Мертвый коридор

Грязные серые стены, каменный пол, холод которого ощущается и через обувь, еле освещенный тусклыми, иногда мерцающими лампами потолок – привычная картина для избранного количества заключенных небольшого и мало кому известного концентрационного лагеря. Да, это тот самый коридор, ведущий в комнату, которой боялись все без исключения здешние обитатели. О ней ходили слухи с самого открытия лагеря, еще далекого двадцатого сентября тысяча девятьсот тридцать девятого года, и были они далеко не приятные. Впрочем, мало кто может считать приятным кабинет, в народе именуемый пыточной. Немногие там были, да и большая часть тех, кому выпала эта честь, давно уже «отдыхали» в огромном котловане, вырытом ими же самими. Этими немногими были наиболее опасные, по мнению немецких оккупантов, польские преступники, способные поднять восстание против новой власти. Сейчас же по этому самому коридору вели с виду ничем не примечательную девушку. Точнее, такой ничем не примечательной она стала после проведенного в здешних стенах полугода. Достаточно высокая, по сравнению с другими девушками, сильно похудевшая от постоянной работы и практически несъедобной пищи. На ней было какое-то подобие платья – кусок грязной некогда белой ткани, сшитый по бокам. На ногах, как и у прочих заключенных, были порванные ботинки, опять же, назвать их так можно было только с большой натяжкой. Скомканные короткие волосы и грязная в некоторых местах кожа лишь подтверждали ее статус заключенной. Она медленно шла, еле волоча ноги. Потерянный взгляд карих глаз на бледном лице равнодушно скользил по темным стенам. Тогда, полгода назад, когда война шла своим чередом, не пересекаясь с жизнью этой самой девушки, она спокойно обитала в Варшаве. Но вот ее родной город оказался полностью захвачен оккупантами и все в корне изменилось. В лагере же она оказалась по чистой случайности, точнее, так считала она. На самом же деле, это было донесение, после которого девушку тут же нашли и забрали из дома. Сначала были простые допросы, на которых девушка ничего не говорила, потому что ей и правда нечего было сказать. А потом начался настоящий ад. Регулярные пытки, включающие в себя избиения, притом разными орудиями, а пару раз дело доходило до того, что девушка несколько дней отлеживалась в так называемой мед части, залечивая порезы от одного из офицеров. В прошлый раз из пыточной ее вынесли без сознания и всю в синяках. Военный врач констатировал ей сломанный нос и трещины в ребрах. Почти месяц девушка относительно спокойно жила, и вот снова настал день, когда ее вызвали в то место. Дверь распахнулась. Солдат, шедший впереди нее, вошел в комнату и отрапортовал начальнику об их прибытии. Отступив на шаг в сторону, он открыл проход и для заключенной. Она бы с радостью сейчас не входила, а лучше и наоборот сбежала бы подальше от этого ненавистного места, но выбора у нее не было. Второй солдат подтолкнул ее сзади, заставляя все-таки переступить порог. Взгляд девушки сразу же устремился к сидящему за большим письменным столом офицеру, и тут же все равнодушие из него исчезло, сменившись неподдельным ужасом. Этот человек уже полгода всячески измывался над девушкой, избивал, унижал, как только мог. К счастью, или наоборот, языкового барьера между ними никогда не было, офицер почему-то прекрасно знал польский. Увидев девушку, мужчина тут же поднялся из-за стола. На его губах тут же расплылась довольная улыбка. Жестом отправив конвоиров вон из комнаты, он подошел к только что закрывшейся двери. Не успел тишину огласить звук поворачивающегося в замке ключа, как мужчина оказался за спиной своей пленницы. – Давно не виделись, – выдохнул он ей в волосы. Девушку пробила дрожь. Если кого она и боялась, то это был Он. Высокий в меру накачанный офицер с необычной внешностью. Первое, что бросалось в нем в глаза, это пепельные волосы, вечно зачесанные назад, благодаря чему отрывался высокий лоб. Яркие малиновые глаза, такие необычные для простого человека, смотрели всегда с презрением, а тонкие губы практически всегда искривляла злобная усмешка. Сейчас, когда он почти вплотную стоял к девушке, его тонкие длинные пальцы обманчиво нежно прошлись по ее шее, после чего он схватил ее так крепко, что поступление воздуха в легкие заключенной тут же прекратилось. – Тебя так давно здесь не было, я даже успел соскучиться, – насмешливо проговорил офицер, склонившись к ее уху. Казалось бы, его совсем не заботило, что девушка задыхается, пытаясь ртом ухватить хоть немного воздуха. Для него это было вполне обычным делом. Из-за кого, как не из-за него, она получила столько травм? Наконец его пальцы разжались, и кислород хлынул в ее легкие, из-за чего девушка закашлялась, хватаясь рефлекторно за шею. Пока длился приступ кашля, мужчина обошел девушку так, чтобы стоять к ней лицом. – А я смотрю, твой нос уже в порядке, даже следов не осталось. Надеюсь, ты не заставишь меня сломать его еще раз, – его тон говорил как раз таки о противоположном. Мужчина понял, что эта девчонка попала к нему по ошибке, уже довольно давно, но так просто отпустить ее он не мог. Что-то будто тянуло его к ней, заставляло каждый раз применять силу и при этом не давало переусердствовать, чтобы не убить ее ненароком. В прошлый раз ей снова досталось ни за что, как и в позапрошлый, и во все предыдущие. Что уж там скрывать, сейчас, глядя на нее, он понимал, что и в этот раз невредимой отсюда она не выйдет. Плюс, в этот раз у него появился новый повод. – До меня тут дошла интересная информация о тебе, – начал он. – Сколько раз мне нужно еще повторить, чтобы мне поверили? Я ничего не знаю о немецкой или польской армии и уж точно ничего не делала против хоть одной из них, – устало сказала девушка, голос которой слегка подрагивал от волнения. – Я не об этом. С твоей причастностью к тому делу мы еще обязательно разберемся, но сегодня у нас есть другой повод для разговора. Рука мужчины поднялась, и он медленно провел пальцами по ее щеке, останавливая их на подбородке. Сжав его, он приподнял лицо пленницы вверх, чтобы заглянуть ей в глаза. – Недавно я проходил мимо группы солдат и услышал занимательное известие, – голос мужчины был притворно дружелюбным, что представляло собой только новый повод для беспокойства. – Один из них сказал, что он, цитирую «затащил в постель любимицу майора». Сначала я не обратил на это внимания, но потом до меня дошло, что я и есть майор, а единственной персоной, подходящей под описание, являешься ты. И тогда я подумал, почему это с другими ты спишь, а со мной нет, нужно исправить эту несправедливость. – Но я же ни с кем не… – Не перебивай меня! – мужчина оборвал ее на полуслове, не давая даже заикнуться о ее невиновности. – Поэтому сегодня ты здесь, и я… – Я ни с кем не спала, что за чушь? – воскликнула девушка, в ответ на что получила сильную пощечину, от которой даже голову откинуло, а щека адски запылала. – Я же сказал, не перебивай меня, – интонация в его голосе изменилась и сделала его холодным и жестким. А в следующий момент он снова сомкнул пальцы на ее подбородке, притягивая к себе. Губы офицера накрыли губы заключенной и сделали это отнюдь не нежно. Девушка стиснула зубы, как только могла, и уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуть от себя. Но, разумеется, этого у нее не вышло. Офицер же запустил свою вторую руку ей в волосы, сжимая короткие пряди в руках и резко оттягивая их назад. Пленница вскрикнула от боли, а ему только это и нужно было. Язык майора гестапо тут же оказался у нее во рту, хозяйничая там и пытаясь заставить ее ответить на этот поцелуй. Девушка стала извиваться в его руках, пытаясь прекратить все это, однако мужчину эти жалкие попытки не останавливали. Его губы переместились на ее щеку и заскользили вниз к шее, оставляя за собой влажные следы. – Отпустите меня! – закричала девушка, как только ее рот оказался свободным. – Значит, с каким-то простым солдатом ты спишь по своему желанию, а я тебя чем-то не устраиваю? – злобно процедил офицер, глядя в глаза своей жертве. – Но мне плевать, что ты хочешь, а что нет. Пока ты находишься здесь, ты принадлежишь только мне. Руки мужчины опустились ниже и, подхватив ее бедра, он пронес ее к столу, так кстати стоявшему на их пути. Уложив пленницу на его шершавую поверхность, а точнее бросив ее туда, он тут же устроился между ее ног, наваливаясь всем телом. Его губы снова заткнули ей рот требовательным поцелуем, прекращая поток уже и не очень цензурной лексики, исходившей от нее. Рука офицера заскользила по ее телу, забираясь под юбку, и остановилась на бедре, сжимая его так, что наверняка останутся синяки от его пальцев. Второй же рукой он держал девушку за талию, притягивая к себе еще ближе. Его губы переместились снова на шею. Он продвигался ниже к ключицам, а дальнейшее его движение остановила ткань ее одеяния. Недолго думая, мужчина оторвался от желанного тела, но лишь для того, чтобы скинуть с плеч свой черный китель и рвануть старую ткань по швам, разрывая ее и оставляя заключенную лишь в одних коротких шортах из того же материала. Девушка сразу же метнула руки к груди, прикрывая ее, но ненадолго. Офицер заключил оба ее запястья в своих пальцах и поднял ее руки у нее над головой. Вторая его рука прошлась по ее мягкой коже, медленно гладя грудь и спускаясь к животу. Губы снова оказались на ее шее. Из уст девушки уже перестали вырываться мольбы, ругательства и всхлипы. Понимание того, что остановить мужчину сейчас просто невозможно, настигло ее, и она просто решила перетерпеть это. Но такой расклад майора совершенно не устраивал. За долгое время, проведенное с ней, он настолько привык к ее крикам, что теперь нуждался в них как в наркотиках. Он снова оторвался от девушки, но лишь для того, чтобы достать длинный черный кол, которым он частенько пользовался в ее компании. Его наконечник был настолько острым, что без труда мог разрезать ее тонкую кожу. Заметив орудие в его руках, глаза девушки снова выдали неподдельный испуг, на этот раз она боялась той боли, которую офицер мог ей причинить. Мучитель не заставил себя ждать. Он приложил острие к горлу девушки и, чуть надавив, медленно провел им вниз, оставляя неглубокую, но болезненную царапину. Ненадолго воцарившуюся тишину разрушил пронзительный крик пленницы, а сразу после него счастливый смех офицера. Он тут же припал к девушке и провел языком по ране, слизывая проступившие капли крови. Металлический привкус во рту его сильно возбуждал, мужчина понимал, что долго еще играть со своей жертвой у него не выйдет. Тогда он решил продолжить ее страдания настолько долго, насколько у него выйдет. Снова окончание кола устроилось на ее коже, на этот раз точно в яремной впадине. Царапина длилась точно от нее к пупку, а по мере ее появления, голос девушки начинал срываться от протяжного крика. Едва он завершил очередную рану, как тут же его язык снова принялся собирать алые капли, начинающие лениво растекаться по телу заключенной. Помогая себе губами, мужчина высасывал кровь из раны, словно вампир. Закончив, он прильнул к губам девушки, разделяя с ней привкус ее собственной крови. Все это время девушка отказывалась спокойно терпеть экзекуцию. Она извивалась под мужчиной, пытаясь сделать так, чтобы кол не достал ее кожи, в чем она и провалилась с треском. Ругательства вырывались из ее горла вперемешку с криками. Все это немало возбуждало майора. Тогда он наконец отбросил орудие пыток и одним движением сорвал с девушки шорты. Недолго мучаясь с собственной одеждой, он быстро расстегнул пуговицу на черных брюках, после чего послышался звук расстегивающейся молнии. Одним резким движением он вошел в сопротивляющуюся девушку. От нее донесся просто нечеловеческий вой. Ощущение было, будто бы что-то разрывает ее из нутри, что, в общем-то, было недалеко от правды. Со своим первым движением мужчина понял, что пленница не врала, действительно у нее ничего не было с тем солдатом. Но, разумеется, это положение не спасло. Офицер слишком давно хотел это сделать, вот только повода не находил, отчего просто избивал девушку. Сейчас же, даже если бы он и захотел остановиться, а он этого не хотел, то не смог бы. Эмоции и ощущения от ее невинного тела захлестнули его с головой. Не контролируя себя, он стал быстро входить в лоно девушки практически на всю длину, вызывая новые вскрики с ее стороны. Не прекращая движений, он снова опустился к лицу девушки, вовлекая ее в очередной поцелуй. Крики превратились в неясное мычание, а сопротивление со стороны жертвы постепенно сходило на нет. Еще несколько все таких же быстрых движений и с громким стоном мужчина покинул тело заключенной. Теплая вязкая жидкость попала ей на живот, оповещая об окончании ее пытки. Мужчина с широкой безумной улыбкой на лице застегивал штаны и поднимал с пола китель. В то время как девушка лежала не шевелясь, ощущая боль во всем теле. Майор прошел к двери и отпер ее. – Вызови сюда доктора, – крикнул он проходившему по коридору солдату, после чего снова вернулся к девушке. – Ты же понимаешь, что это еще не конец?