Убей меня!

— Пора искупить грех! Стреляй, пока я не стал одним из этих чудовищ-людоедов. Убей меня! Я попросил тебя о последней услуге. Тебя и никого другого! Сделай это! — зло сверкая глазами и брызжа слюной, орал Ньют, все крепче и крепче сжимая руку Томаса. — Спускай курок! СПУСКАЙ! Тишина. В душе неприятный осадок. Так хочется помочь другу, но видеть его в таком состоянии невыносимо. Глэйдер пытался выдернуть руку с пистолетом из цепкой хватки, но безуспешно. — Я не могу, Ньют! Просто не могу! — тихо произнес он, надеясь на понимание парня, но все же этого оказалось достаточно. Взгляд блондина немного прояснился и он также тихо ответил: — Один из нас все равно умрет сегодня. И ты просто не представляешь, как я хочу, чтобы это был не ты. — Ньют, просто послушай меня... — По щекам Томаса потекли предательские слезы. Он не может. Только не его. — Нет! Стреляй! — снова вышел из себя Ньют. — Стреляй, или я, черт возьми, убью тебя! — Нет... — Почему? — Потому что я люблю тебя! — в отчаянии выкрикнул Томас. — Что? — опешил блондин, шокировано уставившись на глэйдера. Кажется, последние слова заставили его вновь опомниться, однако Томас будто бы не слышал. — Мы найдем лекарство... Ты станешь прежним. Ньют, просто позволь забрать тебя с собой...Позволь.. Казалось, парень уже никогда не заткнется. Кто бы мог подумать, что в данной ситуации наиболее здравомыслящим окажется человек, которому осталось сделать лишь крохотный шажок, чтобы пересечь черту и стать конченым шизом — живым исчадием ада без малейшего понятия о добре и зле. Недолго думая, Ньют сделал единственное, что смог придумать его пораженный вирусом мозг: он поцеловал Томаса. Было приятно, закружилась голова, но надолго это не затянулось. Спустя всего несколько секунд блондин разорвал поцелуй, не взирая на возражения. — Я тоже люблю тебя, Томми... — прошептал он на ухо товарищу, после чего отстранился. — А теперь...просто убей меня. Поверь, так будет лучше для всех. Для тебя... — Но... — Не дай мне стать одним из них! — Ньют нежно провел кончиками пальцев по щеке друга и ободряюще улыбнулся. — Прошу, Томми, пожалуйста. Не в силах больше противиться Томас спустил курок.