Перерождение

А Генерал Мороз неплохо постарался – сугробы до подмышек намёл! Продвигаюсь на север не быстро и не медленно. Форма теплая и удобная для ходьбы. За спиной – рюкзак с запасными магазинами для автомата и походными инструментами. Сам автомат там же болтается на ремне. Наверно, немцы думают, что я стану стрелять в прадедушку Мороза. Pridurki(придурки)... Тундры я достигла лишь через 2 недели. Я бы и раньше добралась, но эти сугробы... Иду устало и тяжело, правый борк всё сильнее тянет к земле. В кармане – личная, любимая вещь, с которой не расстаюсь даже сейчас. Германия не знает, что я храню это, а то приказал бы выбросить. Внезапно чувствую в мире какую-то очевидную перемену. Поднимаю взгляд – за пеленой вьюги виднеется какой-то предмет. Через дюжину шагов понимаю – человек... Ребенок или карлик. Он не бросается бежать от меня, не идет навстречу, а просто стоит и ждет... Стоим на расстоянии вытянутой руки. «Что ребенок делает в этой глуши?» Бледный, худощавый мальчик, на вид лет семи. «Может, заблудился?» Непохоже. Не паникует, даже не смотрит на меня. Просто стоит с закрытыми глазами и медитирует под песню вьюги. Круги под глазами, побелевшие от холода пальцы, драная одежонка. Внезапно чувствую, что это не просто человечек, а...страна? Страна здесь? Тундра что ли?! От собственного непонимания тихо говорю: — Blin (блин)... Мальчик вдруг улыбается и открывает глаза. — Кто ты? – спрашиваю у него по-немецки. Он смотрит на меня непонимающе, всё также улыбается. Тыкаю в себя пальцем: — Ural. Собеседник понял, что нужно представиться. — Я – Россия... – тихо и скромно говорит он, но меня всё равно продирает током. Я сосредоточенно всматриваюсь – и как же я раньше не заметила?! – русые, как у меня волосы, характерный русский нос (не груша, а скорее картошка), фиолетовые глаза... Опускаюсь коленями в сугроб. Ни Германия, ни Англия, никто другой не должен знать, что Россия возродился. Воскрес из тех остатков беженцев, да где?! – в Тундре, где, казалось бы, и жить нельзя. — Как звать тебя? – русская речь дается легко, словно только на ней я и разговаривала последнее время. Словно не было немецкой трескотни. Россия слегка удивился – не ожидал от пришлеца русского языка. Потом смутился: — Меня зовут Ваней. Твердо и ясно. Всё встало на свои места. Словно душа расправила во мне крылья. Вот он – Иван – жив и почти здоров, словно никто не расчленял его много лет назад. Поднимаюсь на ноги. Не отрывая от мальчика взгляда, засовываю руку в топорщащийся карман. И вынимаю мягкий пушистый сверток. Подхожу к России вплотную. Он безбоязненно на меня смотрит. Наклоняюсь к нему...и укутываю его шею в светло-голубой шарф. — Вот, Ванюшка. Помни Урал. – тихо говорю удивленному подарком мальчику. Этот шарф принадлежал мне. Ване он пока что велик, но когда мальчик вырастет... Разворачиваюсь и ухожу. Генерал Мороз замел мои следы, но сжалился и перестал насылать вьюгу. Небо расчистилось, проглянули звезды. Идти легко, словно свалился лед с души. К югу отсюда меня ждет дом и Германия. Я не расскажу ему про Россию. А что? Меня посылали выследить Генерала Мороза, я его так и не встретила, а остальное дела не касается... Тут я понимаю, что снова думаю по-русски. — Все будут едины с Россией. – говорю я звездам, а через них – всему миру. И плевать, когда это случится!