Лафейсон

      Я спускаюсь по лестнице небольшого дома. По стёклам и крыше барабанят капли дождя. Где-то вдалеке гремит гром. Два голоса. Женский и мужской. Я слышу, как они тихо о чём-то говорят, даже спорят. Я опускаюсь на пол с последней ступеньки и вижу гостиную, в которой тускло светит один торшер. На диване сидят мама и папа, отец держит в руках свёрнутое одеяло. Я подхожу ближе и вижу в этом одеяле себя, только маленькую. Мне здесь от силы несколько месяцев. Кроме меня этим младенцем просто некому быть. Это точно не Эдриан, когда отец познакомился с мамой, ему уже было несколько лет.       — Это чужие люди, ты понимаешь? — шепчет мама. — Я не отдам им Клэри. Ни за что.       — А ты понимаешь, что нас обоих могут убить? — так же злобно отвечает отец, ещё крепче прижимая меня к своей груди. — И её тоже. Ванда, отдать её — наш единственный выход, если хотим сохранить ей жизнь!       Они не видят меня и не слышат. Я здесь лишь сторонний наблюдатель. Это опять проделки Читаури, чтобы надавить на меня или уже проделки родной матери?       Как я поняла, такие фокусы по её части. Если Читаури я более-менее научилась не страшиться как огня, то как реагировать на такое своё прошлое, которого я даже не помню, я не знаю.       Остаётся только понаблюдать.       — Почему бы тебе не спрятать её в Асгарде? — не сдаётся мама боязливо поглядывая на меня. Я мирно сплю.       — Ты не представляешь, что сейчас там творится! А она даже не богиня! Полукровок, знаешь ли, не жалуют ещё больше, чем простых смертных. Её убьют свои же. Убьют — и даже не смутятся. Поверь, я видел такие представления. И очень не хочу оказаться на месте изгнанников, которых осудили за союз со смертными.       — Теперь мне понятно, чего ты так боишься, — зло, с негодованием. — За союз со мной тебя изгонят, да, Локи?       — Изгоняли уже. Пуганный, сама знаешь. Если бы я боялся изгнания, я бы на тебя даже не посмотрел. К тому же, мне всю жизнь твердили брать пример со старшего брата.       Маленькая я просыпаюсь и удивлённо смотрю на отца. Пытаюсь, видимо, что-то сказать, но получается лишь невразумительный лепет.       — Ну что, что? — спрашивает Локи, укачивая меня. — Не спорь с отцом, мне придётся отдать тебя, чтобы…       — Нет! — вскрикивает Ванда. — Локи, ты же не сделаешь этого! Я теряла родителей и знаю, какого это. Она останется со мной, что бы ты не говорил!       Она произносит это слишком громко, я начинаю плакать.       — Ну вот что ты сделала? Святой Один, совершенно не умеешь обращаться с детьми.       Он поднимается, отходит в угол комнаты, где стоит детская кроватка, опускает меня в неё и взмахивает рукой. Зеленоватый туман превращается в какие-то забавные фигурки, вроде в зайчиков или ещё каких-то животных. Они забавно скачут, оставляя за собой зелёные блики. Я уже не плачу.       — Балдеет она от этого. — Говорит Локи, возвращаясь на диван. А потом берёт руки мамы в свои. — Ванда, я понимаю, какого тебе, но поверь, так будет только лучше. Сейчас, чёрт возьми, сотрясаются небеса, а у тебя ещё есть какие-то сомнения?       — Я… Не могу так, — я вижу, что она плачет.       Она утыкается ему лбом в плечо и рыдает. Локи лишь гладит её по волосам и что-то шепчет на ухо, я не могу расслышать, что именно. Потом помогает ей подняться и уводит наверх. Мама всё ещё плачет.       Я подхожу к кроватке, смотрю на маленькую себя. Она всё ещё наблюдает за зверушками, широко улыбаясь. Не понимаю, что меня побудило, но я с лёгкостью проделываю тот же фокус. Из моей руки вылетают с десяток балерин, сотканных из чёрного тумана. Они принялись летать и подпрыгивать по кругу, доставляя маленькой мне небывалый восторг.       Я не успеваю моргнуть, как оказываюсь в большом потоке таких же балерин из чёрного тумана, только они уже ростом с меня. Я лечу между ними в каком-то пространстве, здесь всё блестит и сверкает, словно тысячи снежинок. Мои волосы развеваются на ветру, балерины слева и справа от меня танцуют, выписывая сложнейшие элементы. Я пытаюсь подражать им, но получается не очень. Они замирают и кружатся на месте, а потом к ним присоединяются появившиеся из неоткуда партнёры. Я стою и наблюдаю за этим буйством голубых красок, блеском и завораживающим танцем.       Тут же я оказываюсь в чьих-то руках. Обернувшись, вижу, что меня подхватил такой же парень из чёрного тумана, только в нём я узнаю очертания того парня, Марка, с которым мы чуть не подрались время назад. Боже, как же давно это было! Я откидываю в сторону все свои моральные принципы и личную неприязнь. В конце концов, этот «Марк» соткан из колдовства. Из обычного чёрного дыма. А эти балерины и этот танец — плод моей фантазии.       Я не умею танцевать, но пытаюсь, в то время как «Марк» легко подхватывает меня и уносит выше всех остальных, попутно кружа в танце. Я смеюсь и смотрю вниз, где происходит самый настоящий бал. Кажется, я вижу вокруг себя бальный зал, но не могу понять, правда это или нет. Всё смешивается перед глазами. Это слишком прекрасно.       Но тут «Марк» хватает меня за левое предплечье, там, где у меня находится татуировка, и сжимает, будто хочет остановить мне кровь. Рука тут же словно вспыхивает огнём. Я кричу, пытаясь вырваться, но вижу перед собой уже не парня из чёрной магии, а морду главного Читаури и слово, режущее по ушам как бритва: «СКИПЕТР!».       Он отталкивает меня, и я проваливаюсь в чёрную бездну.

***

      Я резко открываю глаза и вижу перед собой лицо женщины. Это моя мама, Ванда. И это уже не сон.       — Клэри! — он крепко держит меня за руки, в её глазах собираются слёзы.       — Мама, — вымученно.       Она прижимает меня к себе, гладит по голове, шепчет, что всё будет хорошо, что все здесь и все рядом. А я не могу в это поверить. Вот она, моя мама, тут, прямо передо мной.       Ещё несколько минут объятий и слёз, после чего слышу голос отца откуда-то справа:       — Ну ладно, успеете ещё. Ванда, что ты видела?       Мне непривычно вновь видеть его в доспехах и камзоле после того синего свитера. И из них двоих я бы отдала приоритет свитеру.       — Я показала ей наш разговор, когда ты захотел её отдать. А потом… Потом появился Читаури. Прокричал «скипетр», а дальше темнота. Я не знаю, насколько нужно быть сильным, чтобы проломить такую сильную защиту, как у Клэр. И здесь не только твои труды, Локи. У неё сильное эмоциональное поле, которое без прямого контакта разбить почти невозможно.       — Был контакт, — говорит Локи, садясь рядом со мной на кровать и показывая маме мою руку. — Ванда, я не знаю как, но он поставил на ней эту метку, связал себя и её каналом, который найти и разрушить будет непросто. И нам нужна твоя помощь. Иллюзии, хаос, игры с разумом — это по твоей части.       — Иллюзии, хаос, тотальный контроль, — перечисляет она. — Вкупе с львиной долей сарказма. И это далеко не весь перечень твоих способностей.       — А вместе мы — это Клэр, — непринуждённо говорит Локи и прижимает меня к себе. — С утра начнём работать, а сейчас всем здесь нужно отдохнуть. И да, Ванда, завтра познакомлю тебя с мамой. Она очень ждёт этой встречи.

***

      Я всё ещё нахожусь в некотором шоке от того, что произошло. Но сколько бы я не пыталась поговорить с мамой подольше, Локи увёл её отдыхать, и все разговоры были перенесены на утро.       Я в своих припадках уже выспалась на добрую сотню лет вперёд. Спать мне не хотелось и я, тихонько переодевшись (разыскала в шкафу ещё несколько красивых платьев, спасибо Фригге), вышла на балкон.       Здесь стояли скамеечки из мрамора, небольшой фонтан и сотни клумб с самыми различными цветами. Ночью дышалось легко, мне было приятно наконец почувствовать свежий воздух после нескольких дней «заточения» в комнате.       Небо в Асгарде — это нечто. В жизни я не видела ничего красивей и прекрасней. Миллионы звёзд лежали как на ладони, сверкали и переливались на фоне тёмного неба, еле тронутого первыми розоватыми лучами рассвета. В жизни я не чувствовала себя прекрасней.       — Я присяду?       Обернувшись, я вижу Марка. Надо же, сегодня просто какой-то день встреч! Или просто это мне надо почаще выходить из комнаты, а не прозябать в постели сутки напролёт. В качестве ответа я просто киваю. Он улыбается и садится рядом со мной.       — Не спится?       — Выспалась.       Несколько минут проходят в молчании.       — Ты не совсем лестно обошлась с моими сёстрами некоторое время назад, чуть не проткнула их ледяными иглами.       — Скажи своим сёстрам, чтобы нашли себе равного соперника.       — Справедливо. Кстати, чтобы создать что-то подобное, нужно иметь достаточно большие силы. Продемонстрируешь, чему научилась?       — Не хочу.       Это просто опасно. Не хочу, чтобы всё вышло из-под контроля.       Марк кивает, а потом взмахивает рукой.       Лёгкий порыв ветра срывается некоторые лепестки с цветов, вместе их никак не меньше тысячи. И они летят мимо нас, пролетают под моими волосами, над головой. Вокруг сплошные лепестки, они приносят восхитительный аромат. Это действительно что-то волшебное, фееричное. Когда я была маленькой, представляла себя принцессой или волшебницей, которая умеет творить дивные красивые вещи. Мечта сбылась.       — Это… Всё ты? — тихо спрашиваю я.       — Да. Хотелось бы загладить свою вину за нерадивых сестёр. Если честно, то мне самому порой хочется поставить их на отведённое им место.       Я не особо вслушиваюсь в его слова, я наблюдаю за лепестками, которые летят и летят, летят и летят…       Я поднимаюсь со скамьи и оказываюсь в самом центре водоворота из белых, алых, жёлтых, синих цветов. Они колышут лёгкую ткань моего платья, взметают волосы. Я смеюсь, наблюдая за всем этим.       Вот это действительно магия, а то, что досталось мне, ни что иное, как проклятие.