Штормовое Небо. Шаман Грозовых Небес.

Шаг. Шаг. Шаг. Разворот, плавный шаг назад. Лёгкий полупоклон и резкий шаг вперёд. Разворот. Шаг влево. Шаг вправо. Плавный поворот рукой. Сердце мерно отсчитывает удары, а в голове мелькают картины старых воспоминаний, даруя вдохновение и силы для продолжения танца. Они уже не причиняют былой боли, ведь, теперь это всего лишь воспоминания. Скрипка поёт, и перед глазами вырисовывается пейзаж давно забытого действа. Он видел его очень давно и уже не думал, что снова вспомнит о нём. ...Всполох. Всполох. Ещё один. Молния сверкает в почерневших небесах. Гром сотрясает воздух, а резкие и ледяные струи дождя врезаются в землю крутого и отвесного утёса и бушующего под ним моря. Ярящиеся волны, разбрасывая брызги и пену, рвутся к каменным скалам, пытаясь поглотить и уничтожить их. Ветер воет и стремится столкнуть, он рвёт и ломает деревья, вторя бушующему океану. Шторм набирает обороты и скоро станет совершенно не выносим. Но он не боится этого буйства природы, наслаждаясь им, сливаясь и становясь его частью. И что-то внутри него ликует и рвётся на волю, как зверь, почуявший запах свободы. Сегодня день его торжества. Мокрая футболка липнет к телу и холодит кожу, но кровь, текущая в его жилах, сегодня, необычайно горяча, а пламя, бушующее в сердце, не даст ему окоченеть. На нём нет ни единой сухой нитки, все детские вещи, что мать с заботой надевала на него сегодня, промокли и потяжелели от воды. Никто не знает, что он тут. Сейчас глубокая ночь, и его родители уже спят. Никто не заметил, как он вышел из дома и отправился на утёс. Ни мать, что сегодня была так рада приезду отца, ни отец, что завтра уже снова исчезнет из их жизни на неизвестный период времени. Ни даже тот старик, что прибыл сегодня с ним. Он уверен, что все бы очень удивились, увидев его здесь... Его ребёнка, испугавшегося чихуахуа и не способного пройти и пары метров не упав на ровном месте... И так забавно наблюдать, как отец пытается скрыть своё недовольство и разочарование, как старик, приехавший в гости, в немом удивлении и шоке наблюдает за тем, как вырывается вихрем его внутреннее пламя. Смешно. Он наложил на него печать, желая помочь и боясь, что ребёнок навредит себе такой силой. В сущности, бесполезное и глупое действие, печать рухнет через месяц-другой, не говоря уже о том, что будь она покрепче, и все чаянья старика обернулись бы против него. Нельзя запирать столь огромный огонь в таком маленьком теле. Он мог убить его. Или превратить в овощ. Но впрочем, сейчас это не важно. Не важно то, что о его силах никому не известно. Не важно, что он сам не знает своего предела. Не важно, что он собирается его скрыть. Не важно. Не важно. Не важно... Всё это пустая трата времени сейчас! Сейчас его сердце ликует, а пламя играет под убийственным ливнем, из груди рвётся восторженный смех, столь не типичный для ребёнка. Природа бушует, и он вместе с ней, пусть это будет секретом его и этих благословенных дней. Часов, минут, секунд, мгновений, что он проведёт на этом уступе, хватит, чтоб скрыть его нрав от глупых и заурядных людей, что его окружают. Возможно, мама что-то и знает. Возможно, даже, что она что-то поймёт. Он знает точно, она его примет, но вот окружающим, он никогда не доверит своих забот. Молния снова сверкает, а ветер и море снова ревут. Стихия сметает преграды, и дождь, и ливень, и шторм, всё это часть его сути - грозовых небес полёт... С тех пор минуло не мало. Прошло уже множество лет. В его жизни много чего произошло и многого уже не стало. Он был втянут в глупые, на его взгляд, игры, и идиотский, на его взгляд, мир. Он с самого начала думал, что это плохо закончится, но, наверное, впервые в жизни решил проигнорировать свой голос сердца. Мафия, киллеры, войнушки, борьба. Последнее непременно важно, ведь, без этого и жизнь-то таковой не является. Но втягивать в этот мир детей было глупостью и ошибкой, на которую, пошли, увы, осознано, те, кто когда-то должен был защищать этот мир от жестокости и кровавых распрей. Вонгола. Сколь грозное название. На деле же давно прогнила и спеклась, как устрица на солнце. А впрочем,.. тут не о чем говорить. Их, наверное, не стоит винить в том, что как только появился более достойный, по их мнению, наследник, старого вышвырнули, как надоевшего щенка. Даже не смотря на то, что предыдущий прошёл все сражения и испытания, не смотря на то, что он помог снять проклятие аркобалено. Как сказал Гокудера, уходя вслед за новым босом: "Ты должен радоваться, что тебе оставили жизнь, Савада. Не многим позволена такая роскошь..." И никаких тебе больше "Джудайме", никаких босс и никаких восторженных восклицаний. Они ушли все. До единого. Без сожалений, без слёз и капризов. Забыли о том, кого звали другом и товарищем. Они все его предали, пусть они и не считают это предательством. Они все его бросили и забыли. Кроме двоих. Кёя Хибари. Он остался в Намимори. "... Хищник не бросает своих территорий, травоядные!" - так он сказал всем остальным. - И Хищник никогда не предаёт и не бросает тех, кому отдал свою преданность! - Это не было сказано, но имелось в виду. Не многие это услышали. Он остался. Второй остаться не смог. Но по его глазам он увидел, что тот не считает сложившуюся ситуацию правильной. Для него сомнительно, что кто-то другой увидел эту истину, скрытую тенью от полей его шляпы. Реборн никогда не показывал окружающим своих чувств. Но за ту, прощальную ободряющую улыбку, киллеру он благодарен. Пусть тот ещё не до конца вырос после снятия Проклятия, но едва заметная улыбка на его губах странно грела сердце. Её никто не видел кроме него. Он точно знает, что Реборн, как и другие не знал о его истинной сути, и, наверняка, уверен, что его ученик не видел этой его маленькой слабости. Это всегда вызывало, вызывает и будет вызывать улыбку уже на его губах. Он сумел обмануть сильнейшего из киллеров, скрыть и не показать настоящего себя. Никто так и не узнал. Действительно. Никто не узнал. Ведь, он никогда ни словом, ни делом не демонстрировал себя. За всю его жизнь, возможно, только трое догадывались, что он нечто большее, чем простой человек. Юни, Ария и Бьякуран. Первые, как провидцы и некто "родственный", последний - потому, что тот, кто ходит между реальностями, не мог не почувствовать его "настоящей" силы. Ещё трое, точно поняли, что он не совсем обычный человек. Фонг, Бермуда и Джагер. Первый, потому что слышал легенду от своего мастера, о том, что такой, как он, должен появиться. И искренне верил в это. Последние двое и сами не совсем обычные люди, а он с ними сражался, и их пламя "восьмого элемента" соприкоснулось с его истинной Посмертной Волей. Пусть этого никто и не заметил. И лишь один точно знал, кто он такой. Кавахиро. Шахматноголовый. Он не мог не почувствовать Шамана, такого же как и он. В отличие от Арии и её дочери, он не только почувствовал, но понял и осознал это. Несомненно, он был удивлён. Шокирован и даже, возможно, ошарашен. Впрочем, он быстро взял себя в руки. В конце концов, Сепия предупреждала его - Шаманы когда-нибудь вернутся в этот мир. Пусть до рождения следующего Шамана пройдёт немало времени, возможно, не одно столетие... Но они вернутся в этот мир. Рано или поздно... В связи с этим, весьма забавно выслушивать реплики о том, что ему "повезло" сохранить свою жизнь, от Гокудеры и остальных недалёких мафиози. Шамана не так просто убить. Даже в детстве. Даже ослабленного. Они не просто так считаются представителями Другого Вида, нежели Люди. Пройдёт не так много времени, и Савада Нана, как и её сын Савада Тсунаёши, исчезнут из Намимори, растворятся среди людей. И ни один хакер не только Вонголы, но и всего мира не сможет их найти. Он позаботился об этом. Было смешно наблюдать за бесплодными поисками, пустым сотрясением воздуха. Громкими словами и горячими обещаниями. Емицу искал долго и усердно. Возможно, даже после всех измен и предательств он всё ещё любит свою жену. Но это не поможет ему найти даже ниточки к ней и сыну. До тех пор, пока последний не решит, что Внешний Советник искупил свою вину. И сейчас он танцует под плач скрипки и контрабаса на сцене какого-то забытого театра. Обезличенная серебряная маска с затейливым оранжевым узором, начинающимся под прорезями для глаз и спускающимся до подбородка, надёжно скрывает его лицо, а пламя в его сердце поёт о прошлом, смеётся над настоящим и шепчет варианты возможного будущего. Его печальная улыбка, полная грустной иронии, не видна никому, и о её наличии догадывается только один в этом зале. Кавахиро. Он никак не хочет отстать от своего "младшего брата". Ему совсем не хочется остаться снова в одиночестве. Конечно, Юни и Ария тоже Шаманы, но их кровь сильно разбавлена, а они сами забыли о своём наследии. Пожалуй, действительно, его беспокойство имеет право на существование. Шамана действительно сложно убить. Но он может умереть. И причина для кого-то, возможно, банальна. Одинокое Сердце. Влюбившись, Шаман познаёт все свои силы. Они раскрываются в полной мере. Но вот, если любовь безответна или Шаман потерял её, то он может умереть. Не всегда, конечно. Мистер "я-ношу-на-голове-шахматную-доску," как иногда шутит Тсуна, прямое тому доказательство. Ведь он когда-то любил Сепию. Её уже нет в этом мире, но всё ещё любит её. И он всё ещё жив. Шаман может это пережить, но далеко не всегда. Каким боком этот хитрый лис прознал о тайне Тсунаёши, молодой Шаман предпочитает не задумываться. Возможно, ещё не все знания у него проснулись, и он попросту упустил какую-то мелкую деталь. Впрочем, присутствие Кавахиро не сильно раздражает, что уже безмерно радует. Музыка стихала, а танец подходил к концу. Когда выступление закончилось, танцора в серебряной маске встретил шквал аплодисментов. Зрители были в восторге. Тсуна ушёл за кулисы, позволяя другому выйти на сцену. Его роль в сегодняшнем выступлении была окончена. Он мог отправляться домой. Конечно, можно было бы посмотреть это представление до конца, да и на сцену для финального поклона всё-таки стоило бы выйти. Однако, что-то сегодня ему не охотно... Он поднимает руку к широкой серебряной ленте с таким же тонким оранжевым узором, как и на маске, тянется к узлу, завязанному на затылке, и так и застывает в нелепой позе, слыша незнакомый голос за спиной, от которого почему-то замирает сердце. - Великолепное выступление, я поражён. Он оборачивается, опуская руку, так и не сняв маски, и с удивлением смотрит на странного незнакомца, стоящего к нему в пол-оборота и прислоняющегося спиной к стене. "Посторонний?" - мелькает первая удивлённая мысль. А следом за ней приходит другая. - "Как он сумел незаметно оказаться у меня за спиной? И почему я не почувствовал его?" Незнакомец казался странно знакомым. Всё в нём напоминало о ком-то, но вот о ком он никак не мог вспомнить. И костюм, и поза, и даже эти завитые бачки и шляпа с оранжевой лентой, тень от полей которой скрывала глаза мужчины. Он держал одну руку в кармане брюк, а второй сжимал едва распускающуюся алую розу и странно усмехался. - Кто вы? Вы знаете, что здесь запрещено находиться посторонним? - спросил Тсунаёши, чуть склоняя на бок голову по-кошачьи. От этого человека явственно веяло опасностью, но он не боялся. Конкуренцию в бою ему могли составить немногие. Но, даже, если так и случится, что его загонят в угол, то где-то в театре ошивается "шахматная голова", которая непременно сочтёт своим долгом вмешаться и помочь. - У меня есть пропуск, - насмешливо осведомил его незнакомец. - Кстати говоря, его было достаточно сложно достать. Ты хорошо спрятался. Он отошёл от стены и повернулся к Тсуне. Резкое движение - и алая роза оказывается у него в руке. Шипы притуплены, но не срезаны. Весьма символично. - Мы знакомы? - юный Шаман вопросительно поднимает бровь под маской. Поля шляпы мужчины по-прежнему скрывают его глаза, и потому невозможно разглядеть его лицо. - Не заставляй меня разочаровываться в тебе. Ты уже доказал, что не настолько никчёмен, как полагали окружающие. - Никчёмен? - у Тсуны нервно дёрнулась бровь, и он в который раз возблагодарил судьбу за то, что не успел снять маску. - Мистер, вы адресом, случайно не ошиблись? Нет его, конечно, часто так называли в бытность его Наследника Вонголы, но это всё-таки, во-первых, была его персональная роль, а во-вторых, осточертело ещё в то время. Называть его так без последствий мог только один человек. Потому что он это ему позволял. Но эта "кличка"... значит ли это, что перед ним, человек из его прошлого?.. Если это так, то возникает вопрос, точнее даже два. Как этот "привет из прошлого" его нашёл? И что ему от него надо? Хотя нет, последний вопрос снимается, если его нашёл киллер, то цели его весьма прозрачны. И всё же, кто это? Голова отказывалась работать нормально, а интуиция непонятно подвывала, как мог бы подвывать человек, которому заткнули рот ладонью. Он не отрывал взгляд от знакомого-незнакомца. В принципе, у него сейчас есть два варианта действий. Он может активировать Пламя Посмертной Воли и навалять этому несчастному, которого угораздило непонятно как выйти на его след. Правда в этом случае спектакль закончится досрочно, а театр придётся закрывать на капитальный ремонт. Ни первого, ни второго как-то совсем не хочется. Есть ещё вариант - воспользоваться силами Шамана, но в этом случае, так как у него на данный момент капитальный раздрай в личной жизни, это грозит ему недельной лихорадкой. И вот что ему выбрать? И вот где носит Кавахиру, когда он нужен?! А мужчина, как будто прочтя его мысли, усмехнулся и... исчез, чтобы появится за его спиной и резко дёрнуть за серебряную ленту, развязывая узел. Маска с глухим звоном падает на деревянный пол за кулисами. - Ты слишком расслабился, Никчёмный Тсуна, - произнесли ему в самое ухо. - Сколько мне нужно повторять, что это непростительная ошибка перед лицом противника? "Никчёмным Тсуной" его называл только один человек. Остальные предпочитали "Никчёмный Савада", но тогда... Он резко разворачивается в кольце рук мужчины, в которое тот успел его заключить, и сталкивается с черными омутами. - Реборн... - шокировано выдыхает юноша. - Наконец-то понял, Бесполезный Тсуна? - насмешливо спрашивает он, наклоняясь. - Долго же до тебя доходило! И прежде, чем он успевает что-то сказать, Бывший Аркобалено Солнца вовлекает его в жадный крышесносный поцелуй. Сила Шамана рвётся наружу. Где-то над головой громко вздрагивает гром. В крышу театра ударяет молния, а спустя секунду врезается тысячи ледяных капель. Ливень в мгновение ока завладевает небесами. Штормовой ветер слышно даже здесь. Из зала доносятся паникующие крики, из-за молнии выбило пробки, и здание погрузилось в темноту. - Хи-и! - пискнув, Тсунаёши отпрыгивает от репетитора. - Ты что такое делаешь?! На эту дурацкую привычку, приобретённую за время "игры в Вонголу", ему уже много раз пенял Хибари, заявивший, что "зверькам не пристало издавать подобные звуки". - А что я делаю? - Тсуна не видит его лица, но уверен, что Реборн ухмыляется. - Тебе не понравилось? - Нет! Да! В смысле!.. - мысли путаются и никак не хотят выстраиваться в складное предложение. - Так да или нет? - киллер делает шаг и снова приближается к молодому Шаману, похоже, отсутствие света для него не преграда. - Не заставляй меня полагать, что я зря потратил время, обучая тебя. - Если то, что было, ты называешь "обучением", то я не знаю, поздравлять или сочувствовать твоим ученикам, потому что они скорее помрут, чем чему-нибудь научатся! - язвительно фыркает Тсунаёши. Он уже отошёл от шока. - Хамишь? - снова усмехается Реборн. - Таким ты мне нравишься ещё больше! - "Ещё"? - цепляется за слово парень. - А что и до... - но договорить он не успевает, его прерывает насмешливый голос Кавахиро. - Тсунаёши, уйми свою стихию, ты сейчас весь театр разнесёшь, - и спустя секундную паузу, - и город, в котором он находится тоже... - Ой! - Савада озадаченно хлопает глазами и смущённо краснеет. - Забыл! Шторм на улице утихает. Свет в театре мигнул и снова загорелся на сцене. Представление продолжается. Актёры ведь не хотят лишиться гонорара за проваленный спектакль. - Так вот на что ты способен! - хмыкает Аркобалено Солнца. - Интересно. И как ты умудрялся столько времени скрывать это от меня? - интересуется он, наклоняясь к уху Шамана. - Реборн! - возмущается шатен, дико краснея. - Да? - невозмутимо отзывается киллер, чем смущает Саваду ещё больше. - Что ты вообще тут делаешь?! - возмущается тот. - Не говоря уже о том, как ты меня нашёл? - Мне твой знакомый помог, - бесхитростно отвечает итальянец. - Сволочь хитрожопая! - успевает буркнуть Тсунаёши, прежде чем слышит ответ на первый свой вопрос. - А вообще, я ушёл из Вонголы в Свободные киллеры. - Ушёл? - удивляется тот. - Когда успел!? - Лет восемь назад. Кстати, они тебя ищут. Новый наследничек оказался не так уж и хорош. Ты знаешь? - Сколько лет? Стоп! Что? Ищут? Не слышал. - Ну, вот теперь услышал, - и без перехода. - Кстати, я живу у тебя. Так что не опаздывай домой! - и оставив ошарашенного Тсунаёши позади, развернулся к выходу. - Реборн!!! - кричит ему в след Тсуна, уже не переживая, что его могут услышать на сцене. Но возмущается он скорее по привычке. Похоже, что за восемь лет, что он его не видел, киллер совсем не изменился. Это хорошо. Он рад. Всё вернулось на круги своя. А Вонгола, мафия и прочее, не так уж и страшно. Ведь теперь у него есть его персональное Солнце, что осветит его путь, каким бы тернистым он не был. А остальное, не так уж важно. В конце концов, после Шторма всегда должно появляться Солнце.