Лжец, изменивший меня

Эта история не рассказывает обо мне как о личности. Здесь описан случай из моей жизни, который я никогда не смогу выкинуть из головы. Уверен, миллионы людей посмеются и скажут: «Есть несчастья страшнее». Даже вы, прочитав, ответите: «Чувак, жизнь на этом не заканчивается!». Я знаю. Но мне так противно каждое утро видеть себя в зеркале, ненавидеть свое лицо, руки, тело. Как сложно не вспоминать, не думать и не бояться. Это случилось не с вами и не вам с этим жить. Говорят, студенческие годы самые лучшие. Наверное, правда. Я первый год жил в чужом огромном городе, снимал квартиру, ходил на пары, гулял с друзьями, мечтал найти работу по специальности. На выходные ездил домой, где меня всегда с нетерпением ждали родители. Они воспитали меня достойным уважения человеком, и я благодарен им за всё. Но никто никогда не говорил мне опасаться безразличия толпы. Это было обычное утро, которое встретило меня ласковыми осенними лучами солнца. Я собирался в университет, тщательно проверяя, всё ли взял, хорошо ли выгляжу, не опоздаю ли. И придраться было не к чему. На учёбу я добираюсь на метро. Ехать с одного конца города на другой, а это примерно два часа. Долго, но квартиру поближе найти не удалось. Метро по утрам битком набито людьми. Все толкают друг друга в попытке выбить для себя немного места, пытаясь доехать до своей остановки на одной ноге. Так же плотно лежит килька в консервной банке, и я чувствовал себя рыбкой, мариновавшейся в собственном соку. Мне больно давили в спину, неудобно спихнули к хвосту вагона и практически вжали в железные стены машины. Спустя пару станций стало немного лучше. Я уже не чувствовал давления чужих тел, лишь улавливал запахи одеколона, пота и ментоловой жвачки. Зато радовало радио, играющее для пассажиров. Молодежные хиты всякий раз скрашивают долгий путь до университета. Мне всегда было спокойно в толпе. Не убьют же публично при свете дня ради пары купюр в моем кошельке?! В этом есть смысл, если вдуматься. Но люди разучились помогать друг другу. Они либо равнодушны к чужому горю, либо наслаждаются им. А смог бы я выручить кого-то в моей ситуации? Получить моральное удовольствие? Отвернуться в отвращении? Нет ответа. Я не сразу обратил внимание, что чужая рука невесомо касается моих бедер. Чуть повернув голову влево, я увидел профиль брюнета лет двадцати пяти, что стоял непозволительно близко. Меня насторожило это, но отодвинуться было некуда, а вот он мог свободно встать подальше и не задевать мои ноги. Вскоре случайные прикосновения стали совершенно неслучайными. Парень встал сзади меня и тесно прижался всем телом, вдавливая в железо вагона. Я охнул от неожиданности, но громкое радио заглушало любые звуки, и рядом стоящие незнакомцы не обращали на нас никакого внимания. Брюнет положил ладони на мои ягодицы, массируя их сквозь ткань брюк. Моя реакция была мгновенной – я быстро развернулся и ударил по рукам извращенца. Лицо скривилось в гримасе отвращения к этому, как оказалось, красивому человеку. Я никогда в жизни не поверю, что ему партнеров мало. С такой внешностью мог бы найти на вкус и цвет кого захочет. Молодой, симпатичный, и такие наклонности. Однако я гомофоб. От одного взгляда на гея тело охватывают рвотные позывы, которые мне едва удается сдерживать. Он смотрит заинтересованно. Хватает за руку, когда я пытаюсь уйти, снова оказывается сзади и вжимает мое лицо щекой в стену, со зверской силой надавливая рукой. Вырваться не получается. Прижали основательно, словно хотят проделать вмятину моим телом в холодном металле. Я хриплю, чтобы отпустил, что засужу его, что закричу, в конце концов, и в следующую секунду затихаю. Небольшая колючая боль в шее заставляет прислушаться к себе. Не почудилось ли? Я скосил глаза, насколько смог, и увидел шприц в его руках. Мне что-то вкололи. Вот тут по нервам прошелся настоящий животный страх. – Что это? Что за дрянь в моем теле? Отпусти, сволочь! – старался вырываться я. Крепкие тиски оказались прочными, даже адреналин, бурливший в крови, ни капли не помог. Люди поворачивались на мой крик, но, судя по громкости радио, им казалось, что мы просто говорим. Но это не так. Его рука обвила талию, он притянул меня к себе, шепча на ухо посмотреть вниз. И я увидел то, от чего мое сердце остановилось. Молодой парень, шатен с длинными волосами по пояс, примерно такого же возраста, как и брюнет, держал в руке камеру. Красная мигающая кнопочка ясно дала понять, что запись идет. Я хотел отцепить от себя руки незнакомца, но силы словно убавились. То вещество, что мне вкололи… – Что это? – повторил я вопрос. – Не бойся. Обещаю, я буду нежен, – дразняще прошептал брюнет, задевая губами мое ухо. Возбуждение пронзило неожиданно, опьяняющим чувством унося в облака. Ноги подкосились, пришлось облокотиться руками о стену, чтобы удержаться вертикально. Я сильно зажмурился, пытаясь выровнять горячее дыхание, но слишком сильно мешали пальцы на моем члене. Брюки были ещё на мне, что несказанно радовало. Я пытался отстраниться, всеми силами дергался, боролся. Мои попытки были слабыми, он пресек их все на корню, прижав к себе и проделав пару движений вверх-вниз по члену. – М-м-м, – предательский стон слетел с губ, а вместе с ним покатились слёзы бессилия. – Смотри, он плачет, – восторженно отозвался шатен, наблюдая за всем через объектив камеры. Он резко приблизил её к моему лицу. – Восхитительно! А я не могу успокоиться. Такой жалкий, слабый, беспомощный. Это же мое тело! Что же вы делаете? Мне противно. Противны эти двое извращенцев и стоящий чуть далее мужик, с интересом наблюдающий за нами, и ещё один мужчина, не скрывавший своей эрекции, и дамочка, что поспешно отвернулась от представшей её глазам картины, и мальчишка, что бросил в нашу сторону полный непонимания и ненависти взгляд. Я так же ненавижу себя, как и всех вас. – Ну-ну, успокойся, – нежно прошептал брюнет, спуская свои и мои брюки вместе с бельем. Что же за наркотик мне вкололи, что я противиться не могу? Он терся своим членом о мою задницу, между ягодиц, тихонько постанывал. Я пытался забыться. Это всё не со мной. Не меня сейчас ставят на колени, не мне загоняют член в рот по самую глотку, не я давлюсь кашлем, не мои слёзы стирают чужие бледные руки, не меня снимают крупным планом. От этого самовнушения становится ещё хуже. Ведь меня. Меня же грубо трахают в рот, крепко держат за волосы, рывком подрывают на ноги и разворачивают лицом к стене. – Сначала будет больно, – слетает с губ насильника, и я делаю ещё одну попытку оттолкнуть его. Неудачную. Везение никогда не шло со мной нога в ногу. Больно оттого, что количество зрителей увеличилось и никто не попытался мне помочь. Черствые, бездушные люди. Разве вы не видите, как мне плохо? Что же вы сидите? Вам нравятся мои страдания? «Да. Нравятся», – спокойно отвечает внутренний голос, и слёзы высыхают. Осталось только возбуждение, вызванное каким-то наркотиком, и апатия, так удачно появившаяся для с ума сходящего человека. Она мое спасение. Пальцы брюнета растягивали узкую дырочку, смазывая стенки скользящим средством. Ему пришлось долго возиться со мной, ведь он уже не раз пытался проникнуть в меня, но не получалось. Я позволил себе усмехнуться этому, хотя в этот момент даже думать было больно. Я прикусил язык и задержал дыхание при первом проникновении. Хотелось кричать, биться головой об стену, сломать себе руку, чтобы одной болью заглушить другую. Подумать только, меня насилуют в вагоне метро на глазах как минимум десятка людей. Я бы стал молиться Богу, но ни одна молитва не пришла на ум, только два слова: «Пожалуйста, остановись». Я мысленно повторял их всё то время, пока парень двигался во мне. Он крепко держал за бедра и грубо вколачивался до самого основания. Как окажется позже, он меня порвал. А сейчас ему плевать на его коллегу по площадке, актера гребаного порно-ролика. Что они с ним сделают? Продадут? Он выворачивал мои руки за спину, до красных следов на коже кусал за шею, яростно дрочил мне член, лишь бы издал хоть какой-то стон, а не одно пыхтение. Но получать удовольствие я не могу ни от желания, ни от боли. Мной пользовались для удовлетворения своей похоти. Насильник прерывисто, жарко дышал на ухо, толкался в самую глубь моего тела, рычал, сжимая в своих объятиях. Его длинная челка щекотала шею и щеки, я терпел из последних сил. Он навалился на меня всем своим весом, а я был рад прижаться к холодному металлу. Ещё пара толчков, и он кончил глубоко внутри меня. Наконец-то всё закончилось. Стало липко и мокро, сперма стекала по ногам. Я беззвучно заплакал от унижения и жалости к себе. Полностью раздавлен, внутри всё невыносимо жгло, а в горле стоял ком. Едва удавалось дышать и так хотелось отключить эту функцию организма, чтобы закрыть глаза навсегда. Я думал о смерти, лишь бы избавиться от образа насильника. Никогда не забуду красивое бледное лицо, обрамленное черными прядями. Оно будет сниться мне в самых страшных снах. Парень повернул меня за подбородок и поцеловал в губы. В отличие от секса, поцелуй был нежным, ласкающим, словно он так извиняется за произошедшее. Понимая, что ответа не будет, он отстранился, поправляя свою одежду, а я отвернулся к стене, пытаясь спрятаться от пассажиров. Мне остается лишь надеяться, что однажды меня не узнают на улице и не скажут: «А вот этого парня трахнули в метро!». Противно. Как мне противно и тошно. – Меня зовут Саске. Насильник, называющий свое имя, слышали о таком? Он и второй парень спокойно вышли на ближайшей станции, а я выбежал на следующей. Каждый шаг давался с трудом, мне пришлось дрочить в общественном туалете – в метро я не кончил, поэтому нужно было избавиться от стояка. Наркотик действовал ещё два часа. Домой я добрался на такси, и долго отмокал под холодным душем. Я жалел себя и ненавидел. Боялся показаться на улице, думая, что меня узнают, хотя и понимал, что вероятность этого практически равна нулю. Спустя пару дней я решился полазить в Интернете, но видео с моим участием нигде не было. Определенно, это плюс. Ещё шесть месяцев я искал его по всевозможным сайтам, а оно так и не появилось. С тех пор транспорт пугает меня. Я езжу на своем новом автомобиле, который пришлось покупать родителям в срочном порядке. Конечно, они не знают того, что случилось с их ребёнком. Такое рассказать самому себе сложно. Учеба, друзья, зимние праздники, и я начал обретать себя снова, уже не вспоминая о Саске каждый день. Он изменил меня. Наверное, что-то во мне сломалось. Не берусь думать об этом, просто пытаюсь жить дальше. Я ещё увижу своего насильника. Уже сейчас находясь в толпе, глаза сами ищут стройного высокого брюнета. Уверен, такая встреча возможна, ведь я с легкостью его узнаю, и когда это произойдет, скажу ему лишь единственное: – Саске, ты лжец! Меня зовут Узумаки Наруто, и эта история не обо мне, не о моей беде и проблемах. Эта история о безразличии людей, которые отвернулись от человека, вместо того, чтобы помочь.