Не отпуская рассветы

«Доброе утро! Сейчас 5:30, воскресенье. В Пуэрто-Рико как всегда обещает быть солнечно и жарко, а на побережье Льянос Коста — тихо и спокойно. Это я, Луис Морено, и мне безумно приятно встречать сегодняшний рассвет вместе с вами. Перейдем к главным…» Каждое утро каждого дня начиналось с этих слов, которые этот самый Луис никогда не мог договорить до конца. Громкий щелчок оповещал о том, что пора ему уже заткнуться, потому что хозяин этого радио со встроенным будильником уже на ногах. Но на этот раз сонная рука соскользнула с крошечной тумбочки и повисла в воздухе, лежа на мягком тонком пледе. Босые ноги торчали из-под легкого одеяла, а громкий храп, пронзающий утреннюю умиротворенную тишину, доносился прямо из-под подушки, будя даже ранних пташек в саду. Солнца пока даже не было видно на горизонте, но сквозь сиреневые ночные облака уже пробивались прозрачные лучи горячей звезды. С восходом солнца из теплой страны ускользает морозный ветерок, уступая место туману, но напоследок врываясь в окна, которые жители Пуэрто-Рико никогда не закрывают. Расслабленные икры покрываются мурашками, а все тело парня неприятно вздрагивает, чувствуя холодный воздух, гладящий его по оголенным конечностям, пытаясь напомнить, что ему уже давно пора вставать. Голова с помятым лицом и взъерошенными волосами наконец-то показывается из кучи пледов и подушек, но глаза совсем не рады нежному свету из окна, отчего жмурятся и слезятся. Вспомнив о новом скейте и длинном спиннинге, что подарила Фрэнку мама в его сне, он заулыбался и снова откинулся на подушки, медленно потягиваясь. Ох, как было бы здорово добираться до колледжа на этом крутом скейте, а потом, останавливаясь, наступать на него и ловить в воздухе, идя к воротам здания, гордо задрав нос. Фрэнк был так восхищен этим и даже не хотел понимать, что это всего лишь плод его фантазии. Но все-таки помимо радости он чувствовал какую-то тревогу. Она жужжала у него в груди все время: перед сном, во время него и еще сильнее ранним утром, но при воспоминании о ней в сердце кололо от восторга и чего-то еще. Так что же это такое? Фрэнк приподнялся на локтях, хмуря брови и пытаясь разлепить веки. Когда мутные глаза встретились с цифрами на будильнике, его будто окатили ледяной водой. Какого черта он делает в кровати?! С бешеным взглядом Фрэнк вскочил на ноги и стал истерично натягивать на себя легкую одежду, прыгая на цветастом ковре, но, вспомнив, что на первом этаже по-прежнему спят его мама и племянники, он на цыпочках стал спускаться по лестнице, опираясь на деревянные стены. Пробравшись на кухню, парень взял из холодильника приготовленный с вечера контейнер и кинул его в свой рюкзак, после направляясь в коридор. Надев рваные кеды, Фрэнк бросился из дома, не заботясь о том, что хлопок двери мог разбудить домашних. Тонкие палочки и густая трава хрустели под ногами, пока парень бежал сломя голову, руками прочищая себе путь сквозь ветки деревьев и большие листья молоденьких пальм. Его тропинка к побережью лежала через густой тропический лес, отчего его икры и руки всегда были в резких красных полосах. Ох, а ведь ему в шесть часов уже нужно быть на месте, он не должен опаздывать! Хоть и от представления того, как он заметит на их камне теплые слова, коряво начерченные отсыревшем мелом, с указанием нового времени встречи, кололо в низу живота, но увидеть того, ради кого он поднимается в такую рань, хотелось намного больше. И наконец-то, отогнув последнюю ветку и перепрыгнув через груду камней, заросших мхом, Фрэнк ступил на еще холодный песок. Парень тяжело дышал, но улыбка, как и всегда, растянулась на его губах, когда на рассвете он снова увидел это чудо. Его ноги, будто онемевшие, сами мягко брели по пустынному пляжу, когда глаза приковывало то, что можно описать единственным словом — гармония: этот шелковый туман, оставляющий следы в виде капелек росы на широких листьях, огненные лучи восходящего солнца, пронзающие такое далекое сиреневое небо, шум мягких карибских волн, легко бьющихся о песок, и, конечно же… он. Иссиня-черная макушка как всегда ярко выделялась на фоне оранжевой, будто бы густой, воды, а тонкие длинные руки снова опирались на камень, что, казалось, вырос посреди моря. Фрэнк остановился, чувствуя мокрый песок под ногами, и, не отрывая взгляда от неба и его чуда, начал самозабвенно стягивать кеды. Кинув рюкзак на землю, парень шагнул вперед, чувствуя босыми ногами теплую утреннюю воду, и, будто очнувшись, прибавил ходу, быстрее сокращая расстояние между ним и камнем. Фрэнк буквально чувствовал, как его душа клокотала чуть правее сердца, как все его тело будто наполнялось и раздувалось от чего-то великолепного, как его губы сами по себе снова расплывались в улыбке. И спустя мгновенье Фрэнк готов был просто упасть и захлебнуться в воде, потому что ответная улыбка была всем, ради чего он просыпался каждое утро каждого дня. А на сегодня главная задача была выполнена, ведь он обернулся. С берега он выглядел обычным пареньком, таким крошечным, таким бледным и таким… романтиком. Казалось, что он так заворожен картиной неба, что его разум отключен от реальности, но как бы не так. Он был начеку. Стоило только легкому плеску воды донестись до его ушей, как вокруг его глаз появились морщинки от широкой улыбки, а сам он резко повернулся на шум, светя своими влажными глазами. — Фрэнки! — высокий голос пронзил умиротворенность карибских волн и потонул, оставляя лишь тепло в груди Фрэнка. Парень уже пытался плыть, находясь почти по шею в воде, но затем остановился, добродушно улыбнувшись, когда услышал громкий всплеск воды рядом с их камнем и заметил, как огромный хвост скрылся в оранжевых волнах, блеснув плавниками. Он был не таким уж и обычным пареньком-романтиком, каким казался со спины. Ведь когда у с виду обыкновенного человека жабры, чешуя на ребрах и гигантский рыбий хвост вместо ног — это странно, не правда ли? Он непременно был бы чудом для всех тех людей на земле, что веками пытаются найти доказательства существования русалок, или для тех, что просто не верят в эту глупость. Но стал чудом он только для Фрэнка. Парень немного вздрогнул, когда длинные пальцы показались из воды и коснулись его мокрой прилипшей к груди майки, оборачиваясь вокруг шеи. А сам хозяин этих рук глубоко выдохнул, оказываясь на поверхности и тесно-тесно прижимаясь щекой к щеке Фрэнка в приветственном жесте, как это делали у них под водой. — Я так скучал по тебе всю эту ночь, Джерард, — прошептал парень ему на ухо, заправляя черные мокрые волосы за уши Джерарду, а тот забавно рассмеялся. — Но, тем не менее, ты опоздал. Я уже хотел уплыть, — с деланной строгостью произнес Джерард, ероша волосы парня и все-таки показывая свою улыбку взглядом. — Давай, кто первый до берега! — Эй, ты же знаешь, что я не умею плавать! И, если ты не забыл, у меня нет хвоста! — Фрэнк кричал уже вслед уплывающему Джерарду, который быстро достигал берега. Цокнув языком, парень все-таки поспешил оказаться рядом с Джи, разгоняя воду перед собой руками и медленно идя по дну. Джерард всегда так делал, но Фрэнка только забавляло это ребяческое поведение, и ведь он даже не подозревал о возрасте его русалки, что выглядел очень молодо. — Копуша, у меня есть для тебя сюрприз, — прокричал Джерард, приставляя ладонь ко рту и хихикая над недовольным выражением лица Фрэнка, который наконец-то сел рядом с ним на дно. Его ноги и хвост Джи находились в прозрачной воде, и можно было заметить, насколько хвост был длиннее и мощнее ног. Парень только сейчас увидел, что на плече Джерарда висела маленькая плетеная сумка, в которой тот незамедлительно начал рыться, загадочно улыбаясь. — Ну, и что же за сюрприз? — Сейчас… вот, — Джи протянул ладонь, на которой лежали две мокрые морские звезды. — Красная для тебя, а синяя для меня. — Боже, Джерард, они такие красивые, — прошептал парень, осторожно беря в руку свою звездочку. — А почему моя именно красная? Это что-то значит? — Нет, просто синяя больше подходит моему тону кожи и волосам. Этот простой ответ вызвал смех у Фрэнка, потому что обычно Джи был действительно романтичным и искал в каждом событии или предмете что-то судьбоносное. А сейчас он выглядел невозмутимым, хоть и тоже хихикнул. — Эти существа такие прекрасные… — пробормотал Фрэнк. — Между прочим, у них есть научные имена. Мою зовут Голубая Линкия, а твою — Красная Фромия. Они очень редко здесь водятся, и я облазил все дно, чтобы их найти. Эта звезда может стать новым жителем в твоем аквариуме, — он улыбнулся краешком губ, наблюдая, как Фрэнк осторожно гладит звезду в своих ладонях. Парню было известно, что Джерард очень увлекался разными видами раковин, кораллов, морских звезд и прочими существами. Его плетеная сумка всегда была наполнена такими экземплярами древних существ и бумагой из спрессованных водорослей, на которой писали в подводном мире. И Фрэнк всегда любил слушать его рассказы о существах, наполнявших его мир, о красоте морского дна, о забавных рыбах-клоунах или о светящихся в темноте фитопланктонах. — Спасибо, Джерард, — прошептал Фрэнк, придвигаясь к Джи, что облокотился на мокрый песок, смотря на парня из-под тяжелых век. Тот еще немного наклонился и легко коснулся его губ своими, кладя руку на гладкую чуть голубоватую кожу Джерарда. В ту же секунду они почувствовали, как целая волна брызг полетела на них, а затем рассмеялись, потому что Джи никак не мог научиться держать себя в руках, когда целовался, отчего его хвост сходил с ума, начиная дергаться, шлепая по воде. — У меня тоже есть кое-что для тебя, — спохватился Фрэнк, резко вставая на ноги и морщась от мокрых шорт, прилипающих ко всем местам. — Стой! Можешь помочь мне добраться до берега? Хочу полежать на теплом песке, — Джерард мило улыбнулся, так широко распахивая свои огромные глаза, что этому нельзя было противостоять. Каждый раз после этой просьбы Фрэнку казалось, что с этой задачей он легко справится, потому что будь Джерард обычным человеком, то его тело наверняка было бы крошечным, худеньким и низеньким. Но вместе с хвостом он весил целую тонну. Фрэнк любил смотреть на то, как Джерард блаженно жмурится, когда его гладкие ладони касались горячего песка. Фрэнк любил смотреть на то, как мелкие чешуйки на хвосте переливались изумрудом в ранних солнечных лучах. Фрэнк любил смотреть на то, как небольшие полосочки жабр на бледной шее раскрываются при каждом его вздохе свежего воздуха. Фрэнк мог просто часами сидеть и наблюдать за Джерардом, ведь он до сих пор не мог окончательно осознать, что перед ним находится такое необычное разумное существо. Существо, которое делит с ним сердце и душу на двоих. — Сколько времени мы уже вместе, а я все еще не могу поверить, что со мной рядом такое волшебство, как ты, — пробормотал Фрэнк, улыбаясь смеху Джерарда. — Уже семь лунных фаз, — ответил Джи, утягивая Фрэнка за собой, ложась на песок и кладя голову ему на влажную грудь. — Чего? — Ну, шесть месяцев. Мы вместе шесть месяцев. — Серьезно? Время пролетело так быстро… ты помнишь, как мы встретились? — спросил Фрэнк, накручивая на палец черные волосы Джерарда, чувствуя полуобнаженными ногами скользкие плавники его хвоста, что нежно поглаживали холодную от воды кожу. И, конечно, Джи все помнил. Каждый из них будет помнить тот день до самой последней секунды их жизней.

***

Легкие переборы испанских мелодий струились из-под пальцев, плавно передвигающихся по струнам старой гитары. Теплый, густой запах булочек с корицей витал в воздухе, впитываясь в клетчатые и покрытые вагонкой стены, сохраняя чувство уюта в маленьком деревянном доме на окраине Пуэрто-Рико. Фрэнк по обычаю лежал на скрипучем диване в гостиной и играл с детства знакомые песни, позволяя маме так же наслаждаться мелодиями, пока она готовила десерт к сегодняшнему обеду. Атмосфера была наполнена умиротворенностью, что нарушилась шарканьем тапочек по ворсистому ковру. — Фрэнки, может быть, съездишь, проверишь, где Эндрю и Лори? Скоро обедать, — тихо сказала миссис Айеро, вытирая руки о фартук. — Да, конечно. Уже сидя на своем синем велосипеде, Фрэнк снова вернулся к мыслям, которые часто мучили его. Он забывался, только когда играл на гитаре. Но эти мысли были вполне нормальными, ведь ему уже 19, а на его губах еще не застыло ни одного искреннего поцелуя. Серьезно, Фрэнк либо неудачник, либо не очень симпатичный, чтобы в него был кто-то влюблен. Он ни разу не целовался в губы, за исключением своей мамы еще в детстве. Колеса велосипеда будто бы скулили вместе с его сердцем, которому не хватало близкого человека. Пусть это и глупо, но его самооценка падала с каждой секундой, хоть у него и было много друзей, которые заверяли, что Фрэнк отличный парень. Но это еще ничего. Самым ужасным было то, что его мама начала о нем беспокоиться. Однажды она осмелилась спросить, что, возможно, его ориентация уходит слегка в другую сторону, и парень скрывает это от нее, но Фрэнк заверил, что все в порядке, просто всему свое время. Но это время так и не наступало. Свернув с каменной дорожки, Фрэнк направился по прямой к густому лесу, в котором обычно гуляли его кузены — Лори и Эндрю. Каждое лето они проводили в Пуэрто-Рико, приезжая к своей бабушке и дяде из холодного Белльвилля. Фрэнк готов был провести с ними всю жизнь, играя и заботясь о Лори и Эндрю, потому что это были лучшие в мире близнецы. Такие веселые, энергичные и изобретательные. Фрэнк так расстраивался, когда наступал сентябрь. Бросив велосипед на тропинку, парень отправился пешком в тропический лес, наслаждаясь чистым воздухом. Треск веток под ногами, щебетание птиц, журчание воды из крошечного водопада где-то далеко и шуршание листвы — это было даже уютней, чем домашняя атмосфера. Спустя около получаса Фрэнк все же понял, что ребята забрели куда-то в глубокую чащу. — Эндрю! Лори! Где вы? — прокричал Фрэнк, перешагивая через муравейник. — Вот черт. Спустя еще полчаса Фрэнк был уже весь в поту и укусах от комаров, а лес ему казался не таким уж и уютным. Еле пробравшись через широкие листья, парень остановился и просто ахнул. Это было самым потрясающим местом, которое он когда-либо видел. Сине-зеленая вода маленького водоема шумела от того самого крошечного водопада, раскидистые ивы по берегам закрывали это местечко от лазурного неба, а каменная тропинка будто выросла прямо из воды. Воздух был наполнен какой-то чудесной золотой пылью, а пение птиц здесь затихало. Фрэнк зачарованно присел около воды и зачерпнул немного в ладони, чтобы умыться. Сев на ближайший камень, он посмотрел в свое расплывчатое отражение. «Ну и что во мне не так?» — думал Фрэнк, — «Может быть, я просто слишком скромный, чтобы познакомиться?» Возможно, это и было правдой, а, может быть, истинным объяснением были слова Лори — маленькой девочки, которая всегда пыталась помочь Фрэнку в этом плане. «Просто тот, кому ты нужен, еще не нашел тебя. Успокойся и научись ждать», — все время повторяла она, когда Фрэнки грустил. Из этих мыслей парня вывело отражение в воде удивленных глаз немного дальше него. Резко подняв голову, Фрэнк успел заметить только всплеск чистой воды рядом с большим камнем, заросшим мхом в самой середине водоема. Но никого уже не было. — Эй? .. Здесь есть кто-нибудь? Его сердце шумно бухало в груди, а тело покрылось мурашками. Будто его окатили ледяной водой. Может быть, это и глупо, но Фрэнк испугался; это было неожиданно, да и кто знает, кто может водиться в этом неизведанном водоеме. Но сейчас он был уверен, что это была никакая не рыба или крокодил. Боже, он готов был поклясться чем угодно, что видел в отражении силуэт человека! Фрэнк был как раз в том состоянии, чтобы доверять самому себе. Парень еще раз заглянул в воду и только сейчас понял, что этот водоем был по-настоящему глубок. Дна не было видно совсем, и, очевидно, он выходил в море, потому что не очень далеко от парня водоем струился в глубоком и широком русле по направлению к «большой воде», скрываясь в тонких ветках ив. И почему-то ему снова казалось, что за ним наблюдают. Сделав вид, что смотрит в воду, Фрэнк стрельнул глазами на место около того камня. И, Господи, он чуть не потерял дар речи! Из голубоватой воды выглядывал парень или девушка — видно было только по кончик носа — с мокрыми черными волосами, которые прилипали к щекам. Судя по густым бровям, это все-таки был мужчина, и, казалось, что он был зол или сосредоточен. Если это вообще был человек, конечно! Первое, что пришло в голову Фрэнка, что это существо какой-нибудь утопленник из тех самых фильмов ужасов: голубоватая кожа, слипшиеся волосы и убивающий холодный взгляд. Это казалось очень пугающим, потому что Фрэнк действительно боялся глубины. Мужчина в воде не двигался, а Фрэнк продолжал смотреть на него с открытым ртом, но, собравшись с мыслями, парень решил, что этот человек просто хотел искупаться здесь, или над ним кто-то подшутил, украв его одежду, поэтому он не может вылезти из воды. Ведь его кожа была на самом деле голубоватой и, скорее всего, от холода. — Эм, тебе нужна помощь? Я Фрэнк, и… — пробормотал Фрэнк, на что глаза парня округлились и залились испугом, почему он и стал отплывать назад, скрываясь за камнем. — Эй, стой! Я ничего не сделаю плохого. Просто… если нужна помощь… Ты не замерз там? Ответом ему послужило только легкое покачивание воды. Успокоив свое частое дыхание и поднявшись, Фрэнк решил, что должен помочь этому человеку или хотя бы выяснить, что он здесь делает и чего боится. — Подожди… Я сейчас, не уходи, — снова пробормотал Фрэнк, ступая на первый камень своеобразной «тропинки» посередине водоема. Балансируя руками, парень быстро приближался к камню, за которым все еще прятался человек, в тайне наблюдая за странным Фрэнком. — Фух… Надеюсь, тут все-таки не очень глубоко, потому что если я соскользну, то… — но ему не суждено было договорить, потому что его правая нога не устояла на скользком камне. Фрэнк полетел прямо в воду, оглушая своим криком и всплеском воды весь лес, но все-таки его рукам удалось во время схватиться за камень, который, казалось, уходит в глубину на несколько километров. — Вот черт… — промямлил Фрэнк, плюясь водой и пытаясь снова забраться на камень. Его бежевые шорты насквозь промокли, как и футболка, отчего коже становилось очень некомфортно. Сидя на камне и опустив ноги в воду, Фрэнк вдруг услышал хриплое, но мягкое хихиканье прямо из-за огромного камня, что был неподалеку. — Ясно, значит тебе смешно. Я, между прочим, чуть не утонул, идя к тебе на помощь, а ты смеешься, — сам усмехнулся Фрэнк. — Показал бы хотя бы свое лицо. И он показал. Пугливо, но он сделал это. Губы Фрэнка разомкнулись от удивления, потому что это лицо было самым необычным и великолепным, что он видел в своей жизни. Парень в воде убрал волосы с лица на затылок, и теперь его голову было видно полностью, ровно по шею. Кожа была по-прежнему голубой, а глаза — странно большими и удивительно ярко-зелеными. У него практически не было ярко выраженных скул, а губы застыли в скромной улыбке. Он подплыл чуть ближе к Фрэнку, так же смотря на него снизу вверх изучающим взглядом, а сам Фрэнк потянулся к его лицу. — Господи, ты… ты такой чудесный. Твои глаза такие огромные, а кожа… Я так хочу… — Фрэнк почти коснулся его щеки, но тут это прекрасное лицо исказилось в гримасе ярости, а из тонких губ раздалось оглушительное шипение. Огромные глаза сощурились и казались злыми, но Фрэнк все-таки успел заметить в них лишь только страх, когда отдернул руку. Парень скрылся в глубине, и последнее, что успел увидеть Фрэнк — тонкая рука, отталкивающаяся от большого камня. Тонкая рука с голубыми перепонками между пальцев… — Дядя Фрэнк! Эй! Что ты там делаешь? — вдруг до ушей парня донеслись голоса ребят, что стояли на берегу и махали руками. Сердце Фрэнка колотилось от недоумения, а глаза казались бешеными. Он надеялся, что просто не сошел с ума. — Ох.. Я просто. Черт, где вы ходили, я везде вас искал! Мама уже, наверное, волнуется, — ответил Фрэнк, придя в себя и направляясь к берегу по камням. — Но это место такое красивое. Мы вернемся сюда еще? — спросил Эндрю, щелкая на фотоаппарат небольшой водопад. — Вернемся, обязательно вернемся, — прошептал Фрэнк, последний раз за сегодня смотря в отражение и уходя вместе с кузенами в лес. Он не знал, придя он завтра, будет ли этот парень (а парень ли это?) снова здесь. И тем более, он не знал, что сейчас это самое чудесное существо провожает его взглядом, выглядывая из-за камня, и точно отмечает про себя, что просто обязан еще раз увидеть Фрэнка.

***

— Помню, как сейчас, что у меня тряслись руки от страха и любопытства. Ты выглядел очень забавным и неуклюжим. Это показалось мне таким милым, — бархатно проговорил Джерард, вплетая в короткие волосы Фрэнка размокшие цветы из своей сумки. Ему так нравилось прикасаться к его сухим волосам, потому что для него это было необычно. Ему так нравилось вообще прикасаться к Фрэнку, ведь через эти касания он будто обнимал весь наземный мир своими тонкими пальцами. — Эй, почему это я выглядел неуклюжим! Если бы ты подплыл ближе, я бы не упал. Ты вообще зашипел на меня. Со своими маленькими зубками и этим звуком ты был похож на кошку, увидевшую пылесос, — рассмеялся Фрэнк, чуть задирая голову, чтобы видеть Джерарда, что лежал выше него. — Я не понял твоего сравнения, но все равно — заткнись. Джерард наклонился чуть ниже, впиваясь в губы Фрэнка поцелуем. Он придерживал его за подбородок, но потом просто легко начал гладить по щеке, продолжая целовать и улыбаться, как, впрочем, и Фрэнк. Тот обернул свои руки вокруг талии русалки, чуть не кладя их ему на шею, но вовремя вспоминая, что это помешает дыханию Джерарда, а затем резко перевернулся, оказываясь сверху и расслышав еле слышный писк под своим ртом. Фрэнк продолжал нежно ласкать теплые губы Джерарда, в одно мгновенье немного отстраняясь и проводя по нижней кончиком языка, слегка нажимая. Джи закатил глаза и отозвался шумным выдохом, послушно раскрывая губы и сильнее сжимая волосы парня в своих руках, отчего цветы посыпались прямо на его лицо. Но им было все равно, особенно когда язык Фрэнка мягко скользнул по языку Джи, по небу, а затем снова по припухшим губам. Джерард нерешительно отвечал, думая о том, что он променял бы весь чертов подводный мир ради того, чтобы высохнуть до смерти здесь, под телом Фрэнка, с нежным поцелуем на губах. Но когда воздуха перестало хватать даже при дыхании с помощью жабр, а руки парня стали оглаживать его чешую по бокам, спускаясь к основанию хвоста, Джерард почувствовал себя неуютно или, правильней сказать, напугано, потому что это немного выходило за рамки. — Фрэнки… — прошептал он, тяжело дыша, — у тебя, кажется, тоже было кое-что для меня, ведь так? — Ох, да, точно, — Фрэнк улыбнулся во весь рот, последний раз чмокая Джи в губы и просто поражаяся, насколько его глаза были большими и великолепными, как ни у одного человека на Земле. Парень поднялся на ноги и подбежал к своему рюкзаку, с легкостью доставая контейнер и возвращаясь к Джерарду, который, поднявшись на локтях, заворожено наблюдал за ним. — Чего ты так уставился? Со мной что-то не так? — спросил Фрэнк, глядя на свое тело. — Ты так красиво ходишь. Единственное, что сказал Джи. Это был самый странный комплимент, который Фрэнк слышал за свою жизнь, но также и немного грустный. Джерард много раз повторял, что иметь прекрасные ноги — его главная мечта, но, ясное дело, несбыточная. Особенно он пожалел о том, что он такой, какой есть, когда впервые за всю историю подводного мира показал всего себя… человеку.

***

Джерард уже и не помнил, что им управляло, когда он посмел так близко находиться рядом с человеком. Точно не разум. Но сейчас он ясно понимал, что никогда никому не расскажет об этом, даже родному брату, и не вернется в то маленькое озеро, которое по случайности нашел в тот день. Но главной проблемой было то, что ему хотелось этого. Хотелось еще раз почувствовать руку этого парня на своей щеке, его взгляд и услышать его голос, потому что… это было невероятно. Ведь этот человек совсем не отличался от него! Господи, они же так похожи движениями, лицами и руками. Но так думал только Джерард, потому что не хотел признавать, что все это неправда. Перемещаясь мимо розовых коралл, Джи заметил стайку мелких рыбешек, чешуя которых переливалась под утренними лучами солнца, пронзающими стеклянную гладь воды. Он улыбнулся этой красоте, проплывая прямо сквозь «серебристый отряд», выставив руки вперед, отчего рыбки ринулись в разные стороны. Джерард направился к поверхности воды, выныривая и сталкиваясь с прохладным воздухом. В шесть утра обычно на побережье никогда не было людей, поэтому Джи вдоволь мог насладиться теплым ветром, шелестом сухих деревьев и небом. Просыпающимся небом. Просияв своей голубой улыбкой, он направился прямиком к знакомому с детства скалистому рифу на мелководье. Кинув всегда мокрую вязаную сумку-рюкзак на каменный берег, Джерард, благодаря сильным рукам, забрался на скалу, с которой прекрасно можно было наблюдать за дрейфующими лучами, что подчинялись законам Вселенной. Он любил это. Любил на несколько минут забыть о том, кто он, забыть о семье и о надоевшей воде. Любил помечтать о земле, о горячем песке и о велосипедах, о сухих теплых простынях и о красивых ботинках, о самолетах, пронзающих облака, и о танцах. Обо всем, чего он никогда не узнает. — Эй! Это ты? Парень из леса? — Джерард распахнул огромные глаза, чуть не поперхнувшись теплевшим воздухом. В такое время он никогда не видел поблизости людей сколько себя знал, а сейчас вся его душа ушла в плавники, только услышав тот знакомый баритон. Даже не обернувшись, Джи прыгнул в воду прямо с головой и только спустя пару минут вспомнил, что забыл свою сумку на рифе. Тем временем Фрэнк аккуратно положил удочку рядом с ведерком, наполненным рыбешками, и медленно спустился к месту, где только сейчас сидел Джерард. Парень был уверен, что это он, потому что Фрэнк еще не видел более странных людей. «Этот парень снова купается? Купается в шесть утра?» — думал Фрэнк про себя. — «С ним явно что-то не так.» И ответы на свои вопросы он решил поискать в этой вязаной сумочке на берегу. Конечно, это неприлично — рыться в чужих вещах, но скрываться под водой вот уже три минуты от недавнего знакомого — тоже не из хорошего тона. Распахнув сумку, Фрэнк надеялся найти сменную одежду или бумажник, но никак не заплесневевшие монеты, почерневшие серебряные цепочки и несколько морских звезд. Вдобавок ко всему в ней был плохо наточенный ножик и жесткая кисточка. Вдруг бледные руки резко выхватили сумку, отчего Фрэнк даже ахнул, а его взгляд устремился в эти огромные глаза. И сейчас он понял, что скучал по ним. Фрэнк знает, что это глупо, но это действительно так. Джерард грозно уставился на парня, прижимая к себе сумку, но все-таки не торопясь уплывать. — Откуда у тебя все эти вещи? — спросил Фрэнк, не отрывая взгляда от глубинных зрачков. Глаза Джи забегали, потому что он не должен так близко находиться рядом с человеком, чувствовать его дыхание на своем носу и уж тем более отвечать на его вопросы, хоть это происходит уже в четвертый раз. Но… ему так хотелось. — На дне. Я нашел их на дне около мелководья, — просипел Джерард, даже не смотря Фрэнку в лицо. «Ох, его тоненький голос великолепен. Такой звонкий и медовый одновременно, » — заворожено размышлял Фрэнк. Ему снова хотелось коснуться этого парня, поговорить с ним, смотреть в его глаза и слышать его частое дыхание. Но вдруг он вспомнил о его руках. Его странных пальцах, что не давали ему уснуть столько ночей. После первой встречи они виделись еще три раза, сначала на том же озере, а затем в корабельной бухте. Они неловко разговаривали там, где никто их не видел, и каждый раз Джерард находился по шею в воде. А в конце их встреч все время куда-то уплывал, даже не оправдываясь, что выглядело ненормально, но Фрэнк все равно считал его удивительным. Наверное, потому что уже был влюблен в него с первого взгляда, как бы шаблонно это не звучало. — Ладно, а что ты здесь делаешь в такую рань? — осторожно спросил Фрэнк. — А что ты здесь делаешь в такую рань? — Джерард поджал губы. Он чувствовал себя охотником, у которого есть право только на один выстрел и, если он промахнется, то угодит в смертельные сети. — Ох, моя мама любит рыбу, поэтому я на рыбалке. Мне не очень нравится это делать, когда много людей. Кстати, я так и не сказал тебе свое имя. Я Фрэнк, — парень протянул руку в надежде на то, что Джерард сделает то же самое, и тогда он посмотрит, что не так с его руками. Но парень в воде лишь нахмурился. — Просто скажи, как тебя зовут. — Я Джерард. И ты уже говорил свое имя, — пугливо произнес Джи. «Боже, это самое прекрасное имя, что я слышал,» — снова мечтал Фрэнк. — Что ж, мы могли бы погулять, если ты хочешь. Сейчас очень красиво, когда наблюдаешь за небом с берега. Пойдем? — ох, сердце Фрэнка колотилось, скандируя просьбы и надежды. — Я… я не могу. М-мне нужно уплывать.. — сейчас Джерард был загнан в тупик, но прохладный ветер леденил его затылок, будто прося остаться. И ведь он был солидарен с ветром, но его законы хотели другого, хоть Джерард и дорожил каждой их встречей, вспоминая все до последнего вздоха перед сном. Он просто был не в состоянии поверить, что человек может быть настолько добрым, стеснительным и доверчивым. Наверное, потому что уже был влюблен в него в первого взгляда, как бы шаблонно это не звучало. — Что? Снова уплыть? Ты собрался под воду? — удивленно воскликнул Фрэнк, уже намереваясь броситься за ним, потому что он не хотел снова потерять из виду это чудо. Да, именно так. — То есть… Я не должен. Просто оставь меня, хорошо?! — нервно крикнул Джерард, отплывая немного назад, но только он хотел развернуться и нырнуть в глубину моря, как вдруг услышал громкий всплеск и почувствовал миллионы брызг на своей коже. Громко ахнув, Джерард немедленно бросился под воду, хватая за руку Фрэнка, что неумело бултыхался, разрезая воду ладонями и жмуря глаза. Обхватив руками его худое тело и крепко прижав к себе, Джерард быстро вынырнул на поверхность, отчего Фрэнк начал громко кашлять, плюясь морской водой. Джерард продолжал обнимать его, не заботясь о том, что их могли увидеть, сейчас для него не было ничего важнее Фрэнка. — Почему? Почему вы все от меня убегаете? Все время. Я что, настолько глупый или страшный? Или это потому, что я неуклюжий? — говорил парень через кашель, облокачиваясь о скалистый берег и протирая глаза. — О чем ты говоришь? — недоуменно прошептал Джи. — О том, что я тот, кто не может обрести то, чего хочет больше всего в этой жизни! Как самый большой церковный колокол эти слова ударили Джерарда по ушам. Он, тот кто имеет несбыточную мечту, встретил человека, у которого есть ноги, но при этом испытывающего то же самое чувство! Так, может, это что-то значит? — И чего же у тебя нет? — спросил Джерард, чувствуя похолодевшую кожу Фрэнка своими руками. — Того, кто смог бы меня полюбить. Кто бы захотел проводить со мной все свое время, — прошептал Фрэнк, опуская взгляд на плечи Джерарда, лишь бы не смотреть ему в глаза — слишком близко. — Ты так мне понравился. После того дня в лесу я не мог забыть о тебе, хоть совсем ничего о тебе и не знаю. Я просто подумал, что это то, о чем говорила Лори, что ты тот, кто нашел меня, а я дождался. Но ты так же хочешь сбежать от меня, как и все остальные. Джерард не уловил точной сути его слов, но колотящееся сердце подсказывало, что речь идет о настоящей любви. Фрэнк влюблен в него? Но это же невозможно. Точнее, это не должно быть взаимно! — Мне нельзя находиться рядом с тобой. Но это не значит, что я не хочу. Я хочу доверять тебе, Фрэнк, — сказал Джерард, чуть хмуря брови, будто собрался рассказать парню что-то до ужаса трагичное. Джерард и остальные жители подводного мира, как ни один человек на Земле, понимали, что значит любовь. Насколько сильна она может быть и насколько важна для каждого, потому что жизнь под водой настолько опасна, что находиться долгое время в одиночку было равносильно смерти. Всем нужен был партнер, который мог бы отдать за тебя свою жизнь. По этим чарующим песочным глазам Джерард осознавал, что видит эту безграничную любовь, всю до капли адресованную ему. Ту самую, о которой часто рассказывала ему мама, готовя к взрослой жизни. Джерард чувствовал, как холодное тело Фрэнка дрожало в его руках, как парень смотрел на него с немой просьбой остаться, как он просил доверять ему и быть верным с ним, как он слепо пытался найти защиту в нем — в пугливой молодой русалке. Руки Джерарда тряслись, — он собрался сделать то, чего так остерегаются остальные русалки, и чего еще ни один человек не видел за свою жизнь. Он понимал, что рискует всем его родом, его видом, потому что, сделав ошибку, доверившись Фрэнку, каждого из его родни и знакомых могут истребить. Но он решил, что пожертвует самым дорогим, ради того, чтобы быть с Фрэнком настолько честным, насколько он никогда не был ни с кем. — Что ты делаешь? — спросил Фрэнк, когда Джерард отпустил его и чуть подтолкнул к рифу. — Сядь на берег чуть подальше, я должен тебе кое-что показать. Но помни, я доверяю тебе как себе, — прошептал Джерард. Фрэнк недоуменно выполнил его просьбу и стал наблюдать за этим странным парнем, что покорил его сердце. Джерард развернулся спиной, ставя ладони на скалистый берег, и резко запрыгнул, садясь на холодный камень, но так и не поворачиваясь. Первое, что привлекло внимание Фрэнка — это голубоватая кожа спины. Она была такая ровная и плотная, словно у дельфина, что парень не смог сдержать удивленного вдоха. А вторым оказались маленькие пятнышки, что усыпали его бока, плавно переходя на талию. Они поблескивали зеленовато-серебристым цветом, и, приглядевшись, Фрэнк вдруг понял, что это не что иное, как… рыбья чешуя! — Я доверяю, доверяю, доверяю тебе… — бормотал под нос Джерард, жмурясь, представляя, как сейчас Фрэнк раскрыл рот от шока. Он сделал последний вдох, и вдруг в небо взмыли тысячи серебристых брызг, шумно, водопадом отправляясь обратно в синюю глубину или усыпая огромный, огромный, просто невероятный позеленевший хвост, что с громким шлепком рухнул на скалистый берег прямо перед носом Фрэнка. Джерард медленно поднял веки и заметил, как парень бегал сумасшедшими глазами по телу, а его рот резко и гулко выпускал клубы углекислого газа. — Эт-это… — Фрэнк стал отползать чуть дальше от существа, лежащего перед ним, продолжая держать рот широко открытым. Мало сказать, что это произвело на него неизгладимое впечатление. Он просто не верил своим глазам! Перед ним самая настоящая русалка?! Одна из тех, что упоминалась в диснеевском мультфильме, только намного правдоподобнее? Фрэнк просто не знал, куда смотреть, да и можно вообще смотреть, потому что он не был уверен в том, что это существо безопасно. И тогда, спустя уже пять минут, он взглянул в глаза этому чуду природы. Но ничего, кроме любви и обычной, такой естественной человеческой надежды, он в них не увидел. Ни угрозы, ни ярости, ни животной беззащитности. Парень по-прежнему находился в немом шоке, но ему удалось вспомнить те несколько дней, в которые он действительно считал Джерарда обычным. Может быть, немного странноватым, но, по крайней мере, человеком. Он был общительным, смешным, добрым и загадочным; таким, что Фрэнк позволил себе влюбиться в него. И в этих больших глазах он все еще видит того Джерарда, но особенности его тела не дают мыслить здраво. Пересилив себя, Фрэнк все-таки на коленях подполз ближе, не отрывая взгляда от хвоста, и уже машинально занес руку, но во время остановился: — Можно? … — шепотом спросил парень, испуганно глядя на Джерарда. Тот медленно кивнул, прикрывая веки, и тяжело вздохнул, чувствуя на своем влажном хвосте прохладные пальцы. Фрэнк был поражен: он трогал настоящий, чуть подрагивающий хвост русалки, что лежала рядом с ним. Сначала он решил, что это глупая шутка. Возможно, это костюм или муляж, а Джерард — тупой обманщик, в мыслях смеющийся над ним. Но прикоснувшись к этому существу, Фрэнк понял, что все, о чем он думал — полный бред. Чешуйки такие блестящие и прекрасные, такие теплые, немного склизкие и мягкие на ощупь. Проведя всей ладонью вверх по хвосту, и продолжая вести по плотной талии, еле касаясь тела кончиками пальцев и съезжая к бокам, Фрэнк вдруг услышал томный, слегка нервный выдох чуть выше своего лица. Для русалок это было достаточно интимно, особенно касания к хвосту, но Джерард не сопротивлялся, ведь Фрэнк не знает об этом. — Извини, я просто… Тебе что, больно? — забеспокоился Фрэнк. — Нет, — чуть улыбнулся Джерард, не открывая глаз, — можешь делать, что хочешь. Я… я не сделаю тебе ничего плохого, Фрэнки. От первых слов Джерарда после произошедшего парень задышал еще чаще, продолжая рассматривать его тело, не меняя взгляд на спокойный. Он изучал его пальцами. Кожа Джерарда была такой плотной и совершенно без пор, такой голубоватой в утренних лучах, но все же довольно теплой. Его тазобедренные кости были чуть длиннее, чем у людей, уходя дальше в хвост. Грудная клетка была сильно сплюснута по бокам, как у рыб, скорее всего, из-за плавания в горизонтальном положении. Его шея была тонкой и длинной, на которой за волосами скрывались крошечные прозрачные жаберки, что часто-часто шевелились. А его лицо… оно было обыкновенным, человеческим, не считая крупных глазниц и ярких больших глаз, наверное, служивших для улучшенной ночной видимости. Но хвост. Хвост был, несомненно, рыбьим, с длинными плавниками, и таким же сплюснутым, как и остальное тело. Все это было невероятным. — Так… Получается, ты-ты.. — заикался Фрэнк, тяжело поднимая взгляд с необычного тела. Все, что он увидел перед собой — это ладонь, неестественно длинные пальцы которой были соединены кожистыми перепонками. — Да. Я русалка, — по-доброму улыбнулся Джерард, но в его глазах можно было заметить грусть, ведь, кто знает, Фрэнк может и убежать в любую секунду. Но парень не сделал этого. Может быть, первыми мыслями и было смыться подальше от этого существа, но теперь он все еще шокировано, протягивает свою <i>обычную ладонь, сцепляя пальцы с пальцами русалки.

***

— Джерард, мы уже столько времени знакомы, и я так много знаю о подводном мире, благодаря тебе, но за это время я так и не спросил… каким образом это все произошло? — Фрэнк кончиками пальцев поглаживал живот русалки, что облокотилась на его грудь, сидя на песке. — Фсмыфле? — чуть оборачиваясь, пробормотал Джи с набитым ртом, отчего Фрэнк еле сдержал смех. Джерард жадно поглощал великолепный чизкейк, приготовленный мамой Фрэнка, и вновь убеждался в том, что просто обожает миссис Айеро, хоть никогда ее и не видел. Он уже любил ее за все эти десерты, булочки и кукурузные чипсы, сделанные ее драгоценными руками. Фрэнк каждый раз приносил Джерарду что-нибудь новенькое, от чего тот был в восторге, потому что скудный набор пищи в подводном мире был минимален, чтобы им гордиться. — Я имею в виду, откуда вы взялись? Люди же, если доверять ученым, произошли от общего с обезьянами предка, тогда… от кого произошли вы? … Джерард улыбнулся и, проглотив последний кусочек, окончательно расслабился в руках любимого. — Мы произошли от тех же, от кого произошли и вы. Знаешь, несколько сотен тысяч лет назад, когда еще первобытные люди населяли сушу, в районе Гренландии произошло что-то ужасное. Никто не знает, что именно: извержение вулкана, глобальное потепление или еще что-то. Люди мигрировали ближе к воде, но каждый из них выбрал свой путь: одни остались на суше, другие — покорили водную среду. Ты ведь знаешь, что такое эволюция? Мы приспосабливались к новым условиям и спустя столько лет стали неотделимой частью воды. —..Оу, вау… — прошептал Фрэнк, смотря на довольно улыбающегося Джи. — Получается, мы одно и то же. — Именно. Больше того скажу, еще до нашей эры, когда все мы стали сознательными существами, русалки и люди были за одно. Мы помогали друг другу, выручали и просто проводили время вместе, но потом настали плохие времена: войны, насилие, жестокость, и люди стали забывать о нашей дружбе, излавливая русалок, уничтожая и даже используя их в качестве пищи. Мы вынуждены были навсегда скрыться в глубинах океана и никогда не показываться людям. Нас с детства учат, что человек — это наш главный враг. Даже хуже, чем Белая Акула. Джерард тяжело вздохнул, а Фрэнк натянуто улыбнулся, крепче прижимая его к себе. — Эй, но я же не Белая Акула, правда? — Даже если бы ты был Морским Чертом, я бы все равно тебя любил, — тихо рассмеялся Джерард, поворачиваясь и целуя Фрэнка в щеку. — Но откуда ты все это знаешь? Русалки ведь… — Фрэнк. Мы одно и то же, помнишь? Пусть наше бытовое развитие и отстает от вашего из-за неудобства жизни в воде, но наш разум настолько же развит, насколько и ваш. Я не глупый осьминог. Так странно осознавать то, что рядом с тобой находится такое же существо, как и ты, но телесно развитое немного по-другому. У него тоже есть физические и моральные потребности, чувство юмора и счастья, свой темперамент и глубокое мышление о существовании. Фрэнку нравилось не только слушать рассказы Джерарда о его мире, но и самому рассказывать о суше, тем более, что рассказать ему было куда больше, чем Джи. О космосе, о транспорте, о вкусной разнообразной еде, о книгах, о праздниках и интересных животных и растениях. Иногда, конечно, Фрэнку становилось неловкого говорить обо всех моментах обычной жизни (например, когда Джерард интересовался, чем все-таки начинаются ноги, и почему люди всегда прячут это место под тканью), но в целом ему нравилось. — Джи, мы ведь всегда будем вместе? — спросил Фрэнк, наблюдая, как солнце становилось все ярче, а желтые облака растворялись в лазури. — Конечно, я… я больше не поступлю с тобой, как тогда, — прошептал Джи, утыкаясь вздернутым носиком в шею Фрэнка.

***

4 месяца назад Грубые и тяжелые порывы ветра тревожили воду, заставляя море нервно раскачиваться и будоражить его жителей. Раскаты грома слышались сквозь густые тучи, а пальмы гулко били широкими листьями свои стволы. Фрэнку было холодно, но он со слезами на глазах пытался вникнуть в слова Джерарда. Он чувствовал, что они не значат ничего хорошего. — Что ты хочешь этим сказать, — срывающимся голосом крикнул парень, пытаясь быть громче, чем сильный ветер. — Я-я.. Фрэнк, мы не можем… Мы не должны больше видеться! Я не хочу, чтобы ты лишался нормальной жизни из-за меня, какой-то глупой, маленькой русалки, — Джерард еле говорил, выглядывая из воды и держась за скалистый берег, на котором сидел Фрэнк. — Ты больше никогда меня не увидишь. — Нет! Это самое глупое, что может быть! Ты не смеешь решать все за нас, я не выживу без тебя! — он попытался схватить Джерарда за руку, но тот отплыл немного дальше. — Прости, Фрэнк, ты потом все поймешь. Просто представь, чего ты лишаешься, оставаясь со мной, и эти постоянные прятки от остальных… Тебе надоест это, — с горечью пролепетал Джерард, уже замерзая от холодного воздуха на мокрой коже. — Ты мне не надоешь! Я знаю, на что иду, я ведь люблю тебя, я знаю, что ты тот, кто предназначен для меня, пусть ты и родился в другом мире. Это не может нам помешать! — Ты не понимаешь, о чем говоришь! Мне пора. — Джерард! — но русалка уже скрылась в как никогда темной глубине. Руки Фрэнка тряслись, мокрые щеки обдувало яростными порывами, а обезумевшие глаза звали о помощи, звали Джерарда. Он даже не коснулся его губ в последний раз, даже не успел наглядеться в эти бездонные глаза. Фрэнк готов, готов был просто броситься в это море, потому что находиться здесь, на земле, и не пытаться ничего вернуть на свои места — так беспомощно и предательски эгоистично. В его крови плескался адреналин, он был готов на что угодно, даже не заботясь о последствиях. Поднявшись по скалистой вершине, содрав в кровь ладони, Фрэнк как можно быстрее подбежал к краю невероятно высокой скалы. «Только бы успеть, только бы успеть» Сняв с себя толстовку и старую футболку, Фрэнк вспомнил, что Джерард обладал невероятным слухом, он мог прекрасно слышать через толщу воды. — Джерард! — его крик наверняка был слышен на другом материке, потому что голос Фрэнка сразу охрип, его связки горели, — Джерард, я… Я буду с тобой, чего бы ты не решил! Парень рыдал, рыдал, всхлипывая и утирая нос ладонью, смотря вниз и семеня ногами на месте. Он был готов, готов покончить с собой, если Джерард не вернется. Потому что он знал, что, кроме этого чуда, он никому здесь не нужен, исключая его мать. За два месяца Джерард стал тем, кого Фрэнк хотел видеть рядом с собой всю свою жизнь, кого он хотел целовать и гладить, о ком хотел заботиться и кого хотел любить, чувствуя при этом ответную любовь. И это не должно заканчиваться, ведь так? — Я спрыгну отсюда, потому что я должен быть рядом с тобой! Я сделаю это, если ты не одумаешься. Я… Я люблю тебя, гребаный трус! У него кружилась голова, а в висках давило — ему было страшно. Но переборов себя, Фрэнк, зажав нос меж пальцев и зажмурив глаза, уже завел правую ногу в пропасть, но тут его уши пронзил невероятный крик. Это было похоже на оглушительную сирену, как ультразвук или рев самолета. Только через несколько секунд он разобрал единственное слово «нет» сквозь этот шум. Взглянув вниз, он увидел маленькую черную макушку, которую периодически накрывало волнами, и бледную руку, что приказывала «Стоп!» — Джерард… — прошептал Фрэнк, улыбаясь сквозь слезы. Спустившись к берегу, парень со всей скорости бросился к лежащему на камнях Джерарду, тихо всхлипывающему и дрожащему то ли от холода, то ли от страха. Он стыдливо поднял горящие мокрые глаза на Фрэнка, застывшего рядом с ним, и проскулил. Так громко и странно. Проскулил, не как собака, а скорее как дельфин. — Что ты делаешь, Фрэнк? .. Ты же мог..ты мог, уме-умер… — шептал Джи дрожащим голосом, прижимаясь к ледяной груди парня, что обнял его так крепко, как никогда. — Я здесь, все в порядке. Джерарда трясло, трясло от ужаса или от радости, что Фрэнки рядом, а не там, на огромной скале в шаге от смерти. — Находясь рядом с тобой, я многого лишаюсь. Но без тебя я лишусь еще большего. Я лишусь смысла, смысла своей жизни. Я слишком долго ждал тебя, чтобы ты просто исчез. Ты же знаешь, что это не поможет никому из нас, — тихо-тихо говорил Фрэнк, наслаждаясь морским запахом черных волос. — Но… я думал, что забочусь о тебе, — русалка спрятала лицо в холодной, но в тоже время огненной шее. Ему было стыдно и больно. — Глупый, — улыбнулся Фрэнк, — глупый, глупый, глупый. Они так и сидели на холодных камнях, обнимаясь, целуясь и смахивая с лиц друг друга дождевые капли. Шум разбушевавшихся волн успокаивал их душевную бурю, а Джерард понял, что значит настоящий страх за того, кого любишь больше жизни.

***

— Знаешь, думаю, когда-нибудь тебя стоит познакомить с Жизель, — вдруг сказал Джерард, продолжая выкладывать из цветных камешек разные слова. Он лежал на животе, болтая хвостом в воздухе, а Фрэнк про себя заметил, как интересно солнечные лучи просвечиваются сквозь тонкие плавники. — Стоп, какая еще Жизель? — спросил парень, сузив глаза. — Я не очень разбираюсь в мимике, поэтому надеюсь, что это не ревность, — рассмеялся Джерард, подпирая точеной ручкой голову. — Не волнуйся, Жизель — это дельфин. Она сопровождающая. — Сопровождающая? И что это значит? — расслабился Фрэнк, потому что, кто знает, какие у них там, в подводном мире, порядки. — С рождения каждой русалке привязывают своего дельфина, который был рожден в ближайшее с ней время. На протяжении всей жизни дельфин должен оберегать русалку, находиться с ней рядом и просто стать ей самым лучшим другом. Между ними складывается какая-то подсознательная связь, это единственное, что я не могу объяснить. — Ого. Ну, вы с дельфинами и правда похожи, как внешне, так и некоторыми повадками. Я бы тоже хотел увидеть твою Жизель, — сказал Фрэнк, заправляя прядь волос Джерарда ему за ухо. — Если ее хорошенько попросить, то, возможно, она даже согласится покатать тебя. — Не думаю, что это хорошая идея, я не умею как следует плавать, — скривился Фрэнк. — Мы должны это исправить. Тем более, если ты будешь хорошо держаться за ее спинной плавник, то все пройдет хорошо, — ободряюще улыбнулся Джерард, невольно заглядевшись расслабленным лицом Фрэнка, что так мерно вдыхал морской воздух и блаженно прикрыл веки. Для русалки Фрэнк был кем-то вроде Бога; такого умного, идеального и любящего. Когда они даже просто разговаривали, Джи чувствовал, что в его сердце, будто что-то жужжит, пальцы дрожат, а лицо становится невыносимо горячим. Фрэнк так много всего знал, столько умел и так захватывающе обо всем говорил, что Джерард чувствовал себя в своем море так неловко, так скованно и одиноко. Каждую секунду ожидая рассвета, ему казалось, что Фрэнк просто развлекается с ним, использует его и именно сегодня не придет на пляж, но доверие… доверие побеждало. Джи придвинулся поближе к Фрэнку и, ставя локти по обе его стороны, навис над парнем. — Когда нам будет семьдесят, мы по-прежнему будем ждать утра и писать мелом время встречи на нашем камне, верно? — спросил парень, так и не открывая глаз. — Определенно, ведь в пределах двух миров — мы одно целое, помнишь? — прошептал Джи, наклоняясь и оставляя долгий поцелуй на мягких губах. Фрэнк удивленно распахнул глаза, но быстро прикрыл их, улыбнувшись, когда почувствовал легкие поцелуи на своей шее. Он как всегда был переполнен нежностью и заботой, его сознание расплывалось блестящей лужицей, а ладони гладили гладкие щеки. Их время на сегодня подходило к концу — солнце уже жарко светило, а с холмов за пляжем слышались детские голоса — но они не слишком торопились, стараясь продлить сладкие секунды. Осторожность была надписью, что ежесекундно горела красным в голове Фрэнка, но он не смел жаловаться, потому что взамен мог видеть свое чудо и наслаждаться его любовью, потому что дождался того, о чем говорила Лори. Многие не верят в существование русалок, а те, кто верит — не ищут доказательств. В конечном итоге, люди все равно узнают о них, узнают и будут покорять океаны. Но это случится точно не по вине Фрэнка, потому что к тому времени он по-прежнему будет сидеть с Джерардом на песчаном берегу, смотреть на восходящее солнце и слышать, как русалка копошится в своей сумке, доставая для Фрэнка новый сюрприз с морского дна. Кто-то, возможно, и скажет, что это глупо и неправдоподобно — любить не ведомое миру существо. Но нужно просто уметь ждать восходящие лучи и научиться не отпускать рассветы.