зарисовки

Рука мягко гуляет вдоль позвоночника, выписывая завитки и зигзаги, что змеями ползут и клубятся к пояснице и возвращаются к лопаткам, обрастая там острыми углами геометрических фигур, соединяющих родинки. Движения вводят в гипнотранс, разморенный любовью рассудок покачивается лодочкой на границе бытия, черпая низким бортом воду забвения. Пальцы мягко прокладывают новую колею к шее и замирают, чуть касаясь полоски волос, обводят ее, ныряют под, нащупывают тонкую серебряную цепь и тянут, заставляя ее впиваться в кожу горла. – Я хочу попросить тебя, – мягко вкрадывается шепот в полудрему, – надеть вот это. Рука на мгновение пропадает, и через пару секунд на подушку ложится что-то тяжелое, черное, ощетинившееся металлическими заклепками. – Что это? – любопытство еще томное и ленивое. Перетекая из положения лежа в положение сидя, раскладываю на смятой постели петлю ошейника. – Что это? – и этот вопрос уже не о предмете, хищно свернувшемся на кровати. – Сделаешь для меня? – шепот становится чуть глуше. Короткими осторожными прикосновениями, как опасного зверя, поглаживаю ошейник и не могу поднять глаза. В груди начинает бродить неопознанное и, мягко опалив нутро, скатывается к паху. – Для тебя – да. Шею обнимает остро пахнущая кожей тяжесть. Моментально прогревшись теплом тела, заставляет его закаменеть, напрягая все мышцы в резком желании бунта. Правильно, что нельзя поднимать глаза… Такой взгляд следует прятать. – Как ты? Подавляю желание двумя руками вцепиться в ошейник, сопровождающее приступ паники. Под бешеное сердцебиение пытаюсь вычленить то, что разбудил этот стильный кусок выделанной черной кожи. Дрожащими пальцами обводя явственный знак тайных желаний, прислушиваюсь к себе. – Тише-тише… – по бедру успокаивающе скользит рука. – Это не символ унижения. Это скорее символ доверия. Ты можешь мне настолько доверять? – Переложить на тебя всю ответственность за то, что происходит? – В какой-то мере ты прав… Снимаю ошейник с себя, надеваю на него. – Вопрос доверия актуален? – вглядываюсь в глаза, где зрачки моментально затапливают глаза до самой радужки, открывая портал в личную бездну. – Как ты? – смотрю на обкусанные до ранок губы. – Ладно, я понял – тебе не понравилось. Вопрос закрыт, – снимает ошейник с себя. – Я хочу, чтобы ты знал, – отзеркаливаю движение, растирая шею, – искушение свалить все на твои плечи велико. Но нет… – вытягиваю из его рук ошейник. – Без смысловой нагрузки… хочешь? – ошейник вновь облегает мое горло, уже не стягивая удавкой условностей.