Бежевый кафель

То, что Юнги - ПМСная сволочь, когда пишет новую песню, знали все, и что его лучше не трогать в эти моменты, тоже были осведомлены. Поэтому Сокджин даже не заходил в комнату, сгребая всех остальных мемберов, чтобы пойти за продуктами. - А где Чонгук? - набрасывая ветровку, спросил Чимин, не наблюдая мелкого (кто бы говорил). - Он в зале, - бросил Джин, быстрее подгоняя ребят. Юнги, он, вообще, дофига умный парень и классный хен. Пусть много орет и матерится, снова орет на всех без разбору, когда в очередной раз его кто-то тронет или еще из-за фигни, зато он заботится о младших – даже слишком. Именно поэтому, когда Гук возвращается домой, Юнги зовет его, чтобы тот быстрее зашел в гостиную. - Вот скажи мне, Чонгук, что ты думаешь о ее ногах? – ехидно улыбаясь, бросая взгляды то на самого младшего, то на экран, где девушка уже снимает бюстгальтер, грациозно выгибаясь возле блестящего шеста. - Что у тебя будут покруче, хен, - отвечает Чонгук, ни на секунду не задумываясь, сразу же смывается в душ, громко смеясь, потому что Юнги разозлится обязательно. В чем, кстати, и убеждается, слушая маты за закрытой дверью. Хотя, девушка на экране была действительно очень даже ничего. Он бы и сам хотел себе девушку, если бы можно было. Ему все-таки уже восемнадцать – самый сладкий возраст, в котором хочется попробовать все – начиная от элементарных свиданий с держанием за руку, зажиманий у подъездов, жарких поцелуев под холодным дождем и холодных касаний по горячей коже, и теплого одеяла ранним морозным утром. Это когда-то будет обязательно, а пока, включая воду, Чонгук подставляет лицо под горячие струи, опираясь рукой о бежевый кафель. Тело болит нещадно, а перед глазами все равно стоит девушка возле шеста, и Чонгук очень сильно злится на Юнги, потому что только этого не хватало. Образ становоится яснее, когда Гук касается головки, нервно облизывая и без того влажные губы. Видит ее ярко красное кружевное белье, почти обнаженную белоснежную грудь и красную помаду, что немного размазалась по нижней губе. И этого вполне достаточно, чтобы после нескольких движений рукой кончить с тихим стоном на губах. Гук готовит себе кофе, когда на кухню забегает радостный Тэхен и лезет к нему обниматься с огоньком в глазах. Жмется близко–близко, руками обвивает шею, поднимается на носочки и шепчет прямо в ухо, заставляя младшего буквально держать того на руках: - Я купил тебе шоколадку, не ложись рано спать, - и практически сразу отстраняется. Просто в следующую минуту на кухню заходит Джин, ставя два пакета на стулья и прогоняет их, типа: «Моя обитель, быстро улетучились!». Чонгук только в коридоре чувствует жар на щеках и немного учащенное сердцебиение, но не придает этому значения – Тэхен тащит в гостиную посмотреть вместе фильм. Тэ, как всегда, умащивается между ног макнэ, откидывая голову тому на грудь, и улыбается искренне, потому что так удобнее всего. Еще сегодня они обязательно слопают сладость вместе. Фильм интересный и сюжет вроде неплохой, только Тэхен и половину не досматривает – засыпает и даже во сне умудряется улыбаться. Юнги говорит, что его бы в комнату отправить, что они и делают. Съели шоколадку, называется. Утро начинается вроде как всегда – шум, гам, очередь в ванную, звон чашек на кухне и еще мелочная ерунда, что творится по утрам. Чонгук моет руки, умывает лицо и, вытираясь полотенцем, открывает дверь, чтобы выйти. Возле порога стоит Тэхен, сонный Тэхен, которого разбудил Хосок, чтобы не проспал. Чонгук вроде должен пропустить старшего в ванную, только замирает на пороге и таращится на Тэхена, как на пришельца. Затем краснеет и закрывает дверь почти перед самым носом брюнета, заставляя того окончательно проснуться. - Эй, мелкий, ты чего? Мне же в ванную нужно, - басит Тэ. Чон вроде и хочет что-то ответить, только, блин, руки дрожат, сердце колотится, а на щеках жесткий румянец, который выдает его с потрохами – во всяком случае, тот так думает. Он подходит к зеркалу и ошалелым взглядом всматривается в отражение – «бред». Руками даже не получается открыть краник с холодною водой – дрожат как у алкоголика. Он старается вслушаться в то, что говорит Тэхен за дверью, только не получается. В глазах все плывет, а закрыть их Чонгук боится, потому что там четкая картинка, которая снилась ему сегодня всю ночь. И там вроде и монстров нет, чудищ там всяких, что обычно в ужасах показывают, все гораздо запущенней – там Тэхен в кружевном женском белье, с молочной кожей и яркой красной помадой на губах, что немного размазалась. И это полный пиздец, потому что у Чонгука теснеет в штанах, а Тэхен стоит за дверью, и только от его голоса Гук кончает. Младший выходит только когда Юнги ворчит, что он и вправду долго. И тот вылетает пулей, чтобы не дай Бог не встретиться взглядом с Тэхеном. То, что Чон ведет себя очень странно, замечают практически все, лишь Юнги поддергивает, мол, впечатлительный больно их макнэ. Все продолжают заниматься своими делами, а Тэхен обижается. Вот серьезно. Неужели нужно так обижаться из-за шоколадки, чтобы избегать его уже почти целый день, да и вести себя вообще как-то не так. Чонгук уже пятый раз сбивается в танце, случайно толкает Чимина и старается держаться подальше от Тэхена. И думать о чем-то совершенно ином, а, ни в коем случае, не о Тэхене. Только не думать вообще не получается – перед глазами так и стоит офигенный Тэхен возле шеста. Макнэ успел трижды слетать в туалет, чтобы умыть лицо, осушил полторы бутылки воды, и все равно ему плохо. Как только Тэхен пытается к нему подойти, младший сразу же заговаривает либо с Чимином, либо с Хосоком, только б не с ним. Плохо. Очень. Очень плохо. Уже дома, поздно вечером, Чонгук чуть не плачет, стоя под ледяными струями воды, опираясь спиной о холодный бежевый кафель. Он свободной рукой пытается заткнуть себе рот, чтобы не слышал никто. Второй водит по члену, отчетливо видя перед собою блядского Тэхена возле шеста в женском кружевном белье. Почти чувствует, какая нежная кожа у него на ключицах, и слышит даже трек «Jay Sean feat Pitbull – Do It For U», который вообще не подходит для этого. Следующие два дня он точно живет как в аду. Потому что Тэхен везде и в каждом. А еще Тэхен и вправду очень близко, но обижается, и это очень заметно. Они практически не разговаривают, не садятся рядом и стоят в разных концах зала на репетиции. Чонгук начинает психовать по поводу и без. Нихрена не получается на репетиции, и винит он во всем этом Юнги с его стриптизершами. А еще Чонгук считает себя конченым маньяком, потому что уже, наверное, раз восьмой мотает их клип, каждый раз начиная смотреть его со второй минуты семнадцатой секунды, зависает на тридцатой, мотает на 4,05 и возвращается на третью минуту пятидесятую секунду – точно маньяк. На третий день он срывается и идет прямиком к Юнги в комнату, закрывая за собой дверь на замок. - Хен. - Какие люди, - Мин отрывается от экрана ноутбука и, улыбаясь, кивком головы предлагает присесть. - Я попросить хотел. - Тебе еще одно видео показать? – насмешливо спрашивает Мин. - Не совсем, - все-таки присаживаясь, отвечает Гук. - Тогда что же? – уже ища нужную папку, спрашивает Юнги, открывая первое видео. - Мне нужен комплект нижнего белья, - как истинный мужик, говорит Чонгук, наблюдая за реакцией Юнги, который с третьего раза попадает по видео и сразу же ставит на паузу. - Тебе нужно что? - переспрашивает Юнги. - Комплект нижнего белья, женского, - повторяет Гук. – Кстати, я смотрел Aimerfeelshop – очень неплохой магазин. А Юнги впервые думает, что он пропустил тот момент в жизни, когда Чонгук стал этим самым истинным мужиком, и никакой он не золотой макнэ–милашка, как думают все остальные. Поэтому он просто улыбается, открывает вкладку в интернете «магазин женского белья Aimerfeelshop» и листает вниз, выбирая цвет и вид. - И когда же нам уйти из дома? - уже улыбаясь во все тридцать два, спрашивает Мин, сохраняя заказ в корзину. - Скоро, - бросает Чонгук, и выходит из комнаты. Проходя по коридору, он замечает Тэхена в гостиной. Опускает глаза, прячет довольную улыбку и заходит на кухню. Когда Юнги отдает ему небольшой розовый пакет, Чонгук впервые задумывается: что, блять, он творит вообще? И что за нахуй у него происходит в голове? Хотя, это длится недолго – ровно до следующей ночи, где Тэхен ему позволяет снимать с себя это белье, водить руками по телу, и до самого утра Чонгук слушает стоны Тэхена, пока не просыпается в холодном поту и со стояком в шортах. - Мы в кино пойдем? - громко спрашивает Шуга, когда почти все собираются в гостиной. - Ты хочешь в кино? - Давно никуда не выбирались, и, кстати, Чонгук обещал убрать всю общагу, если свалим, - неинтересно добавляет Мин, что-то набирая в телефоне. - Серьезно? – на что Гук лишь кивает головой. Через семь минут все уже стояли у выхода и дружно махали ручками Чонгуку возле двери. Юнги подмигнув, шепнул что-то вроде «Не облажайся, мелкий», быстрее подгоняя Сокджина, что стоял у зеркала. Чонгук впервые в жизни любит хенов за то, что те забыли о Тэхене, который отпрашивался домой. - Я дома, - с порога громко говорит Тэ, разуваясь. Когда ему никто не отвечает, Тэхен сначала заходит на кухню, потом в гостиную, и только потом идет в комнату, где видит только Чонгука, что сидит за ноутбуком. - Где все? – спрашивает Тэ. - В кино, - не отрываясь от экрана, отвечает младший, пытаясь унять дрожь в руках и вообще во всем теле, потому что трусит как в лихорадке от присутствия Тэхена. - Ясно. А ты почему здесь? - Не пошел. - Ты обижаешься на меня? – прямо спрашивает Тэхен, всматриваясь в глаза Гука, которые совсем не смотрят на него. - За что? - Вот и хочу узнать, за что. Чонгук переводит взгляд на Тэхена и хочет побиться головой об стенку, потому что обиженный Тэхен заводит сильнее, чем все, что представлял он сам себе. - Я могу тебя кое о чем попросить? - на что Тэ кивает сразу же. Совсем не раздумывая, соглашаясь на просьбу Чонгука, Тэхен в жизни бы не подумал, что фраза «Я хочу посмотреть, как это будет смотреться на тебе» поломает его психику, восприятие и общую картину о Чонгуке вообще. Потому что никогда бы в жизни не подумал, что ему будет интересно смотреть на Тэхена в нижнем белье – ладно б только это. Только белье вообще-то женское. В принципе, что тут такого? Будто бы они друг друга раздетыми не видели или в труселях не щеголяли в гримерке перед выступлением. Вот Тэхен и подумал: что тут такого? Только щеголять в этих труселях всем вместе и стоять в женском кружеве перед мелким извращенцем, как окрестил его Тэхен про себя – совершенно разные вещи, это он упустил. Чонгук захлебывается собственной слюной, давится воздухом и вообще считает себя жалким ничтожеством, когда Тэхен разворачивается к нему лицом. - Я вот это надевать точно не буду, - говорит он обыденным тоном, держа в руках бюстгальтер ярко-красного цвета, при этом стоя в таком же кружеве. Чонгука кроет по-жесткому, и он практически не соображает, когда забирает из рук Тэхена этот бюст, кидает его на пол, а сам пожирает взглядом молочную кожу, красивые ключицы, плоский живот и гладкие ноги. - Посмотрел? – выговаривает Тэхен, начиная смущаться под таким взглядом Гука. Щеки начинают краснеть, а пальцы немного покалывают от холода, а еще красные пятна расползаются по шее – стыдно, вроде. Нашел время стесняться. - Можно коснуться? – протягивая руку, немного севшим голосом спрашивает Чонгук, вводя Тэхена в ступор, казалось, элементарным вопросом. Чонгук, не дожидаясь ответа, проводит рукой по скуле, подходя еще ближе, чувствуя жар, что исходит от почти обнаженного тела брюнета. Опускается по шее, отчетливо чувствуя мурашек, что бегают по коже Тэ. Ведет по ключице, поднимаясь к плечу, касается кожи вдоль руки, обхватывает кисть и толчком жмет Тэхена в стену, всматриваясь в глаза, которые, кажется, вообще плохо соображают, что, собственно говоря, происходит. Чон сам с трудом догоняет, что делает, с кем и чем это обернется, хотя, об этом он как раз и не думает. Сильнее сжимая руки на чужих боках, Чонгук совсем невесомо касается своими губ Тэхена – на пробу. Просто так. Вообще без лишнего подтекста, и уже собирается отстраняться, только черт дернул Тэхена шевельнуть губами – тоже на пробу. Тэхен мычит в поцелуй, больно стискивая черные волосы Гука, пока тот толкает ему в рот свой язык, водит им по небу, сплетает его с языком Тэ, запоминая на какой-то черт вкус слюны старшего. Больно оттягивая зубами нижнюю губу, вновь вовлекая в поцелуй, Чонгук просовывает колено между ног Тэ, чувствуя, что тот возбужден. И это только от поцелуя. Он опускает руки на задницу хена, больно стискивает, вжимая в себя, позволяя почувствовать, что не только он один возбужден. Тэхен царапает плечи Чонгука, когда тот просовывает руку под резинку белья, проводя языком по уже мокрой шее старшего. - Хочу снять их с тебя, - почти шепчет Гук, а Тэхен чуть ли не воет, потому что и сам хочет, чтобы тот снял их с него. Он валится на кровать под весом Чонгука, и как-то все равно, что на младшем все еще футболка и домашние брюки, а на Тэхене только женские трусики, под резинкой которых чонгукова рука, которая жжет и стягивает их с него в следующую же минуту. Тэхен почти задыхается, когда снова целуется с Чонгуком, и водит руками под футболкой, подставляясь под младшего так, чтобы было удобно. Разводит ноги немного шире под натиском чужих ладоней и стонет, когда рука накрывает его член, из которого уже начала сочиться смазка. Ким двигает бедрами навстречу руке Чонгука, дышит через три раза, оставляя на плечах мелкого следы-полумесяцы от почти не поломанных коротких ногтей. Чонгук больше не может и делает больно Тэхену, пытаясь хоть как-нибудь его растянуть. Зацеловывает мокрые ресницы и дохнет под взглядом из-под этих ресниц. Потому что все как-то слишком. Слишком быстро, слишком неправильно и слишком хорошо. Тэхен плачет, когда Чонгук толкается в него. Он делает ему очень больно, на что тот больнее царапает по спине, отворачиваясь от губ младшего. Чонгук дышит очень тяжело на ухо Тэ, вбиваясь в него как можно глубже, выбивая весь оставшийся воздух из легких, которого там и так мало осталось. Тэхен же выстанывает горячее «Чонгууук», раскрывая рот в немом крике, когда младший двигается сильнее, глубже и так, что фейерверки перед глазами, а пальцы уже болят от сжимания простыней. Чонгук уже в душе соображает, «ЧТО» он наделал. День не задается с самого утра, когда Тэхен натягивает водолазку, потому что отметины везде, где только можно. Просто в это же время в комнату заходит Чонгук, и его ступорит, потому что замечает следы засосов по спине. - Доброе утро, - натягивая улыбку, говорит Тэхен, а Чонгук все равно молчит. Лишь когда Тэхен почти выходит за дверь, того проклинывает, и он говорит тихое «Прости», на что Тэ просто выходит из комнаты, не оборачиваясь. Они снова не разговаривают, и Чонгук чуть ли не посылает нахрен Юнги, который пытается расспросить его о том, что было вчера у него. - Если облажался, нехрен винить в этом всех подряд, - бросает ему Юнги и уходит на кухню. «Облажался - не то слово» - думает Чонгук, включая громкость в наушниках на всю. Уже вечером, когда все спали, Гук вышел из комнаты, чтобы подышать свежим воздухом. Развеяться, что ли. Только замирает возле двери кухни, когда видит Тэхена, закутанного в покрывало, с чашкой чего-то горячего. Руки сами собою сжимаются в кулаки, а сердце стучит немного быстрее запланированного. В голове крутятся шестеренки, а звук такой, как у старого заржавелого механизма – противный и громкий. Кажется, даже Тэхен его может услышать. А ведь и вправду услышал, иначе, почему обернулся? Тэхен уже четвертый раз ловит себя на том, что это больно, вот так смотреть Чонгуку в глаза, поэтому он вновь отворачивается к окну, делая глоток мятного чая. Еще Тэхен больно цепляется руками за плечи, когда Чонгук прижимает его к стеклу, что вот-вот затрещит. Чашка чудом поставлена на стол и даже не разбилась. Зато Тэхен разбивается на кусочки, отвечая на поцелуй, самозабвенно раскрываясь перед Чонгуком, выворачивая себя наизнанку и возвращаясь обратно – так сладко тот целует. Так хорошо в его объятиях – Тэхен не раздумывая продал бы душу дьяволу за эти руки и губы, что жгут сейчас похлеще раскаленного железа. Тэхен с такой готовностью отдается Чонгуку, что самому страшно. Он шире расставляет ноги, руками держась за мальчишеские плечи. Стонет и почти плачет, когда тот вновь в нем и дышит так, как дышит только Чонгук. И нихрена ему не стыдно утром на кухне, вспоминая, что вчера на столе… Чонгуку больно, когда Тэхен в очередной раз прячет холодные руки у него под футболкой или кофтой; больно, когда Тэхен так раскрывается перед ним и отдает себя, совсем ничего не требуя взамен; больно, когда слышит из уст старшего «Чонгук» глубокой ночью, когда все спят, и Тэхен, вообще-то, тоже. Тэхен понимает, что все очень плохо, когда не может без рук Чонгука, когда трясет без него, сохнут губы и болит тело, не получая своей дозы Чонгука. Он пугается и плачет за закрытой дверью ванной, когда никого нет дома. Обнимает колени руками, ерошит черные волосы – такие на цвет, как у Чонгука - и больно ударяет кулаком о бежевый кафель, который помнит все-все. Его впервые так клинит на ком-то, так, что разрядом молнии по коже, когда Гук касается, сердце то останавливается, то вновь заходится бешеным стуком, стоит им встретиться взглядами. А потом попускает, когда Чонгук возвращается раньше остальных, жмет к себе и целует. И Тэхен целует в ответ. Целует с такой отдачей, что пугается уже Чонгук, боится, что это может прекратиться, и Тэхен будет еще кому-то отдаваться так же как ему вот сейчас. Тэхен больно царапает себе спину о, казалось, гладкий кафель, когда Чонгук отрывисто двигает бедрами, зацеловывая и без того красные и опухшие губы. Руками крепко держит Тэхена и сходит с ума, потому что Тэхен такой доступный для него, а еще он только его. «Я люблю тебя» - орет сознание Чонгука, когда смотрит Тэхену в глаза. «Безумно люблю» - вторит душа Тэхена. Только вот Чонгук молчит, а Тэхен раскрывает губы, чтобы вдохнуть побольше воздуха, которого ему всегда не хватает рядом с Чонгуком.