Глазами стажера

Выходя из магазина, я думала о том, что Хайнц работал на Хейнсер Индустри, а потом был уволен. И не ладил с г-жой Хейнсер. Если это так, то у него мог быть мотив. Убийцы редко заявляются в полицию, но кто его знает, этого Герберта? Может, он решил, что так на него не падет никаких подозрений? Позвонив Рихарду и в двух словах рассказав, что узнала, я сообщила, что еду на автодром, а сама задалась вопросом, так ли это необходимо. Скорей бы узнать результаты экспертизы и вскрытия! Проклиная всех, кто ленится ходить пешком и покупает собственные автомобили, я полчаса простояла в пробке. Завтра же пойду к начальству и буду просить его позволить мне пользоваться сиреной. Практикантам это запрещалось, но, черт возьми, так никогда никуда не добраться! Автодром расположился за городом, в весьма живописном районе. Широкое скоростное шоссе отходило от одного из гоночных треков, в три ряда стояли металлические коробки гаражей. По одной из гоночных площадок, ревя мотором, носилась разукрашенная во все цвета радуги машина – носилась с такой скоростью, что марки было не разобрать. Особняком стоял невысокий домик, на котором болталась табличка «Администрация». Постояв в нерешительности, к кому обратиться, я направилась именно туда. Пожилой мужчина, сухой и жилистый, в спортивном костюме и бейсболке представился методистом автодрома и вежливо спросил, чего я хочу. Я задала интересующие меня вопросы, отвечать на которые он начал только тогда, когда я показала ему значок. Удивительно, какие перемены происходят в людях, стоит им узнать, что ты – полицейский! Из ничего не знающего брюзжащего старичка методист сразу превратился во всесведующего человека, который не только часто видел госпожу Хейнсер, но и тесно общался с ней. Ему я говорить о ее смерти не стала – пожалела старика. Но спросила, знаком ли он с Гербертом Хайнцом. Оказалось, что Хайнц часто приезжал сюда. Он был неплохим гонщиком, но в последнее время многие видели его сидящим на трибунах и наблюдающим за машинами. - А у Хайнца есть своя машина? – спросила я. - У него белый BMW с усовершенствованным двигателем, - ответил методист. – Не предназначена для гонок, но на шоссе, - он кивнул на открывающийся из окна вид на дорогу, - развивает приличную скорость. Я поинтересовалась также, не видел ли он Хайнца вместе с Бригиттой, но методист покачал головой и сказал лишь, что Хайнц чаще всего бывал на автодроме во время приездов госпожи Хейнсер. - Что ж, спасибо, это уже кое-что, - сказала я, собираясь уходить. - Всегда пожалуйста, - пожал плечами старик и потянулся к зазвонившему телефону. – Да? Хорошо, господин Хайнц… В какое время? Я прислушалась к разговору, а как только методист закончил, вопросительно на него посмотрела. Он, поняв, что это важная информация, которую от полиции не скроешь, пожал плечами: - Вы можете обо всем расспросить его сами, он приедет завтра на трек в половине третьего. - Огромное вам спасибо, - искренне улыбнулась я. – Я обязательно приеду и, быть может, даже возьму пару уроков. Обожаю быструю езду! Только окажите мне одну услугу: не говорите господину Хайнцу, что мы с вами виделись. Это очень поможет расследованию. Старик кивнул. Я еще раз улыбнулась, по-деловому пожала крепкую мозолистую ладонь и отправилась обратно в Управление. По пути заехала в магазин и купила поесть домой и нашей компании – булочки для Мозера и Штоки, собачье печенье для Рекса.