Харламов!

Картина стояла возле стены и мозолила глаза уже недели две. Парни как бы знали, что повесить её надо, но почему-то никому не хотелось этого делать. В конце концов, когда Тимур чуть не споткнулся об неё, решение было принято почти мгновенно. Но вопрос оставался всё равно открытым — ни Тимур, ни Гарик не хотели лезть на стремянку. - Тимка, ну я же высоты боюсь… Давай ты. - Высоты он, блин, боится. Что-то я не заметил, — огрызнулся Тимур, наблюдая как Харламов ставит стремянку в удобное положение и протягивает другу перфоратор. - Ну, Тимочка, ну пожалуйста… Батрутдинов плюнул, понимая, что Харламов любыми способами заставит его вешать картину. - Ладно, хрен с тобой. Он забрался по ступенькам, просверлил дыру и пока работал с гвоздями, почувствовал руки Харламова не там, где они должны были бы сейчас быть. И как будто читая его мысли, Игорь выдал: - Чувствуешь мурашки? Это мои руки на твоей талии. Тимур чертыхнулся. - Блядь, Харламов, ты можешь держать меня нормально, чтобы я не наебнулся со стремянки? Но тот, как будто не слыша любовника, продолжил. Теперь его ладони переместились уже на ягодицы любовника и чуть сжали их. - Знаешь, Тимка, я хочу тебя прямо на этой стремянке… Вбивать тебя в холодный металл, чтобы ты умолял проникнуть в тебя глубже, дрочить твой член в такт своим толчкам и… - Ещё одно слово, семясис хренов, и я просверлю тебе дыру в башке. Если не хочешь этого — живо отойди от меня! — Батрутдинов наградил Харламова таким взглядом, что тот моментально отодвинулся от друга на несколько метров. - Ладно, не буду тебе мешать, котик. Всё равно ведь прибежишь ко мне, — Гарик улыбнулся и скрылся за дверью. Тимур тяжело вздохнул и продолжил заниматься не очень любимым делом.