Цена твоих побед

      Вокруг была Пустота. Она давила, душила и подавляла волю. Адмиралу было душно. Паренек напротив него, совсем еще мальчишка, вальяжно развалился на хлюпеньком деревянном стуле, ничуть не боясь, что тот может в любой момент рухнуть под ним. Он был здесь хозяином, а Адмирал — его пленником.       — Вы совсем не боитесь, мой Адмирал, — с изумлением произнес мальчишка, но тут же сам себя перебил: — Хотя чего вам бояться! Вы тут гость, мой Адмирал. Отчего же вы грустны?       — Мои люди, команда, все погибли из-за тебя.       Мальчишка от изумления чуть не упал со стула.       — Из-за меня? Конечно, удобней в своих ошибках винить других. Но за свою смерть они могут поблагодарить лишь вас, мой Адмирал.       Адмирал поджал губы, не собираясь спорить с каким-то юнцом.       — Что же вы, мой Адмирал, не пьете вино? — По взмаху руки на таком же хлипком столике появились бокалы.       Адмирал с сомнением посмотрел на потрескавшийся хрусталь. Мальчишка перехватил его взгляд и поспешил оправдаться:       — Других нет. Только то, что приносит Море.       Адмирал с надеждой огляделся — но ничего не изменилось. Вокруг них по-прежнему клубилась Пустота. Она бы захватила и их, но мальчишка был хозяином этого места, Адмирал чувствовал, знал это, как бы тот не пытался показаться случайным гостем, как бы не шутил и не придуривался. Пустота выбрасывала щупальца, обхватывала ножки стульев, но их не трогала. Пока не трогала.       — Ты живешь здесь?       — Конечно, — мальчишка вскинул брови, как бы спрашивая, откуда могут быть сомнения.       — Не очень-то приятное место, — поежился Адмирал.       — Ну да. Но я привык со временем. Конечно, я ожидал муки Ада, всяких чертей, котлы и все такое... Хотя мне могло повезти, и я услышал бы пение райских птиц. Но и здесь меня обманули, мой Адмирал. — За веселыми нотками чувствовалась грусть.       Вдруг пустота зашипела, застонала, совсем как человек. Адмирал вздрогнул. Мимо них пронесся горящий корабль. Мачт не осталось, паруса валялись на палубе обгоревшими кусками, но Адмирал узнал бы его из тысячи тысяч — это был Его корабль, который приносил ему победу за победой, кроме этой ночи. Или когда-то давным давно — тут время текло по-другому, и Адмирал не мог бы сказать, сколько минут, часов пробыл пленником-гостем в этом странном месте.       Снова послышались крики и стоны. Кто-то схватил Адмирала за ногу. Его белоснежный, выглаженный мундир, совершенно лишний здесь, испачкался. Запах обгорелой плоти мешал сосредоточиться на видениях.       Мальчишка внимательно за ним наблюдал. В его взгляде не было сочувствия, только любопытство. И обида. Люди кричали, звали на помощь, но никто не мог их спасти. Адмирал знал это. Он их подвел. Первое поражение. Столько смертей.       — Вы опечалены, мой Адмирал, — с удивлением произнес мальчишка. — Не ожидал. В вас не оставалось места для каких-нибудь чувств. Вы были горды и пусты.       Адмирал ненавидел его. Ненавидел это место, серый туман, окружающий их. Такой же, как глаза этого напыщенного, слишком веселого юнца. Очень знакомые глаза.       — Вы забыли, мой Адмирал. Вы обещали, что вернетесь за мной. И обманули.       Адмирал с сомнением покачал головой: он никогда ничего не забывал. И никогда не проигрывал до этой ночи. Этой ли? Но глаза были знакомыми. Как будто сон-видение, которое мучительно пытаешься вспомнить на утро. С лучащимися, полными жизни глазами пришло воспоминание о хмуром небе. И шторме. И пирсе, на котором бесстрашно стоял худой забитый паренёк. И слова, которых не слышно было за шумом злых волн.       Пустота дрогнула и выплюнула обломок кормы, за который отчаянно цеплялся матрос. Тот, казалось, видел их, смотрел прямо в душу Адмиралу и шипел проклятия в его адрес. Мальчишка развеселился.       — Это Джон, у него жена должна родить через неделю, но он не увидит дочь. И все из-за вас, мой Адмирал.       — Ты находишь это забавным.       — Еще бы. Ваше поражение давно мной ожидаемо. А время тут течет невероятно медленно! — Мальчишка подпрыгнул на стуле от возбуждения. — У вас, кстати, мундир запачкался.       Адмирал бегло глянул на разливающееся по груди пятно крови. Их там должно быть не мало.       Вдруг мальчишка рванул вперед, выдергивая что-то из Пустоты. Напялив на голову маленькую женскую шляпку, он сделал издевательский реверанс.       — Эта вещь вам знакома, мой Адмирал.       Адмирал лишь заскрипел зубами, не желая поддаваться на провокацию.       — О, любимый! — затянул мальчишка фальцетом. — Давайте же скорее поженимся!       Адмирал со злостью сжал кулаки.       Мальчишка прекратил паясничать. Снял шляпку, покрутил ее в руках, рассматривая, и бросил на колени Адмиралу.       — Вы отдали ей своё сердце, когда клялись любить лишь Море. Оно чертовски ревниво, мой Адмирал.       Он сел, подвинул бокал вина ближе к гостю.       — Пейте, мой Адмирал.       — Я тут останусь навсегда, — не спрашивал, утверждал Адмирал.       — Вы всегда были слишком эгоистичны. Мы тут останемся навсегда.       Пустота взметнулась, обнажая множество поломанных, сгнивших, перемолотых кораблей, усыпанных белыми костями.       — Зря вы продали душу Океану.