Глазами стажера

На ограде не было никаких признаков звонка или хотя бы молоточка для стука. Калитка, вдвое ниже самой стены, оказалась открыта. С замирающим от страха сердцем я вошла внутрь, держа пистолет наготове. На подъездной дорожке справа стояла уже знакомая мне машина. Вот только номера были другие. Впрочем, я едва обратила на это внимание. Тонированные стекла не позволили мне разглядеть, что же там внутри салона, но я подумала, что Рекса там нет, иначе он бы почувствовал мое присутствие и дал бы о себе знать. Если только… Эти мысли я поспешно отогнала прочь. Усыпанная гравием дорожка сквозь заброшенный и доведенный до дикого состояния сад шла к беседке, увитой виноградом. Тень листвы почти скрывала ее от глаз, но я буквально физически ощущала, что за мной оттуда наблюдают. Интуиция подсказывала, что наблюдателей было как минимум двое. Что чувствовали мои коллеги, оказываясь в подобных ситуациях? Всплеск адреналина, готовность к любым, даже самым рискованным действиям? Я не знаю, возможно, они делали свою работу не задумываясь, не размышляя над тем, что они могут потерять. Им и терять-то, в общем-то, было нечего: Рихард разведен, Хеллевер и вовсе не женился… Штокингеру не свойственны были безрассудные приступы геройства, хотя и он, имея семью, готов был рискнуть головой. Но между ними и мной была огромная разница. Я была женщиной, очень молодой и достаточно любящей жизнь, чтобы бояться ее потерять. Но я неспроста пошла в полицию. Да, я сейчас боялась. Очень боялась, и за себя, и за тех, кто во мне нуждался. За Рекса, который бросился под пули, чтобы защитить меня – не Мозера, своего хозяина, а меня, девчонку-стажера, по вине которой все сейчас находились на волосок от гибели. За Рихарда, который хоть и относился ко мне несколько скептически, все равно, я знала, был привязан ко мне не меньше, чем я к нему, и который сейчас истекал кровью на заднем сидении моего автомобиля. За Штокингера, который никогда не простил бы мне гибель своих самых верных друзей. И за Хеллевера, который вообще не знал о том, что тут происходит, будучи в отпуске где-то на горнолыжном курорте. Все они мне были дороги, и сейчас я думала только о них. И всего шаг отделял меня в этот миг от краха всего, что я боялась потерять. Но я сделала этот шаг. А за ним еще один, и еще. Я шла медленно, крадучись, настороженно вслушиваясь в тишину и вглядываясь в тень кустарника, прячущего от моих глаз беседку. - Можете убрать оружие, - неожиданно проговорил резкий мужской голос, как мне показалось, прямо у меня над ухом. – Здесь никто не собирается вас убивать. Я замерла на месте, нервно оглядываясь по сторонам. Время шло, и я никак не могла решить, как мне поступить. Наконец, я засунула пистолет за пояс. - Где собака? – без обиняков спросила я. – Что с ней? - Ничего серьезного, - произнес второй голос, принадлежавший Хайнцу. – Прострелили лапу, только и всего. Скажи-ка, детка, ты бросила своего дружка подыхать в том поле? Я по-прежнему их не видела, разговор вслепую сильно действовал на нервы. При упоминании Мозера я вздрогнула – и тут же одернула себя. Нельзя показывать им свою слабость. И уж тем более, нельзя допустить, чтобы они узнали, что лучший комиссар венской криминальной полиции находится сейчас совсем рядом – и абсолютно беззащитен. Черт, надо было отогнать машину подальше! - Да, Хайнц, он все равно действовал мне на нервы. – Лгать оказалось просто. – Я приехала за собакой, только и всего. Видишь ли, им в полиции ведут счет, и если одной не досчитаются… - Может, убить тебя, а самим смыться? – не дослушав, предложил Хайнц. При его словах моя рука автоматически легла на рукоять пистолета. - Нет! – резко оборвал своего товарища второй голос. – На тебе и так куча трупов. В наши планы не входило убивать копов. - Да? – с недоверчивой иронией спросила я, чувствуя, как шагаю по острию ножа. Неосторожный шаг – и все кончено. Для всех. – Один на вашей совести уже есть. Где собака? Раздавшиеся впереди шаги заставили меня насторожиться. Ко мне – у меня глаза поползли на лоб от удивления – вышел молодой парень чуть старше меня, с Рексом на коротком поводке. Морда у пса была затянута бинтом наподобие намордника, правая передняя лапа тщательно забинтована. Я не очень понимала, когда это они успели позаботиться о собаке – и главное, в чем смысл? Вот сейчас этот паренек, на первый взгляд, невооруженный, отдаст мне Рекса и… Тут я перевела взгляд на пса. А с чего это Рекс так спокоен? Словно читая мои мысли, молодой мужчина сказал, отдавая мне поводок: - Видите ли, я ветеринар и умею ладить с животными. В мозгу промелькнула тревожная мысль о наркотиках. В глубине сознания стал закипать гнев. Но и его пришлось погасить – главное, Рекс жив, с остальным я разберусь позже. - Рекс, сидеть, - спокойно сказала я, пряча его за своим телом. Рекс послушно сел, не произнеся ни звука. Я успела заметить, что глаза его наполнены какой-то пустотой. Точно, наркотики. - А теперь, если вы не против… - и парень одним молниеносным движением достал из-за пояса пистолет, до этого спрятанный под рубашкой. Значит, Рекс был приманкой, а это – банальная засада! Черт возьми, опять глупость. Хайнц медленно вышел из беседки с перекошенным от злобы лицом. Его взгляд был прикован ко мне – и в нем плескалась ненависть. А меня словно парализовал страх. - И с каких это пор в полицию берут таких малявок? – с издевкой спросил он, обходя меня сзади и вытаскивая мой пистолет. Я не сводила взгляда с паренька, и острый наметанный глаз меня не подвел – у парня дрожали руки. Я едва заметно выдохнула. Этот не застрелит. Он никогда прежде не убивал. И ему самому страшно. Однако положение мое было плачевным. Выхватить заряженный пистолет не успею, под прицелом двух преступников, и никто не придет на помощь… Я мысленно начала обратный отсчет. Десять… девять… А потом все снова перевернулось с ног на голову. Я услышала, как распахнулась сзади меня калитка, как хриплый голос приказал: «Ни с места, иначе стреляю!», как глухо за моей спиной зарычал сквозь свой «намордник» Рекс… У меня был всего миг, чтобы воспользоваться эффектом неожиданности и сделать правильный выбор. Мой нежданный спаситель выстрелил – и я точно знала, куда направлен выстрел. Резкий бросок вперед, удар в пах – старый добрый прием, безотказно действующий в любой ситуации, в это же мгновение – проклятья Хайнца, а я уже наставляю пистолет на растерянного юношу, свободной рукой снимая с джинсов наручники. Все кончилось в один миг – и кончилось хорошо. И тогда я дала наконец волю эмоциям. Упав на колени и сдернув с морды Рекса повязку, я зарылась лицом в его густую шерсть и разрыдалась. Почувствовала, что меня кто-то обнял – и, отстранившись от Рекса, обвила руками шею мужчины, от которого пахло моим любимым одеколоном. И Рихард молчал, гладя меня по волосам своей окровавленной ладонью, а когда между нашими лицами оставались считанные сантиметры, к нам в объятия втиснулся Рекс, и мои слезы сменились смехом.