Too Much Sugar For a Dime.

Остаток дня для Кёнсу проходит как никогда серо – он и подумать не мог, что день, начавшийся так хорошо может быть таким.. скучным. Теперь, когда он знает, кто же его «тайный поклонник», ему хотелось видеть Чонина как можно чаще, — и может даже украсть у него еще один поцелуй, — но, как назло, Чонин ни разу не попался ему на глаза. В университет Кёнсу пришел на полчаса раньше, надеясь встретить парня на большом перерыве, но тот, кажется, мастерски скрывался, потому как даже когда Кёнсу нашел его группу и расспрашивал о нем, никто не смог точно сказать, куда же подевался Ким Чонин. Он не показался и после единственной пары, которая была у Кёнсу сегодня и тот, отчего-то, очень расстроился. Казалось, будто утренний поцелуй ему просто приснился. Или же, что это все какая-то глупая шутка. «Ну а чего я, собственно, ожидал? Что он будет бегать за мной как ручной песик?» – думал Кёнсу, а от собственных мыслей становилось тошно. Кёнсу никогда не страдал от перепадов настроения или чего-либо подобного, а потому просто понятия не имел, что же делать, чтобы побороть это противное горькое чувство. *** На работе в магазине оказалось подозрительно мало посетителей, а Бэкхён, прожужжавший ему все уши об этом утреннем Чанёле уже окончательно достал нашего героя. Кёнсу и рад бы сам писать ему в ответ сопливые смс о том, каким же Чонин оказался милым или как будет выглядеть их свидание, но.. Кёнсу не мог и представить. Мысли застопоривались просто на имени «Чонин» всплывавшем в голове. Бэкхён о том парне, Чанёле, тоже ни малейшего понятия не имел, но ему это, почему-то, не мешало. Он своими сообщениями только опускал настроение Кёнсу все ниже и ниже. Старший продавец ни на минуту не замолкал и в магазине, уже строя воздушные замки по поводу свидания на которое «Чанёлли» пригласил его, когда Бэкхён позвонил ему сразу после того, как его смена закончилась. Хотя на самом деле на десяток секунд раньше - и да, для Бэкхёна это очень важный нюанс, просто он был очень рад. Он предпочел сидеть в магазинчике, дожидаясь своего «ухажера» тут, вместо того, чтобы отправиться домой и приодеться, как он должен был бы поступить по предположениям Кёнсу. Бэкхёну всегда нравилось принаряжаться - дай только повод.. Но сегодня Бэкхён разрушил все надежды Кёнсу на тихий вечер меланхолии в компании тысяч конфет всего лишь одной фразой: «Я сейчас выгляжу шикарно, не могу же я стать еще лучше – к тому же, я и так нравлюсь этому милашке Чанёлю!» – кажется, чьи-то бабские замашки не вовремя сменились обычными нарцисистскими. Ох, как же не вовремя! Бедняге Кёнсу пришлось выслушивать весь этот романтичный бред на протяжении полутора часов отчего хотелось взреветь раненой белугой и зарыться в бетон. Слава богам эта пытка все же закончилась, когда порог магазина переступил тот самый Пак Чанёль, сверкающий все той же очаровательной улыбкой что и утром. Бэкхён, кажется, еле поборол себя чтобы не запрыгнуть на едва знакомого парня, позвавшего его, Бэкки, на свидание, но вовремя убедил себя в том, что еще рано. Кёнсу тоже был готов расцеловать этого Чанёля уже за то, что он пришел и забрал чертового Бён Бэкхёна с собой. Кое-как изобразив улыбку, Кёнсу помахал кажется-влюбленным рукой, а затем порушился на стойку мысленно сетуя вселенной на свое жалкое существование. Посетителей сегодня было совсем немного и это было слишком странно, учитывая, что сейчас – пятница. А любое время после полудня и до закрытия — то есть примерно смена Кёнсу, — в пятницу считается вечером пятницы. Это тот самый злосчастный вечер, когда обычно нет отбоя от покупателей. Кажется, есть даже такой закон, что в вечер пятницы нигде нет отбоя от покупателей – поэтому Кёнсу не очень-то его и жаловал. Чертова пятница. Примерно полтора часа спустя после того как за Бэкхёном и Чанёлем хлопнула входная дверь, а все продукты на полках были поставлены в идеальном порядке, выверенном до жалких миллиметров, смартфон Кёнсу завибрировал на прилавке информируя о новом сообщении. От кого: Бэкхённи-хён «Не грусти, Кён-а, скушай вкусняшку ^3^» Откуда Бэкхён знает о его эмоциональном состоянии сейчас Кёнсу даже не задумывается. Бэкхён всегда выкидывает что-то такое странно-поразительное - просто он очень внимательный к окружающим.. когда не идиот.

От кого: Кён-Кён «Сегодня нет конфет ):»

От кого: Бэкхённи-хён «А ты искал? Что-то не припомню DD:»

От кого: Кён-Кён «Хорошо, я сейчас посмотрю ._.»

От кого: Бэкхённи-хён «Найди себе конфеток и не грусти. Пожелай хёну хорошего свидания, Кённи! ^3^»

От кого: Кён-Кён «Да перестань мне писать в конце концов и будет тебе хорошее свидание >_<»

При более тщательном осмотре, в глубине одного из кармашков своего портфеля Кёнсу действительно обнаружил ту самую утреннюю исписанную коробочку с сахарными тросточками. К ней уже по традиции прилагался стикер, и если уже то, что сладкое на сегодня не отменяется сделало Кёнсу почти самым счастливым на планете, то написанное на стикере едва не остановило его седрце переизбытком крови с эндорфином, которая резко нахлынула к эпицентру человеческой жизни заставляя его гореть в клетке из ребер, скрытой под кожей. На голубом клочке бумаги уже более аккуратным почерком, чем с утра, было выведено: «Свидание сегодня в девять. И помни, ты уже согласился~~ Я зайду за тобой, после закрытия. Твой Чонин. P.S. Оставь и мне пару конфеток~» .. а еще неловкие корявые иероглифы, сложившиеся утром в счастливое «да», оставленные на пластмассе утром теперь были в окружении десятков, если не сотни, мелких звездочек и сердечек.. Кажется, теперь Кёнсу знает, чем Чонин занимался на первой лекции. Несмотря на то что Кёнсу безумно рад, теперь вместо почти-необоснованной печали на горизонте появляется новая проблема: Кёнсу не может дождаться вечера.. и ему, в отличие от Бэкхёна, переодеться очень хотелось бы. И, желательно, голову помыть. Да что говорить, Кёнсу сейчас кажется, что он к свиданию готов даже меньше, чем к ядерной войне на Марсе. В голове появляется навязчивое желание в панике написать Бэкхёну и попросить его хотя бы принести что-нибудь из одежды. Своей одежды. Потому что-либо, находящееся в гардеробе Кёнсу, автоматически не подходит для свидания. Он долго уговаривает себя не писать старшему и не просить его о помощи, но.. ..но через пару минут на телефон Бэкхёна приходит смс с примерным содержанием: «хён, ты не мог бы.. ну, чисто гипотетически, зайти к себе домой и принести магазин в свою одежду до девяти? очень до девяти. спасибо.» Кёнсу от волнения путает местами слова и секунду спустя по пустому магазину раздается громогласное «Marshmallow!» звонким девчачьим голосом и Кёнсу едва ли не падает со стула от испуга – он совсем не ожидал, что Бэкхён хотя бы возьмет в руки телефон на этом свидании, о котором, на секундочку, мечтал уже несколько лет. Несколько невероятно-долгих лет нытья «Кёнсу-я-я, меня никто не люби-и-ит! Я умру в одино-о-честве! Или в компании сорока ко-о-шек! Кёнсу-я-я, а что если я забуду их покормить и они сожрут меня-я-я?!» и «ну, Кённ-и-и, давай сходим на свида-а-ние! Я та-а-к хочу на свида-а-ние! Но меня никто не лю-ю-бит..». Ах да, не забываем про море соплей. - Что случилось Кён-Кён? - Хён, тут такое дело.. Я нашел у себя в сумке ту упаковочку.. и я понимаю, если ты сможешь прийти.. - И что? Зачем тебе внезапно понадобилась моя одежда? - Вообще-то не только одежда.. - Так зачем? - Чонин написал, что сегодня у нас свидание.. - Мы с Чанни скоро будем. В телефонной трубке раздаются частые гудки, а Кёнсу думает, правильно ли он поступил, вынудив старшего прийти. Потом он бросает взгляд на часы и выясняется, что до свидания осталось чуть больше трех часов. Все сомнения отбрасываются сразу же, уступая место нешуточному волнению. Кёнсу старается подавить в себе соблазн открыть пачечку конфет. Впервые в жизни. Но ведь это Чонин попросил его оставить ему немножко.. кто знает, какую из них он захочет? *** - Чанёлли, ты не против, если мы с тобой кое-куда сходим? - А что-то случилось? - Мои котятки нуждаются в моей помощи! - Котятки? Хорошо, как скажешь, Бэкки. - Тогда нам нужно поторопиться! Пойдем-пойдем. *** Кёнсу ни никак не ожидал, что Бэкхён с Чанёлем будут стоять на пороге «Сахарной планеты» уже через 25 минут. Но еще большей неожиданностью стало то, что помимо просто джинс и какой-нибудь чистой рубашки, на которые Кёнсу надеялся, старший притащил еще целый рюкзак каких-то вещей. Третьим удивительным событием было то, что Чанёль, стоявший рядом с Бэкхёном не выказывал ни единого недовольства тем, что они оторвались от своего свидания ради того, чтобы помочь какому-то парню с образом для его свидания. Даже наоборот, Чанёль, казалось, был как будто рад всему этому. Как оказалось, бездонный рюкзак Бён Бэкхёна был наполнен косметикой. Причем самой разнообразной: от дезодоранта, лосьона для тела с запахом классической жвачки и сухого шампуня, до десятка карандашей, пары палеток теней для глаз и гиперпопулярного в последнее время ББ крема. Он даже гигиеничку не забыл – все предусмотрел. Из одежды Бэкхён подобрал для Кёнсу узкие джинсы, - видимо родственники тех, что положили начало покушениям на зад Кёнсу со стороны Бэкхёна, — и мягкий свитер. Просто и со вкусом. В тому же не замерзнешь – никаких жертв ради красоты. Ну или почти никаких. Да уж, иногда Бэкхён был просто идеальной мамочкой и крёстной феей, два в одном, как говорится.. и,кажется, Чанёль был идеальным папочкой из того же разряда, потому что пока Кёнсу быстро впихивал себя в новую одежду, еле помещаясь в комнатке для персонала, они вдвоем уже вовсю обсуждали, чего бы такого сделать с вороньим гнездом на голове Кёнсу и как именно его накрасить.. - А ничего, что мы будем делать это на работе? – неуверенно подает голос Кёнсу: ему все еще не комфортно оттого, что он оторвал этих двоих от свидания. Хотя, кажется, они и здесь неплохо проведут время. - Да ладно тебе, все в порядке! Клиентов, как я погляжу, сегодня нет, а система наблюдения сломалась в прошлом месяце, если ты забыл. Мистер Чхве до сих пор не прислал никого, чтобы ее починили. – Улыбается Бэкхён доставая из бездонного портфеля плойку для завивания волос. - Мы тут подумали, тебе пойдут волны, — начинает Бэкхён, раскладывая по полке под стойкой свой арсенал в виде пары расчесок, флакончика с пенкой, лака для волос, сухого шампуня и плойки. - И еще легкий макияж. – продолжает Чанёль, присаживаясь на вторую табуретку в том самом укромном уголочке за стойкой и стеллажом с конфетами-шипучками. - Только не подводи глаза слишком сильно, хён, я сразу трансвестита себе напоминаю, - почти слезно умоляет Кёнсу припоминая один раз, когда уступил Бэкхёну и его шаловливым ручкам и разрешил себя накрасить. Тогда Кёнсу еще пару дней ходил с остатками черного карандаша для глаз на веках – эта гадина просто ужасно смывается. - Хорошо, как хочешь. Я просто добавлю немного теней. Совсем чуть-чуть.. – убеждает Бэкхён, тепло улыбаясь, и наклоняется чуть ниже, чтобы глаза были на одном уровне с глазами сидящего на табуретке Кёнсу. Старший легко треплет и без того растрепанную шевелюру младшего и говорит: - Не волнуйся, котеночек, наш Чонинни от тебя глаз оторвать не сможет. Кёнсу понемногу успокаивается и полностью доверяется старшему. Именно в такие моменты как сейчас, он понимает, почему же все никак не может послать Бэкхёна в далекие дали со всем его странностями и тараканами. *** Через два с половиной часа Кёнсу окончательно готов к свиданию и морально и физически. Бэкхён не торопился, укладывая чужие волосы или слегка подкрашивая лицо – к чему спешить, когда в запасе есть еще целых три часа, а выбранный образ прост до безобразия? Медленно и неторопливо Бэкхён колдует над другом, то и дело отпуская в его адрес комплименты и на этот раз они не получают в качестве ответа привычное «ой, заткнись, хён». А все потому что Кёнсу слегка нервничает и сейчас ему, как никогда нужна поддержка и подъемный кран для самооценки. Бэкхён его смешит, напоминает о том, что произошло утром, устраивает шуточные перепалки и между тем успевает игриво подмигивать Чанёлю или заигрывать с ним, еле заметно порхая пальцами по его рукам. Чанёль в свою очередь, тоже не остается в стороне,активно участвуя в разговоре, чего совсем не ожидалось от человека, который познакомился с обоими присутствующими только сегодня. Чанёль он.. своеобразный. Такой, как нужен Бэкхёну. Разговаривая с этими двумя, Кёнсу потихоньку приходит в свое обычное состояние и даже смеется, подкалывает хёна в ответ. Только вот руки все так же тянутся закрытой пачечке со сладостями. - А ты чего, не открыл ее еще? – спрашивает Бэкхён, кивая на изрисованную звездочками и сердечками коробочку. До прихода Чонина осталось еще минут двадцать, а клиентов было всего трое, и то, все они зашли уже после того, как Кёнсу был в «полной боевой готовности», если так можно выразиться, а Бэкхён практически убрал все свои волшебные косметические запасы. Теперь от Кёнсу пахло сладкой жвачкой, - его почти насильно заставили намазаться лосьоном для тела, — его кожа была мягкой на ощупь, а лицо казалось по-модельному гладким благодаря тонкому слою бб-крема, который был у Бэкхёна в почете. С недавнего времени черные как смоль волосы Кёнсу, немытые со вчерашнего утра, были освежены сухим шампунем и находились в легком беспорядке, слегка завиваясь мягкими волнами. Черные прядки были такими же мягкими, каким казался сам Кёнсу: в мягком свитере, с мягкими губами и щечками, мягкой кожей.. Кёнсу был воплощением мягкости в этот вечер. Казалось, Бэкхён сделал его куда более сладким, чем обычно. - Я это.. Чонин просил оставить ему несколько.. – мнется Кёнсу не отрывая взгляда от коробочки у него в руках. Привет, смущение, два часа не виделись. - Ах, ясно все с тобой. Не стесняйся и открой пачку. - Точно? Думаешь стоит? А что если он хотел ту палочку, что я уже съел? - Ох, Кённи. Осталось минуть двадцать, если не меньше, не думаю, что ты успеешь съесть половину за это время. Ты, конечно, быстро сладкое уплетаешь, но не настолько же. - Действительно, Кёнсу, — тут же вступает в разговор Чанёль, — не думаю, что раз уж он подарил ее тебе, он будет против того, чтобы ты съел хоть одну без него. Судя по тому, что я сейчас услышал, даже если ты слопаешь всю упаковку, ничего страшного не произойдет. – они оба, и Бэкхён, и Чанёль тепло улыбаются и Кёнсу действительно кажется, будто они вместе уже долгое время, хотя нашли друг друга только этим утром. Кёнсу поражает, насколько натурально они ведут себя друг с другом: тепло улыбаются, без капли смущения касаются друг друга, берутся за руки.. Кёнсу никогда не видел ничего подобного. Но эти парни действительно не от мира сего, — чего стоит один только Бэкхён, — а, значит, почему бы и нет? Кёнсу осторожно приоткрывает коробочку с конфетами и нерешительно достает одну, озираясь по сторонам, как подросток, тайком достающий сигареты. Он выбирает самую простую палочку, в красно-белую полосочку, но и так оказывается, не совсем обычной. Кончик сахарной палочки осторожно проскальзывает между пухлых губ, намазанных бальзамом с запахом клубники – по рту растекается мягкий сладкий вкус лесной земляники — Кёнсу снимает первую пробу неизвестной конфеты. Выглядит так же, как курильщик делает первую за какое-то время затяжку.. только намного безобиднее. Теперь Кёнсу может окончательно успокоиться. Он готов. -И это не забудь. – говорит Бэкхён и достает из под прилавка утреннее полупрозрачное сердечко из изомальта, протягивая его Кёнсу. – Так и вижу, как вы сидите где-нибудь в кафе и уплетаете эту конфетину с одной палочки, ваши губы сталкиваются и.. - Ну, хён! *** Звонок колокольчика над дверью раздается в уютной тишине помещения, которая установилась всего пару минут назад и все трое переводят взгляд на дверь. В магазин заходит никто иной, как Чонин что должен был прийти только через десять минут. Целых десять минут. У него в руках большой зонт, а вокруг шеи длинный вязаный шарф, повязанный поверх горла осенней куртки. Он улыбается так широко, что его глаза начинают напоминать две счастливые щелочки, как в смайлике, который так часто использует Бэкхён в своих смс. Чонин приближается к кассе весь такой обворожительно домашний, как прелестный сонный котенок, и смотрит на Кёнсу чуть затуманенными глазами, — но ничего, Бэкхён говорил, что это «обычное чониновское состояние». Кёнсу так и замирает облокотившись о прилавок с тонкой тросточкой во рту «крючком» наружу. При желании, он мог бы поместить ее всю в рот, даже не почувствовав дискомфорта, но не лучше ли растянуть удовольствие? Чонин подходит слишком быстро и мысли как безумные скачут у Кёнсу в голове, а Чонин разглядывает Чанёля, что по счастливой, или не очень, случайности, стоит совсем рядом с его ненаглядным Кёнсу и чему-то улыбается. Чонин в два шага приближается к Кёнсу и резко прихватывает зубами торчащий из чужого рта загнутый конец сладости. Половина леденца погружается в рот Чонина, а его пухлые губы сталкиваются с губами Кёнсу, который совсем не ожидал такого поведения и во все глаза смотрит на Чонина, вытворяющего своим языком сладкие махинации с его губами. Палочка из изомальта едва остается целой, когда Чонин проникает в приоткрытый рот Кёнсу языком тут же сталкиваясь со сладким язычком Кённи. Они вдвоем вылизывают земляничную тросточку, что еще быстрее тает между их языками, и время от времени сталкиваются языками. Кёнсу расслабленно прикрывает глаза еще в начале поцелуя, а потому не замечает, как Чонин приоткрывает глаза, скашивает их в сторону Пака и ухмыляется в поцелуй. Теперь-то понятно, к чему вообще все это шоу. Через какое-то время тросточка ломается под напором горячих языков и парни наслаждаются полноценными прикосновениями и мягкими поглаживаниями. Чонин вытворяет своим языком что-то невероятное и Кёнсу совсем не верится, что у Чонина не было ни парней, ни девушек до этого – ну или по крайней мере такая картина получается, по словам Бэкхёна. Кёнсу решает опустить вопрос о том, не тренировался ли Чонин на помидорах, а если и тренировался, то где бы и ему раздобыть парочку таких помидорчков. Напоследок Чонин жадно вылизывает пухлые губы Кёнсу, собирая с них остатки сладости и, о боги, Бэкхён может разглядеть его язык, мелькающий между их губами. Чонин отстраняется от Кёнсу на пару сантиметров и их губы соединяет тонкая ниточка сладкой слюны, которую младший стирает довольно улыбаясь и проводя большим пальцем по нижней губе своего любимого Кённи. Легко прикусив свою нижнюю губу Чонин мгновенье не решается что-либо говорить, будто опасаясь разрушить приятную теплую атмосферу легкой романтики, повисшую между ними, но потом все же произносит тихо, в чужие губы жаркое: «Привет, Кённи. Я скучал.»