кажется, малыш растерялся. - Что? - Можно задать вопрос? - Нет-нет-нет-нет-нет. Только не это! Большинство моих эротических фантазий о темноволосом танцоре начинались именно с этих слов. После он признавался мне в любви, а я его валил на кровать и начинал... Стоп! Сейчас не время, Мин Юнги! Чимини ждет пока я отвечу, а пауза уже довольно затянулась, грозясь перейти в неловкую минуту молчания. - Если я скажу «Нет», ты же всё равно задашь, так к чему такие вопросы? - как можно безразличней постарался бросить я, и скрестил руки на груди. Но меня предательски подвело мое же собственное лицо. Оно стремительно краснело, и я не мог ничего с этим поделать. Мои фантазии о нем, были сильней моей природной невозмутимости. И почему я не отказался? Конец POV Юнги - Помнишь что-нибудь из вчерашней ночи? К чему это он? Мин искренне попытался вспомнить, что было вчера: вот они сидят, ржут с какого-то фильма, потом все уснули, а он продолжил сидеть и писать тексты. Потом он, конечно, загляделся на этого нахала, но Юнги был уверен, что все было прилично. А потом он просто уснул за столом, и больше ничего не было... “Стоп! – остановил себя рэпер. - За столом! Я уснул за столом, а проснулся на диване. Уснул за столом, а на диване... проснулся. Неужели мы...? Стоп! Дыши глубоко и думай логически, Мин Юнги! Мы не могли с ним ничего делать, ведь в комнате еще пять наших друзей находились. Пусть и спящие, но все равно. Ведь мы ничего не могли делать? Я же не смог бы такое забыть, да? Но тогда, как же я оказался на диване?” - Да, помню, - как можно более спокойным голосом произнес Юнги, теперь уже полностью уверенный в том, что Пака интересует нечто иное, нежели его таинственное перемещение со стула на диван. "Он помнит!” – суматошно думал Чимин. – “Чёрт бы побрал мою заботливость! Да чтобы я ещё хоть раз проявил слабость к этому...” Но умом парень понимал, что будет долго срываться на этом и не один раз. Потому что когда он видел эти карие глаза, в которых тонул, эту родную улыбку, эти милые ямочки на щеках, эти руки, этот торс, эту накаченную задницу… Ноги подгибались, и хотелось недвусмысленно прижаться к вожделенному телу. Пак не знал, что ему хотелось больше взять Юнги или самому отдаться. Но определиться ему откровенно мешала напряженность, повисшая в воздухе между ними, и остатки его хорошего воспитания. - И что именно ты помнишь, хён? - тихо прошептал танцор и облизнул губы, дабы не показать страха быть рассекреченным. Мин внимательно смотрел на парня напротив. Взгляд Чимина был каким-то напряженным и диким. Юнги сразу вспомнилось сравнение с пантерой: она сначала мягко и нежно подкрадывается, а потом без предупреждений атакует. Но ее всегда выдают глаза. Даже если она кажется расслабленной, но глаза ее этого не выражают, значит, вам нужно срочно убегать. Вот и Юнги нужно было убегать, потому что под этим взглядом он плавился будто масло на сковороде, растекаясь совершенно не мужественной лужицей. Что сказать? Врать Юнги не любил, но и правду о том, что ничего толком не помнит и не понимает, тоже не собирался. Он уже хотел было ответить, положившись на свою интуицию и импровизацию, как в комнату ввалился лидер и, с недобрым прищуром, уставился на них. - Вы почему все еще здесь? - недовольно произнес он. - Хотите до утра с этим возиться? Потому что без всего, что здесь сказано, - он показал на смятую бумажку в моих руках, - я вас двоих на порог не пущу. Живо на улицу! “Намджун, я тебя люблю! Ты меня просто спас!” - мелькнуло в голове у Мина. Ведь, наконец, парни сумели отвести друг от друга взгляды и напряжение в комнате постепенно сошло на нет. Под настойчивым и угрюмым выражением лица блондина, ребята как роботы на автомате дошли до двери, и так же, не глядя друг на друга, спустились на улицу.