А ты чертовски хороша!

Говорят, что демоны – самая низшая и отвратительнейшая раса. Выполняют грязную работу, не умеют себя сдерживать и постоянно совершают мелкие пакости. Но, это заблуждение глупых людей, которые читают сказки, и таких же идиотов-авторов. Не сталкиваясь с ними, они сочиняли байки, которые порой унижали все то, что ценили сами демоны. Мир нечисти – череда боли, отчуждения, убийств, страсти и насилия. Грязный мир, вселяющий омерзение в их обитателей. Их не признают свои. Друзья – те, кто готов перегрызть глотку в любой удобный момент. Такой мир не может таить и крохи нежности и доброты. Это тягучая, черная и провонявшая гнилью убитых тел местность, где обитатели не больше, чем скот. Тут нельзя ни к кому повернуться спиной. Но, как говорится, даже в самом омерзительном и гниющем месте может быть маленький, совсем неприметный для обычного глаза огонек. Даже на «дне» есть что-то приятное. Убежище для отверженных, одиночек, да и просто уставших от своей жизни существ. Именно этим огоньком и был бар «У Люси». Хозяйка бара - привлекательная блондинка с впечатляющими формами тела, собственно являющаяся демоном-оборотнем, которая и назвала в честь себя убежище для изгоев общества. Многие говорили, что уж очень она похожа на человека. Если бы не светлые лисьи уши на её макушке, да не пушистый хвост в цвет волос, она бы и впрямь сошла за обычную девушку. Вот только карие глаза смотрели на все с равнодушием и толикой коварства. Порой в них плясали лихие черти, да мелькали недобрые искры. Как говорилось ранее, в бар попадали только те, кто устал от жизни. Не каждый мог ввалиться в её обитель. За этим строго следил молодой демон. Парнишка был улыбчивый, но до жути сильный. Малиновые волосы и большие продолговатые рога коричневого цвета. Серо-зеленые глаза так и горели веселыми огоньками. Скажете, святая наивность? Вот уж дудки! Он порвет на части любого, кто покусится на бар или же саму Люси. Окрасит их кровью зал и развесит внутренности в качестве гирлянд на праздник. Он не сожалел. Нацу всегда делал все, чтобы уберечь Люси. Они очень странные. В основном, посетители – некое подобие друзей Люси. Она знала каждого, ведь это была часть её работы. К ней приходили выговориться, напиться, поплакаться или же найти утешения в одной из приватных комнат. Сегодняшняя ночь не была исключением. Пропахший табаком и алкоголем зал был набит до отвала. Ненавязчивая музыка, смех, ор и пение подвыпивших посетителей, все это чертовски нравилось девушке. Она с едва заметной улыбкой протирала очередной бокал. Дверь в бар приоткрылась, в неё высунулась розовая макушка. На лице лукавая улыбка. Подмигнув блондинке, он впустил внутрь пару человек. Аловолосая девушка–суккуб и синеволосый демон с татуировкой под правым глазом. Люси помахала им рукой. Эльза улыбнулась в ответ и потянула Жерара за собой. - Привет, Люси, - проговорила суккуб, садясь на стул рядом с барной стойкой. - Давно не захаживала, на промыслы ходила? – усмехнулась лисица, глядя, как перекосило лицо Жерара от её слов. - Ты же знаешь, что я завязала, - с укором, ответила аловолосая. - Ну, у тебя есть очаровательный демон… Они на какое-то время замолчали. Каждый думал о своем. Люси, глядя на них, невольно улыбнулась. Отчего-то, когда перед ней появлялась эта парочка, она всегда вспоминала о них с Нацу. Демоница никогда не привязывалась к посетителям. Что уж греха таить, она их презирала. Слабовольные и бесхарактерные существа. «Я не хочу убивать», «Он меня бросил», «Я влюбился в человека, какая жуть!», - это все так раздражало девушку. Они не ощущали и малой толики того, что пережили Люси, Нацу и остальные... Все же, даже такая как Люси прониклась чем-то похожим на симпатию к трем парам, и Эльза с Жераром были в их числе. Она как сейчас помнит тот день, когда аловолосая пришла к ней. Они не были знакомы. Эльза не имела связей с теми, кто частенько заглядывал в бар. Одному Лешему известно, как суккуб нашла это место. К удивлению блондинки, все, что при встрече сказала Эльза, это короткое: «Устала. Есть что-нибудь сладкое?» Повинуясь неведомому порыву, она впустила её. И выслушала все, что рассказала Скарлетт. Эльза не причитала, не жалела себя и не жаловалась. Лишь констатировала факты. Сухо и с каплей презрения к себе. Этот взгляд пустых, отчужденных глаз Хартфелия часто видела в зеркале. Да и история была не банальна.

***

«Некогда Эльза была обычной Музой, которую так любили поэты. Само очарование. Немного наивная, веселая, отзывчивая и добрая. Смотрела на мир сквозь розовые очки и любила всех и каждого. Скарлетт подолгу сидела в небольших комнатках, пропитанных запахом чернил и только что высушенной бумаги. Любила читать чуть неровный от волнения и эмоций почерк, которым писали её подопечные. Она, по правде, любила свою работу. Считала, что истинное счастье заключалось в том, чтобы помогать людям и быть нужной им. Но рано или поздно все иллюзии исчезают. Видя лишь доброту и счастье вокруг себя, Эльза не замечала черной прогнившей сущности мира. Осмелившись влюбиться в человека, она решила, что ничего плохого не случится, и открылась ему. Раскрыла то, что многими тысячелетиями скрывали. Совершила самую большую ошибку, на которую только способна. А человек? Хах, люди не святые. Алчные потомки королей и развратников детишки. Для них нет слова «чистота», они готовы осрамить все светлое. Убивают, сквернословят, насилуют. Порой их поступки вгоняют в ступор даже самых отвязных демонов. А Эльза и не знала об этом. Она верила. Искренне и по-светлому. Как могут только самые добрые из существ. Это её и сгубило. Человек воспользовался ею. Увы, не в плане искусства, а довольно-таки в приземленных и простых желаниях. Эльза плакала. Кричала навзрыд, молила, чтобы отпустили. Казалось, что еще немного, и она захлебнется собственным отчаянием. Голос, сорванный до хрипоты, горло, саднящее и кровоточащее. Опороченное тело и ужасные лиловые синяки. Болело все. Внутренности готовы вывернуться на изнанку, хотелось выблевать все напоминание о присутствии омерзительного человеке в её теле. Забившись в угол, она заплаканными глазами оглядывала маленькую комнатку. Легкие словно сернистой кислотой разъедало от запаха чернил и только что высушенной бумаги. В тот момент Эльза обезумела. По-настоящему. В некогда чуткой и доброй Музе, которая верила лишь в добро, бурлила ненависть. Отвращение к себе, ярость к человеку. Сидя на грязном полу, она прожигала взглядом довольного подопечного. Тот с улыбкой оглядывал аловолосую. Некогда шелковистые алые волосы походили на стог сена. Губы распухли, на теле расцвели лиловые бутоны боли. Чем дольше Эльза глядела на парня, тем сильнее бурлила в ней злоба. Такое новое ощущение. Темная, липкая и как раскаленное железо жгучая эмоция. С силой сжав свои плечи, Скарлетт не заметила, как прорвала ногтями нежную кожу. Не обращая внимание на окровавленные пальцы и боль, медленно царапала свои руки. Словно стирая болью его прикосновения. С остервенением и некой радостью. Подопечный отшатнулся. В страхе пытался убежать из небольшой комнатки, в которой был вместе с разгневанной Музой. - Умри… Тихо, словно шелест бумаги, прошептала Эльза. Взяв со стола небольшой ножик, без промедления и сомнений всадила его в спину парня. Настала его очередь кричать. От боли, от обиды и от собственной глупости. Скарлетт делала все медленно. Наслаждаясь его болью. Медленно срезала кожу с еще живого писателя, медленно распарывала его живот, медленно разрезала его трахею. В тот момент время, словно патока, текло лениво и с неохотой. Придя в себя, она увидела окровавленное тело, порезанное на куски. В руках был злосчастный орган, который причинил Музе столько боли. Нож был воткнут в самое сердце. Сама Эльза, невидящим взглядом, смотрела на своего учителя. Вся окровавленная и с едва заметной улыбкой, она вызвала лишь презрение у наставницы. - Я готова к наказанию… Тихо пропела Скарлетт. Внутри стало так тепло и… пусто. Не было ничего. Ни сожаления, ни отчаяния, ни боли. Лишь странное, омерзительное тепло. Которое и не думало исчезать. Так Эльзу разжаловали до суккуба. По иронии судьбы, она питалась тем, что ублажала столь ненавистных ей мужчин. Медленно с наслаждением вытягивала из них все жизненные силы. Их жизнь – её молодость. Как с иронией говорила сама аловолосая: «На чём погорела – тем и зарабатываю». В те моменты, когда её грязно имели мужчины, Скарлетт не испытывала ничего. Ни презрения к мужчине, ни удовольствия от его ласк. Томным взглядом она смотрела, как из глаз её жертвы исчезает жизнь. Чувствовала, как силы наполняют её. Эльза не испытывала ни радости, ни горя. Её вечным спутником были безразличие к миру и всему живому и омерзение к себе. Она ненавидела свое отражение, но в тоже время любила. Оно было словно искаженное напоминание о беззаботном прошлом. Очередная жертва. Молодой, обаятельный и улыбчивый. Даже не пришлось соблазнять. Сам пришел. Голубые волосы и сверкающие чем-то непонятным или же забытым для самой Эльзы огоньком. Непонятная, но интересная татуировка под правым глазом. Он не спешил заняться сексом. Стоял чуть поодаль от демона и разглядывал его. - Знаешь, ты очень красивая, - улыбаясь, проговорил парень. - Словно Муза. Скарлетт оторопела. Горькая ухмылка появилась на её лице. Глаза пылали гневом, причину которого она и сама не знала. Подойдя к парню, Эльза швырнула его на кровать. Глаза загорелись алым светом, появились небольшие клыки. Навалившись на парня сверху, она удобно устроилась на его животе. Схватив его правой рукой за горло, начала медленно душить. Тот, лишь громко дыша, без страха смотрела на аловолосую. - Я убью тебя, - ужасающим шепотом проговорил суккуб. - Хорошо, - он едва заметно улыбнулся. - Да что ты несешь! - вспылила Эльза, одергивая руку и давая парню дышать полной грудью. - Ты так красива, что я не прочь умереть от твоей руки, - едва слышно рассмеялся парень, беря за руку демона. - Всю жизнь я скитался по подворотням. Ждал, что меня как шавку забьют палкой в какой-нибудь темной улочке. Никому не нужный. Всеми преданный. От твоей руки я буду рад умереть. Ведь тебе нужна моя душа, так? - парень улыбался, а Скарлетт едва заметно кивнула. Суккуб не знала, как себя вести, её заворожили слова и улыбка этого мальца. - Это ведь поможет тебе хоть чем-то? Пусть мои слова странные, но я хотел бы остаться с тобой. Пусть и одной из маленьких частичек тебя. Скарлетт глупо сидела и смотрела на парня. Не замечая, как из глаз льются холодные слезы. Что-то дрогнуло внутри от слов парня. Появилось тепло. Не то омерзительное, что появилось в ту роковую ночь, а такое приятное. Игривое и искрящееся, как маленькие искорки. - Скажи, - тихо пробормотала Эльза. - Хочешь ли ты остаться со мной? - Конечно, - парень по доброму улыбнулся. - Отдашь ли ты мне свою душу, - прикусив губу, спросила Скарлетт. - Безусловно… Наверное, впервые, суккуб испытал столько страсти от прикосновений человеческих рук. Растворилась в ощущениях, в поцелуях, в прикосновениях. Слушая хриплый шепот парня, который постоянно говорил какие-то глупые, но милые слова. В момент, когда они вот-вот должны были получить свою дозу эйфории, Эльза прокусила свое запястье и заставила парня выпить своей крови. Он с неохотой, выполнил её просьбу. - Имя, - томно проговорила Скарлетт. - Жерар… - сквозь хриплые стоны, отозвался парень. – Жерар Фернандес… А потом всего один поцелуй, который лишил юношу жизни и подарил вечное существование. Он стал одним из подручных суккуба. Обычным демоном, но отчего-то до жути счастливым. Да и Эльзе больше не нужно было убивать без особых причин. Ведь иметь под рукой энергичного и бессмертного демона как нельзя лучше для суккуба, который прожил не одну сотню одиноких лет…» Люси ухмыльнулась. Та еще парочка. Жерар быстро обжился с мыслью, что теперь является созданием «ночи», но как ни посмотри, ему это явно нравится. - Есть что-нибудь сладкое? - спустя затянувшееся молчание, проговорила Эльза. - Конечно, - блондинка выудила из под барной стойки клубничный десерт, заранее заготовленный для аловолосой. - А что-нибудь покрепче? - с надеждой спросил Фернандес. - Обижаешь, - лисица подмигнула, наливая в идеально чистый стакан янтарную жидкость. За непринужденной беседой Эльза медленно доедала свой десерт, Жерар допивал четвертый стакан виски со льдом, а Люси полировала третий по счету стакан. Этот вечер был весьма занимательным.