Каждый умирает в одиночку.

2001 г.       Омерзительный шум никак не прекращался и, казалось, заполнил собой весь мир. Горшок лежал, и, уже в течение нескольких минут, пытался понять, что же представляет собой источник звука. Перед глазами плыло. Наконец, пришло понимание, что звонят в дверь. Не то, чтобы ему хотелось сейчас кого-то видеть, просто хотелось прекратить эту какофонию у себя в голове. Подняться на ноги удалось со второй попытки, цепляясь за стены, Горшок пошел в прихожую. Замок все никак не хотел крутиться в нужную сторону, наконец, поддался, на пороге обнаружился Князь. Оглядев внимательно Горшка, Князь вошел в квартиру и захлопнул дверь. Горшенев поморщился – слишком громко.       - Что с тобой опять?       - Я спал, - невпопад ответил Горшок.       Князь прошел по коридору и заглянул в комнату. На полу лежало несколько пустых бутылок из-под какой-то дешевой бормотухи, на столе два шприца, пахло затхлостью и перегаром.       По дороге сюда, Князь, в общем-то, и ожидал увидеть нечто подобное, но увидев, вдруг почувствовал, что начинает злиться.       - Два дня?       - Чего? - не понял Горшок.       - Спал целых два дня? Мы договаривались, просмотреть тексты позавчера, а вчера была репетиция, на которую ты не явился, - Князь чувствовал, что закипает.       Андрей развернулся и посмотрел на друга. Тот стоял, прислонившись спиной к двери шкафа, тер слезящиеся глаза, выглядел крайне паскудно, и, очевидно, не раскаивался.       - Бля, Андрюха, не ори, тошно.       Князь стремительно преодолел расстояние между ними и схватил Горшка за грудки замызганной футболки.       - Тебе тошно, сука?!       Он протащил слабо упирающегося Горшка в комнату и поставил перед зеркалом.       - Посмотри на себя! На что ты похож? На сраного торчка, который скоро сдохнет от передоза в луже собственной блевоты! Раньше тебя хоть музыка волновала, хоть обдолбаный, но я являлся. А теперь что? Перешел на новый уровень? Совсем скурвился?       Горшок как-то сразу обмяк и опустил голову. Князь выпустил ворот его футболки из рук. Горшок сполз по стене, уперся лбом в колени.       Князь смотрел на его сутулую спину, худые плечи и ярость уходила, уступая место жалости и странной нежности. Эту нежность он никогда не мог себе объяснить, но иногда испытывал, наблюдая как Горшок бесится или увлеченно несет какую-то чепуху. Вот и теперь. Андрей вздохнул и сел рядом. Окинул взглядом комнату: выцветшие обои, банка с горкой окурков, постель с серым, давно не стираным бельем. Вспомнилась квартира от Эрмитажа и та халупа, которую Мишка снимал с Анфиской. «Да уж, всю жизнь в каком-то говне», - подумалось Князю.       - Все это бесполезно, - сказал Горшок, не поднимая головы.       - Миха, ну что опять случилось? Все же нормально было, полгода держался, - Князь приобнял друга за плечи.       - Да ничего не случилось. Просто захотелось. Просто скучно. Просто как всегда от одного раза ничего не будет. Вот такое я дерьмо, - хрипло сказал тот.       - Ну и что ты собираешься делать?       - Не знаю. Сдохнуть.       Они посидели еще немного молча.       - Ложись, поспи.       Горшок усмехнулся.       - Я теперь не усну, уже херово и станет еще херовее.       - Хоть полежи. Давай.       Горшок ползком перебрался на кровать и свернулся калачиком. Андрей стоял рядом и размышлял над тем, что ему делать дальше.       - Побудь со мной.       Это было неожиданно. «Видимо, совсем ему погано», - подумал Князь и сел рядом, а через несколько минут лег на кровать позади Горшка. Тот неожиданно развернулся, прижался к Князю и прошептал:       - Я совсем один.       - Не выдумывай, когда ты был один? Вокруг куча народа все время.       - Нет, не то, я один перед этим и оно сожрет меня. Оно сидит во мне, я чувствую.       Андрею стало не по себе. Горшка била дрожь. Князь немного отстранился и заглянул ему в лицо, в глазах было безумие. Безумнее, чем обычно.       - Ты не один. Я с тобой, все нормально будет, выберемся, - Князь обнял его и уткнулся лицом в немытые волосы. От Михи пахло потом и табаком. Андрей подумал, что это могло бы быть довольно отвратительно, но не было, потому что это Миха.       Так и лежали. Горшок шумно дышал и иногда бормотал что-то неразборчивое, видимо, спорил со своими демонами. А Князь гладил его по голове, целовал в горячий лоб, даже что-то напевал. Через некоторое время Горшок все-таки провалился в беспокойный сон.       В этом во всем, конечно, не было никакого сексуального подтекста, но все же Андрей бы предпочел, чтобы Горшок не помнил об этом. Горшок и не помнил, но, когда на следующий день Леха пришел поговорить с ним, согласился лечь в больницу без лишних споров.