Каждый умирает в одиночку.

2013 г.       Дела у Андрея шли отлично, было уже записано два альбома, работали над третьим. Но иногда его охватывала странная тревога, в этот момент он как будто не знал, куда себя деть. С Горшком они не общались. Тот поначалу высказывался на счет Андрея, а потом вроде успокоился. Князь вынужден был признать, что опера вышла у Михи отличная и порадовался бы за него если б не чувствовал, что Горшок совсем сдает. Выглядел он ужасно, поведение становилось все более неадекватным. «Наверное, колется опять, - думал Князь, - как Ольга только справляется, ведь и дети на ней».       У Горшка периодически были какие-то женщины, но он особо не делился, видимо, нечего было рассказывать. А потом вдруг сказал, что хочет привести девушку на репетицию, чтобы показать, как они работают. Тогда Андрей немного забеспокоился: очень уж хорошо знал, как Горшка тянет ко всяким сомнительным личностям. Вопреки опасениям, Оля Андрею понравилась: красивая, милая, правда, на его вкус, излишне жеманная. Но, что самое главное, совсем из другого мира. «Воплощение не-панка», - подумал Андрей тогда. Это было удивительно. И в том, как Миха смотрел на нее, как все время старался взять за руку, обнять, Князь увидел добрый знак, как будто, наконец, Горшок начал тянуться к чему-то созидательному. Правда Андрей чувствовал, что сам он Ольге не очень симпатичен, но она всегда была очень вежлива и никак этого не показывала. Справедливости ради, стоит отметить, что поначалу Горшок и правда сильно переменился, но потом, наверное, привык и вся его добродетель пошла на убыль. Призывающая его бездна была сильнее.       Еще у Андрея создавалось впечатление, что Горшка специально эмоционально накручивали. Каспер как-то виделся с Захаровым, выпили. То есть выпил Каспер, а Захар нажрался в своей обыкновенной манере, и начал рассказывать, что у Горшка обнаружились серьезные проблемы с сердцем, необходимо лечение, а Ренек и остальные на Михе «катаются», не поддерживают, на гастролях еще и закрываются от него в купе или номере. Все это было, конечно, рассказано с акцентом на то, какой он, Захар, замечательный. Но Князь все-таки верил ему. По правде сказать, Князь парней понимал, Горшок и так-то при долгом общении был утомительным, а в пьяном угаре на гастролях так и вообще становился невыносимым. Но ведь это же был Мишка, добрый, честный, забавный Мишка, как же можно так с ним? «Сам-то ты срулил от доброго Мишки», - напоминал внутренний голос. Князь считал себя обязанным что-то сделать. Решился выловить Горшка после выступления на фестивале и пригласить посидеть где-нибудь, поговорить. «Надеюсь, он не устроит скандала с прилюдным посыланием меня на хуй, а то и так много разговоров», - думал Андрей.       - Мих, - окликнул Князь. После выступления парни уже ушли в гримерку, а Горшок стоял и курил недалеко от выхода на сцену. Он обернулся, замер на мгновение, а потом широко улыбнулся.       - О, здорова, Андро! Че как?       - Да отлично, а твое?       - Работы до черта. Видишь ведь.       И Князь вдруг почувствовал, что просто не может ничего произнести из того, что приготовился сказать. Перед ним стоял совершенно чужой человек. Посторонний мужик с такими проблемами, от которых хочется держаться подальше. Он не мог пересилить себя и лезть со своими советами к незнакомцу, да и, честно говоря, совершенно не хотел. Их ничего больше не связывало.       - Ну, ты давай, держись, - выдавил Андрей, наконец.       Как будто поняв мысли Князя, Горшок перестал улыбаться, посмотрел внимательно и ответил:       - Стараюсь.       В этот момент Горшка позвали.       - Бывай, Андрюх.       - До встречи.       Они быстро обнялись. И Горшок поспешил уйти. Андрей был рад этому. Неловкое молчание между ними было бы невыносимо. ***       А потом, 19 июля, все пришло к своему логическому завершению.       Князь стоял у гроба, в котором лежал кусочек его самого, и в душе была пустота.