Мирная миссия

Это называлось мирной дипломатической миссией. Впрочем, если подумать, они всегда назывались мирными, спасибо хоть отвечать агрессией на агрессию дозволялось. Кирку как-то даже подумалось, что ему нравится сражаться — он в этот момент отключал разум и стрелял как по мишеням в симуляции на голодеке — особенно просто с этим было в космосе — только нужно было слегка прищуриться. Когда на тебя брызгает горячей кровью и бьет в нос резким запахом чужого пота отстраниться было несколько сложнее — Кирк ощерился и по-звериному рыкнул, всаживая длинный кривой нож в предполагаемую печень уродливой твари в гуманоидном обличьи. Джиму с самого начала, как только он увидел исходные данные «дипломатической» миссии было ясно, что никаких переговоров не выйдет. Спок, молчаливо стоявший за левым плечом, был, наверное, с этим в душе согласен, но Устав для его первого помощника чаще всего превозмогал здравый смысл, так что они даже не взяли с собой оружия. Безопасников, конечно, взяли, и частично именно благодаря им были сейчас все еще живы — но лейтената Карру и энсинов Утана и Тликар было уже не вернуть. Для представителя расы пацифистов Спок дрался слишком уж умело, краем сознания отметил Кирк, и виной тому явно были не занятия базовой военной подготовкой во Флоте. Он двигался по-кошачьи, почти танцевал — куда только девалась его обычная угловатость — и явно пробивал дорогу к выходу из этих чертовых пещер, чьи массивные своды перекрывали все сигналы извне. — Капитан! — ох, как Спок сейчас предпочел бы не тратить дыхание на ненужные возгласы, но дотянуться до капитана иначе он сейчас не мог. Слава Сураку, услышал. И улыбнулся, отмахивая салют изрианским кинжалом. Даже сейчас он умудрялся сохранять присутствие духа в характерной для него манере — улыбаясь и почти что шутя. — У тебя какой разряд по бегу был в Академии? — Кирк раскраснелся и тяжело дышал, но поспевал за своим длиноногим первым помощником. Тот бежал размеренно и ровно — скоро должен был показаться выход. — Позже, капитан. Сейчас нам нужно как можно скорее найти доктора Маккоя и покинуть поверхность планеты. Слава всем богам, Маккой был жив. И даже здоров — его знания оказались слишком ценны для изрианцев, которые заставили доктора лечить своего верховного правителя. Или его жену — с рептилоидопобными всегда было сложно определиться. В пылу сражения «почетного гостя» практически вежливо отвели в сторону и проводили до нужного места. Похоже, радушные хозяева никак не ожидали, что кто-то, кроме врача, останется жив. Но у них было неоспоримое преимущество в виде лучевых ружей, которые сейчас были направлены на федератов. Кирк был чудовищно хорошим дипломатом, но в этом случае его интуиция трагически молчала, так что ему оставалось только слушать биение собственного сердца и шум крови в ушах. Спок вдруг до хруста сжал его пальцы и Джим услышал в разуме вкрадчивый шепот: «Капитан, все время держитесь левой стороны — до выхода не больше трехсот метров, даже доктор сможет их преодолеть за достаточно короткое время». А потом он разжал пальцы и прыгнул вперед. Наверное, это было красиво — какой-нибудь голотеатр с удовольствием согласился бы запечатлеть эту сцену в постановке о первобытных воинах, но сейчас это было совершенно неважно. Важно было то, что Джим успел вывалиться в коридор спиной вперед, увлекая за собой Маккоя, которого Спок буквально за шиворот выдернул из толпы у постели Их Величества. А потом они побежали. И Джим, когда они вырвались на воздух, сразу приказал поднимать их на борт, и задохнулся, понимая, что за две минуты подстройки сенсоров Спок может не успеть. Кирк пытался стереть из памяти грохот обваливающихся камней в коридорах за спиной. Все его существо рвалось назад, вырывать, выгрызать коммандера из лап омерзительных тварей, но разумом он понимал, то тогда жертва Спока будет напрасной, и причин проклинать себя у Кирка будет гораздо больше. Поэтому сейчас он пытался отвлечься на суетливое бормотание Чехова в наушнике — русский с одинаковой ловкостью управлялся с транспортными лучами и фазерными турелями. Но Джим зря так мало верил в своего первого помощника — ровно за тридцать секунд до подъема он показался из пещеры — как всегда, прямой как палка, разве что пошатывающийся и щурящийся на свет. Он отбросил ружье и нож в сторону, будто бы они жгли ему руки, и практически обрушился на капитана всем своим длинным, угловатым телом, обмякнув и разом потяжелев, кажется, раза в два. В разуме Кирка зацикленно бился телепатический стон: «Они все живы, я никого не убил», и Джим успокаивающе гладил широкую спину, уткнувшись носом куда-то в плечо Спока. От него пахло озоном, пылью и резко, отчетливо — каленой медью. Джим знал этот запах — у него сразу закислило во рту, и тошнота подкатила к самому горлу. Даже когда они уже оказались внутри Энтерпрайза, Джим продолжал отчаянно сжимать Спока в руках, будто надеясь, что так он поможет ему удержать внутри еще хоть немного бесценной зеленой крови. Маккою пришлось буквально силой выдирать Спока из рук капитана и укладывать его на биокровать, на белоснежных простынях которой он казался еще бледнее. Джима замутило еще отчаянее, и он торопливо отвернулся, глупо, как мальчишка, надеясь, что если он не увидит того, что случилось, то этого и не произойдет. Следующие несколько мгновений он торопливо смаргивал слезы, которые почему-то противно щипали уголки глаз. От этого его отвлекла жесткая рука Маккоя на плече и резкий окрик. Джим сначала даже не понял, что от него хотят, и попытался вяло отстраниться, но тут до его мозга наконец дошел смысл сказанного и он торопливо обернулся, падая на колени рядом с биокроватью и мертвой хваткой вцепляясь в ледяные пальцы и обычно-то не слишком горячего Спока. Остроухий мерзавец решил, что уже умер, и решительно отказывался цепляться за жизнь. «Чертовы, чертовы, чертовы, невыносимо заносчивые телепаты» — торопливо думал Джим, — «Особенно один, крайне гордый и заносчивый, решивший вот так вот просто сложить с себя полномочия и преспокойно помирать... А как же еще много-много мисcий и звезд? Как же без тебя Энтерпрайз? А как же я?» — мысли метались и путались, но Джим был омерзительно спокоен, как будто застыл, подняв глаза на шьющего по-живому доктора — будто загипнотизированный он смотрел, как тот по запястье погружает руку в особенно глубокую рану. Вокруг метались медсестры (одна из них, кажется, Чапел, даже умудрилась подсунуть капитану стул и заставить сесть на него), мигал на бледном боку коммандера электрод водителя ритма и коротко, хрипло, лаял команды сосредоточенный Маккой. Прошло, кажется, несколько часов — Кирк успел несколько раз отчаяться и снова преисполниться надеждой, теперь он успокаивал себя тем, что придумывал страшные кары своему первому помощнику на все время реабилитации — он запретит ему читать, отберет все падды с данными и все свободное время будет торчать в медотсеке, развлекая Спока игрой в шахматы и беседами. Усталость накатывала тяжелыми волнами, и было так мучительно плохо, что Джим даже не сразу осознал, что хриплый звук — это не его собственные всхлипы, а мучительно медленное, но все же слышное дыхание Спока. Он даже на секунду разлепил веки, и как-то по особенному, чуть снисходительно, покосился на капитана. Кирк тут же накинулся на него с проклятиями: — Идиот, с чего ты решил умереть?! Ты же понимаешь, что мы тут чуть все с ума не рехнулись?! Никогда, никогда не делай так больше, слышишь? И это приказ! — Есть, капитан. Ведь никак невозможно погибнуть, если вы настаиваете на обратном. И на этом Спок снова закрыл глаза, видимо, крайне довольный своей шуткой.