Эхо прокуренных подъездов

Вечная весна в одиночной камере. Егор и Опизденевшие, «Вечная Весна»

       На подоконнике в коридоре интерната сидит девочка. На вид девочке лет пятнадцать. На ней футболка, некогда чёрная, а ныне серая, потертые джинсы, разодранные в нескольких местах и стоптанные кроссовки. В руке девочка держит сигарету, которую она неумело курит. Стоит сказать, что если бы не отсутствие каких-либо эмоций на лице, девочку можно было бы назвать вполне симпатичной: худенькая, невысокая, с длинными каштановыми волосами и красивыми зелеными глазами девочка вполне могла бы привлечь внимание противоположного пола. Но девочка не хочет этого. В данный момент, как и долгими вечерами до этого, девочка занимается лишь тем, что курит паршивые сигареты и смотрит в окно, на утопающую в частых дождях улицу. Вот уже почти полгода, как она живет в интернате. Отца девочка почти не помнит. Иногда в ее памяти всплывает то его красное от алкоголя лицо, то тот случай, когда он избил ее ремнем за то, что та "посмела" разлить чай на скатерть. Иногда ей вспоминаются и его похороны, с рыдающей матерью и пьяными родственниками отца. Впрочем, девочка старается не думать о нем.       Не думать о матери у нее не получается. Каждый раз, закрывая глаза, девочка вспоминает ее лицо на суде в тот момент, когда ее лишали родительских прав. Девочка думала, что та обнимет ее и скажет ей что-то в духе: "Дочка, прости меня, я готова исправиться и растить тебя". Но этого не произошло. Та лишь смотрела на девочку блестящими глазами и молчала. Затем девочку увезли в интернат. Сперва она рыдала в подушку и отказывалась к себе кого-то подпускать. Спустя несколько дней она успокоилась и лишь лежала, завернувшись в одеяло и глядя в стену красными от слез глазами. Когда девочка понемногу смирилась со своей участью, у нее начались новые проблемы: Лида Смирнова, являвшаяся авторитетом в их спальне, решила найти себе новую жертву для забавы. И, конечно, новенькая, находящаяся в глубокой депрессии, стала для нее лучшей мишенью. Смирнова, вместе с парой своих подруг, начала жестоко издеваться над девочкой. Шутки эти были самой разной степени жестокости: от банальных надписей на стенах в духе "Настюха - жирная шлюха" (а звали нашу героиню именно Настей) и до настоящего физического насилия. Однажды Марина, олигофренша и лучшая подруга Смирновой, решила, что будет очень смешно, если она ударит новенькую железным прутом по голове. Впрочем, посмеяться с этого ей не удалось. Настю с рваной раной на ухе увезли в больницу, а побледневшая Марина стала заикаться и говорить, что лишь пошутила и что не знала о том, что "новенькая такая нежная".        В больнице Настя пролежала целый месяц, поскольку уже после того, как ее рана начала заживать, у нее обнаружилась тяжелая ангина, от которой ее спешно начали лечить. В интернат Настя вернулась только в конце августа. Шли дожди, характерные для конца лета в Западно-Сибирске, и почти все свободное время девочка сидела в местной библиотеке и читала запыленные и никому не нужные книги "классиков советской литературы периода застоя". Затем началась учеба. Настя, девочка от природы старательная, сперва пыталась прилежно готовить уроки и отвечать на вопросы учителей, но после того, как все ее тетради были закинуты мстительной Мариной в мужской туалет, куда Настенька заходить попросту боялась, поскольку группа озабоченных старшелкассников могла сделать с ней все, что угодно. И тогда она поняла, что пытаться учиться тут бесполезно, что Смирнова и ее пиздолизки все равно будут мешать ей в учебе, Настя перестала хоть как-то стараться. Она стала прогуливать уроки и в то время, как остальные воспитанники грызли гранит науки, Настя курила в туалете или же слонялась по коридорам. А по вечерам она часами сидела на подоконнике, курила и думала о чем-то своем. Как и сегодня.        Очередная сигарета догорела и полетела в открытую форточку. Девочка спрыгнула с подоконника и пошла в спальню по темным коридорам. Дойти до спальни, не разбудив никого, открыть скрипучую дверь и, не раздеваясь, завалиться спать, в надежде хоть немного времени провести в сладостном забытии. Простой план, отработанный много раз. И, казалось бы, ничто уже не могло помешать Насте, но, когда она хотела открыть дверь, ей на лицо упал веник, который Смирнова пристроила над дверью. Забыв об осторожности девочка громко выматерилась и тут же почувствовала болезненный удар по лицу. Била ее Марина, которая в компании Лиды всегда выступала в качестве тупой, но сильной помощницы ,которая получала настоящее удовольствие, избивая тех, кто были слабее нее. Бедная Настя от полученного удара, пошатнулась и тут же получила пощечину от самой Смирновой. - Ты че, пизда, нам спать мешаешь? - заорала в лицо бедной девочки Смирнова. - Но... Я... - Настя, не отличавшаяся храбростью, была напугана и начала заикаться. - Ща я тебе покажу, как по ночам хуйней страдать! - после этих слов Лида отошла от девочки и подошла к своему шкафу, покопавшись в котором, достала оттуда кожаный ремень. "Такой же был и у отца..." - пронеслась в Настиной голове мысль. - Вот тебе, сука, получай! - С этими словами Смирнова несколько раз ударила Настю по лицу. Марина и Оля (еще одна лидина "пиздолизка", как ее в мыслях называла Настя) одобрительно захлопали в ладоши.        На настиных глазах появились слезы, а щеки девочки горели огнем. Смирнова решила, что этого будет достаточно и вернулась к своей кровати. Настя же, боясь пошевелиться, дождалсь, когда все заснут, легла к себе и сразу же предалась чарам Морфея. Закончился еще один день в бесконечном круговороте дней...