Ураганные хроники. Туман

Рокудо Мукуро никогда не думал, что может влюбиться. Да что там. Он никогда не думал, что вообще способен на какие-либо светлые чувства, ведь первое почетное место в душе иллюзиониста всю жизнь занимала ненависть к мафии. Но когда громкий эмоциональный Хранитель Урагана Вонголы только появился в поле зрения Тумана, все тело начало вести себя странно. Глаза внимательно изучали заинтересовавшего Мукуро парня, мозг старательно запоминал каждую черточку, каждый изгиб кажущегося хрупким тела, а мысли абсолютно невероятного характера никак не хотели покидать голову Рокудо. Это был первый звоночек. Второй звоночек прозвенел, когда иллюзионист начал ревновать Гокудеру ко всем подряд. Каждый день Мукуро менялся местами с Хром, окружал себя иллюзией невидимости и наблюдал за Хаято. Правда тогда он говорил себе, что просто наблюдает за кандидатом №2 на должность того, чье тело можно захватить. Но сердце каждый раз болезненно сжималось, стоило Урагану мягко и по-доброму улыбнуться своему Джудайме, или возникало навязчивое желание наслать страшнейшие кошмары на Ямамото Такеши, когда тот клал руку на плечо подрывника или совсем не по-дружески - как казалось Рокудо - прижимал того к себе. Но иллюзионист решил оставить понимание собственных чувств до лучших времен. Полное понимание сложившейся ситуации пришло к Хранителю Тумана вместе с третьим звоночком. Иллюзионист понял, что окончательно и бесповоротно попал в плен ярко-изумрудных глаз и, наконец, признался себе, что это не обыкновенная затянувшаяся подростковая влюбленность, а самая настоящая любовь. И тут возникла новая проблема. Себе-то признался, а вот как рассказать обо всем самому Хаято, Рокудо не знал. Поэтому решил вообще ничего не говорить и просто наблюдать за объектом своей любви, незаметно защищая его и оберегая. Гокудера каждый раз удивлялся, когда засыпал прямо за рабочим столом в окружении гор непроверенных отчетов, а утром просыпался и обнаруживал, что вся работа уже сделана и на столе неизменно стояла кружка с горячим кофе. И вот теперь, когда Ураган сказал, что его желает трахнуть какой-то старый извращенец, Мукуро не раздумывая решил, что костьми ляжет, но этому ублюдку до Хаято добраться не позволит. Тем более награда за «услугу» будет вполне достойной... Flashback Хранитель Тумана медленно поднялся со стула и подошел к подрывнику. Не понимающий реакции Мукуро Гокудера впал в некое подобие прострации и позволил приблизиться к себе так близко, что расстояние между Хранителями измерялось парой сантиметров, не больше. Очнулся подрывник лишь, когда ощутил прикосновение теплой ладони, облаченной в черную кожаную перчатку. Ураган дернулся, но иллюзионист другой рукой прижал его к себе и продолжил изучение лица Хаято. - Я сделаю то, что ты просишь, Хаято-кун, - почти в губы Гокудеры прошептал Рокудо, - Но за это я хочу награду. Хранитель Урагана абсолютно не понимал, что с ним происходит. Близость тела Мукуро странно влияла на его собственное: мысли текли вяло, желание отодвинуться подальше и сбросить с себя руки иллюзиониста, должно было уже появиться, но его не было. Тело наполнила странная тяжесть, сконцентрировавшись внизу живота, и подрывник вдруг понял - он возбужден. Осознание этой очевидной истины абсолютно не ужаснуло Гокудеру, наоборот, до него, наконец, дошло, почему вот уже, сколько лет он необычно реагирует на Хранителя Тумана. Все кусочки паззла, что Хаято собирал так долго, наконец, сложились в одно единственное слово - любовь. - Чего ты хочешь? - так же в губы иллюзионисту прошептал Ураган. - Подари мне... один поцелуй... End of Flashback

***

Гокудера ворочался в постели в неудачных попытках заснуть. Голову наполняли тревожные мысли относительно Хранителя Тумана. А что, если с Мукуро что-то случится? Если Доле догадался, что иллюзионист может прийти и подготовил ловушку? В конце концов, Хаято нашел ответ на все свои вопросы - это ж Рокудо Мукуро. Опытный иллюзионист, к тому же сильнейший в мире, Хранитель Тумана Вонголы. Мысли такой ответ приняли и исчезли. И тут же появились новые вопросы. А что будет, когда туманник придет за своей наградой? Ограничится ли все простым поцелуем? Не подведет ли Гокудеру собственное тело? Ответить на эти вопросы подрывник не успел, так как заметил в окне тень, и в следующую секунду на подоконнике уже восседал довольный Туман. - Ку-фу-фу, Хаято-кун, я все сделал. Где моя награда? Ураган поднялся с кровати, немного нервно поправил пояс на темно-сером халате, в котором обычно спит, и подошел к туманнику. Покрасневший, с искорками неуверенности и смущения в изумрудных глазах, Гокудера выглядел настолько мило, что Мукуро сдерживался изо всех сил, чтобы не наброситься на это чудо, что уже приблизилось к нему вплотную и положило руки по обе стороны от бедер Рокудо для удобства. Медленно вдохнув и выдохнув, подрывник посмотрел с глаза Тумана и, не отрывая взгляда, прижался своими губами к губам иллюзиониста. Мукуро честно пытался не соприкасаться ни чем кроме губ с Хаято, но с каждой секундой хваленый самоконтроль туманника покидал своего владельца, уступая место просто животному желанию прижать смущенного парня к себе и больше никогда не отпускать. Но все ограничители полностью слетели стоило Гокудере углубить поцелуй, а Туману почувствовать легкий привкус сигаретного дыма. Положив одну руку на затылок Урагана, а другой сжав его талию, Рокудо притянул Хаято к себе и перенял доминирование в поцелуе, превращая несмелый и нежный поцелуй в дикий и страстный. Сминая своими губами губы подрывника и исследуя своим языком его язык, иллюзионист упивался сладостью и собственной - пусть и временной - вседозволенностью, что когда ощутил прикосновение горячих рук Урагана, совершенно не удивился и лишь довольно ухмыльнулся и провел дорожку из поцелуев от губ до шеи парня. - Ты же... хаа... просил только поцелуй, - полупростонал возбужденный Хаято, млеющий от поцелуев-укусов на собственной шее, от которых завтра стопроцентно останутся синяки. - Ты сам не хочешь, чтобы я останавливался, - не отвлекаясь от «разукрашивания» подрывника, ответил Мукуро. Рокудо было мало. Безумно мало одних поцелуев, в мыслях Туман уже представлял, как будет входить в уже заведенного и ничего не соображающего Гокудеру и иметь его во всех позах, какие только может придумать собственная извращенная фантазия. - Хаято... Я хочу больше. Можно? - иллюзионист оторвался от шеи подрывника и посмотрел в затуманенные ярко-зеленые глаза. - Только ответь сначала, - к Хранителю Урагана медленно возвращался контроль, - Что ты чувствуешь ко мне? Если это лишь минутная слабость, то тебе лучше сейчас же уйти. - Вряд ли мою любовь к тебе, что длится уже 10 лет, можно назвать минутной слабостью, - Хранитель Тумана, наверное, впервые в жизни так честен с кем-то. Подрывник на секунду закрыл глаза, что-то для себя решая, и, приоткрыв их, отошел в сторону кровати, не отрывая взгляд от замершего туманника. - Тогда... - шелковый халат легко слетает с плеч, и Мукуро не может сдержать восхищенного вздоха. В неверном свете полной луны алебастровая кожа подрывника отливает голубым, изумрудные глаза томно смотрят из-под полуприкрытых век в обрамлении пушистых ресниц, припухшие от поцелуев губы буквально зовут впиться в них снова, нежный румянец смущения делает Гокудеру невероятно милым, а ни чем не прикрытое возбуждение распаляет собственное желание до предела, - Можно... Рокудо только и ждал этого слова. Все еще не до конца осознавая реальность происходящего, он вплотную подходит к Хаято и проводит по обнаженной коже кончиками пальцев - уже без перчаток - линию от ключицы до бедра, срывая с чужих губ прерывистый вздох. Наконец убедившись, что все происходящее - не его собственная иллюзия, Туман прижимает подрывника к себе и опрокидывает на постель, тут же нависая сверху. - Даю последний шанс, Хаято. Пока не поздно... - Если ты сейчас же не продолжишь то, что начал - я тебя сам отымею. В ответ на свое обещание Гокудера получает глубокий поцелуй и полный нежности взгляд разноцветных глаз. Мукуро оглаживает руками каждый миллиметр обнаженного тела под собой, одновременно терзая губы Урагана и переплетаясь языками в страстном танце за доминирование. Ураган несдержанно постанывает в поцелуй и извивается под умелыми прикосновениями горячих ладоней. Плавно отстранившись от покрасневших губ, туманник оставляет несколько засосов на нежной коже шеи Хаято, проводит языком линию до ключицы, облизывает дернувшийся кадык и переходит на соски подрывника. Присасываясь к одной бусине губами и языком, а вторую лаская пальцами, иллюзионист настолько увлекается, вслушиваясь в громкие стоны возлюбленного, что совсем не замечает, как дрожащие руки стягивают с него куртку, срывают рубашку, не заботясь о пуговицах, и уже расстегивают ремень на черных зауженных джинсах. - Так не терпится? - шепчет в покрасневшее ушко парня Рокудо, оторвавшись от ласкания груди любимого. - Мм... Черт, конечно, - отвечает Гокудера срывающимся шепотом, - Заканчивай уже... свои прелюдии... - Ну уж нет, Хаято. Я о тебе десять лет мечтал. Дай мне насладиться, - произносит туманник, улыбаясь. Дальнейшее Хранитель Урагана помнил лишь урывками. Сначала было легкое неудобство от проникновения чужих пальцев... Затем резкая боль и искаженное накрывшим удовольствием лицо иллюзиониста... Тихий шепот на ухо: «Наконец-то... Теперь ты мой...» и первое аккуратное движение внутри... Глубокие резкие толчки, приносящие уйму удовольствия и собственные громкие стоны... Быстрый темп движений, завершающийся резкой вспышкой наслаждения и громким вскриком обоих... И тихое: «Люблю...», произнесенное охрипшим голосом в унисон... Прижимая к себе измотанного подрывника, Мукуро лениво перебирал белоснежные прядки и думал, что надо бы попросить у Босса отпуск на двоих, увезти любимого подальше от всех и наверстать все 10 лет, проведенные порознь. А Гокудера утром узнает, что дон Доле прошлой ночью скончался от разрыва сердца и мысленно обрадовался, когда сообщили, что расследование не дало никаких результатов. Все же Хранитель Тумана Вонголы прекрасно заметает следы...