Империя рабов (новая эра)

Солнце жарило на износ. Песок ветром поднимался вверх и мерзко влезал в глаза, рот, уши. Дышать было трудно от песчинок, что забивали лёгкие. Поэтому все знатные господа, а также воины имели повязки на лице. Даже такая мелкая деталь, как простая ткань, что защищала от пыли и земли, разделяла людей на касты. Равнина... Вдалеке бежали горы, своими горными хребтами они создавали витиеватые узоры, сквозь которые пробивался закат. Сзади стоял величественный дворец — это был оазис во всём бездушном пространстве. Сегодня, в городе, даже в селе, нельзя прочувствовать всех тех эмоций, которые охватывают человека, оказавшегося на бескрайнем песке. Разве что, если поехать в Алжир, в его южную часть, туда, где проходит граница с Нигером, вы ощутите это. Одинокие оазисы на тысячи километров блеклых или ярких песков и только холод смерти в раскаленной солнцем пустыне. Сзади был дворец, спереди — пустыня. Площадь между — была усеяна людьми: по краям стояли шеренги воинов в кольчугах и с копьями. Бравые красавцы, загорелые, с туникой, что едва покрывала бёдра, с копьями и щитами, они стали заградительной линией, стеной для рабов. Впрочем, бежать там было некуда, если не во дворец, значит на смерть в пески. Вторая внутренняя линия состояла из пленников — рабов. Которые также стояли в две шеренги. Вид их был измученным, все сгорбленные и шатающиеся. Не раз пленники падали от палящего солнца и жажды. Их одежда превратилась в тряпки. Кто-то был уже голым, кто-то закрывался обрывками. Только единицам удалось сохранить что-то ниже пояса, тогда как голые спины всех без исключения пугали живыми ранами от плетей и кровяными потёками. — Наследник на площади! Крикнул кто-то, и моментально загремели щиты об землю, копья рванули вверх к небу, воины взревели "Хора!", засвистели плети надзирателей, что заставляли рабов выпрямиться перед Господином. Маленькая нога в калиге погрузла в песке. Из своей крытой повозки, что была упряжена тремя рабами, появился Он — Наследник Его Императорского Величества. Это был хилый юнец, с виду лет 15, со светлой, несвойственной здешним местам, кожей. Белая туника парила на ветру, балтеус перекрещивался на бёдрах, показывая всем, что перед ними не кто иной, как Он. Ведь только один пояс на тысячи километров здесь был такой: сделанный из человеческой кожи, он имел золотые вставки, с которых свисали человеческие зубы. Наследник вышел. Моментально за ним выросли два рослых, мускулистых тела, почти в 1,5 раза выше него самого. Это была личная охрана. Воины резко отличались от остальных, что стояли в заградительной стене. Эти два красавца были словно боги: 24-25 лет, идеальные черты лица, грозные глаза, рельефный торс, мощные, как сваи, ноги. А кулаки телохранителей Наследника могли, наверное, в пыль разбить любую каменную стену. Гиганты, молодые и неотразимые. "Хора!" ревели воины. Наследник немного приподнял свою тонкую ручку, которая раз в 6 была уже, чем у его охранителей, и вокруг мгновенно воцарилась тишина. Только ветер визжал и не подчинялся Хоре. — Мои рабы! — голос Наследника был тонким и ещё не сформировавшимся. — Я пришёл вершить над вами суд! Длинный, на десятки метров, узкий тоннель, выстроенный из рабов, был всего в метре от Хоры. Один шаг и юнец оказался внутри. Наследник шёл медленно, поворачивая голову то влево, то вправо и давая оценку каждому рабу. В череде стояли только мужчины самого разного возраста. Были там и дети лет 13-14, и юноши по 17-18, и парни 22-23, и молодые мужчины по 27-28, и зрелые. Хора вершил судьбу каждого из них. — Годеру! Мне! В конюшни! Мне! В копальни! Мне! Годеру! Наследник распределял рабов по своему усмотрению. Себе он отбирал молодых и красивых, в основном юношей, но пару раз взял и детей, и нескольких парней. В копальни и на конюшни посылал более взрослых. А самых слабых направлял к Годеру. Неизвестно, что было хуже: попасть к Хоре или к Годеру. Рабов разводили по разным группам, в соответствии с решением Наследника. Всего там было больше 300 человек. Самая многочисленная группа — рабочие рабы для копален, конюшни и других нужд, была уведена во дворец первой. Уже внутри, каждого пленника подвергли обязательной процедуре усечения. Воин подходил сзади и обхватывал раба за шею, а палач безжалостно и молча отрезал член жертвы, без какого-либо наркоза или заботы. Уже потом к обезумевшему пленнику подбегал мальчишка-раб и прикладывал салфетку на рану, чтобы жертва не истекла кровью. Так делали с каждым. Рабы стояли в очереди, под копьями, и шли вперёд. Горка отрезанных членов увеличивалась быстро. Пленникам резали их достоинства по двум причинам. Во-первых, чтобы сломить их дух и сделать настоящими рабами. Это со стороны может показаться, что ничего особенного, но по факту такая экзекуция убивала психику даже самого сильного человека и не только в момент отсечения, но и каждый день по несколько раз, когда этот "мужчина" шёл в туалет. Во-вторых, всё это оберегало рабов от игр и недопустимых сексуальных отношений между собой. Вместе с тем, рабам оставляли яйца, чтобы не нарушать их здоровье и гормональный фон. Это рабочие пленники и их эффективность имела огромное значение для Империи, которая и жила за счёт рабства. Группа молодых пленников, которых Наследник выбрал для себя, была меньшей. Зато в ней находились только самые красивые, атлетичные рабы. С ними обращались нежнее. Человек 25 просто погнали на задний двор, к покоям Хоры. Наверное, эти юноши были самыми несчастными из всех. Но об этом немного позже. Сейчас же Хору ждало новое развлечение. Самые болезненные, слабые и некрасивые, а также старые рабы были отданы Годеру, и Наследник спешил увидеть это. Он быстро залез в свою колесницу, и трое запряжённых рабов понеслись сломя голову, как гривастые кони, вперёд. По бокам от Хоры бежали его телохранители, блеская своими глазами, как молниями, по сторонам. Никому не советовалось становиться на пути Наследника. Любой горожанин, даже самый знатный, мог превратиться в раба за такую провинность. Поэтому дорога для колесницы всегда была чистой и свободной. В огромном замке можно было заблудиться. Белокаменные стены сливались с песком и обжигались палящим солнцем. Жилые зоны, церемониальные, ритуальные, рабочие сектора... Покои Наследника стояли осторонь и назывались в народе "Замок боли". Если подойти ближе чем на 100 метров, можно было отчётливо услышать крики и стоны, которые не прекращались ни на одну секунду. Голоса мучеников сливались, звуки плетей, хлыстов, крики надзирателей, плач... Хора любил юношей. Хоть он и сам был ещё ребёнком, но уже второй год подряд проводил "смотр" и забирал всех парней, что ему приглянулись. Не спасала даже армия. Подданные могли или оставить город и умереть в пустыне, т.к. выжить там без каравана нереально. Или мириться с тиранией Наследника. Ведь отец, Император, не запрещал своему отпрыску ничего. Колесница внеслась в ворота "Замка боли" и проследовала к Колизею. Наследник был дома, тут он чувствовал себя намного уютнее и спокойнее. Трое рабов-гончих стояли потные и тяжело дышали. Они были запряжены особым образом. Первый ремень цеплялся к ошейнику, второй был частью сбруи, что охватывала торс каждого раба узкими поводьями, впиваясь в кожу. Но самым жестоким был третий ремень: длинная колодка-"прищепка" оттягивала и объединяла яйца всех троих бегунов, а уже к ней цеплялся сам ремень. Такая конструкция не позволяла кому-то из гончих вырваться вперёд или отставать, они обязаны были бежать ровно, упадёт один — яйца оторвутся и у всех остальных. Это также не давало возможности рабам отдыхать во время стояния: они не могли ни лечь, ни присесть, только все вместе опуститься на колени и так дожидаться следующей поездки своего Господина. Колесница остановилась у огромной арки, что венчала Колизей. Позади была большая поляна со множеством растительности. Имея очень ограниченные запасы воды в городе, Император всё-таки позволял своему любимому сынишке тратить галлоны пресной жидкости на ежедневные поливы пальм и других растений. Это делало поляну фантастическим местом на всей территории песков. И не только из-за неразумного использования "жидкого золота пустыни", но и из-за всего, что творилось там. Но об этом позже... Хора шмыгнул в арку и влез на свой трон в ложе Колизея. — Зовите Годера! Наследник захлопал в ладоши, а его охранители мгновенно выросли по обе стороны кресла с невозмутимыми лицам. Внизу, на арене, раздался злобный рык. Глаза у Хоры раскрылись до невозможности, мышцы лица сжались в приятной улыбке, а сердце замерло. — Годер! Годер! Наследник кричал и махал руками, пытаясь привлечь внимание своего "друга". Новый рык послышался уже ближе, он был протяжнее. Из туннеля на арену выбежал огромных размеров лев. Он рычал и смотрел по сторонам. Он был дико злым. Рабы, которых Наследник отобрал для Годера, были выстроены у противоположного края арены, а за ними стеной встали воины, придерживая остриём копий каждого пленника, чтоб те не вздумали бежать или сопротивляться. Годер вышел на середину, выдал свой рык и кинулся к стене, у которой были пленники. Но скармливать рабов льву никто не спешил. Хора ждал большего. Вдруг, с левой стороны показалась длинная деревянная стрела, словно кран. На ней, с помощью верёвки, был привязан молодой раб. К жертве применили все знания шибари: руки парнишки были обмотаны канатом, также как и ноги, а ещё одна верёвка соединяла конечности за спиной, выламывая их на весу. Несчастный орал и мучился только от этого, его суставы уже были вывихнуты и где-то повылетали из своих орбит. Четверо слуг управляли стрелой на дальнем конце. Медленно раб "прилетел" к Годеру. Завидев еду, лев встал в позу превосходства и зарычал ещё сильнее, распушив свою шерсть. Слуги начали медленно опускать жертву к дикому зверю, но так, чтоб тот не смог сразу вырвать её. Лев встал на задние лапы и попытался когтями подцепить раба, но слуги успели поднять тело выше. Визг и хрипы раба, которого вот-вот скормят хищнику закладывали уши. Но Хора сидел с выражением восхищения и следил за всем, почти не дыша. Его охранители также неподвижно и безэмоционально стояли по бокам. Жертву снова опустили ближе ко льву, и Годер подпрыгнул вверх, успев, пролетая мимо, вонзить свои громадные когти в живот жертвы и зацепить член. Истерикам раба не было предела. Хора аж привстал и склонился со стены, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Охранители тут же оказались рядом с Наследником и схватили того под обе руки, чтоб юнец случайно не свалился на арену. Кровь начала капать с рассечённого живота жертвы, что висела над львом. Почуяв запах и вкус красной жидкости, хищник просто обезумел и стал прыгать под окровавленным телом как мог. Всё это сопровождалось истошными криками раба и злым рычанием льва. И только Наследник стоял в остолбенении, взирая и впитывая каждое мгновение. Со стороны было такое впечатление, что Хора просто насыщается зрелищем. Наконец, кто-то из слуг дал команду, и копьё вытолкнуло в спину одного из рабов, что стояли у противоположной стены. Тот с криками полетел вниз. Не успев подняться, несчастный почти мгновенно был растерзан львом. За ним полетел второй, третий, четвёртый... Годеру уже было не до приманки в воздухе, на него падали доступные жертвы. Рабы поднимались и начинали бегать по арене, но выхода не было, это просто оттягивало время их конца. А лев уже не ел, он просто охотился, забивая своих жертв и переходя на следующих. Но царь зверей умное животное, поэтому он чудесно понимал, что мёртвое тело быстро становится падалью, и поэтому Годер не спешил разрывать всех рабов. Большая их часть испуганно жалась в любой доступный уголок, а лев наслаждался ранней добычей, искоса поглядывая на будущие, ещё живые, обеды и ужины. Наконец, Хора насытился зрелищем, и проделки льва ему уже стали неинтересны. На арене ещё дрожали около 20 живых рабов, песок был перепачкан в кровь и внутренности растерзанных, лев наслаждался обилием мяса, а Наследник уже спешил дальше. — А сейчас я хочу посмотреть на свои новые приобретения! Хора быстрым шагом шёл по тропинке, вдоль которой были вкопаны деревянные столбы, и на некоторых из них висели уже почти полумёртвые молодые тела. Почти все они были изувечены до неузнаваемости. А сейчас пеклись на солнце, насаженные анальным отверстием на огромные наконечники в столбах. Наследник, проходя мимо, бил некоторых рабов, но это ему было уже неинтересно. Мученики доживали свои последние часы, перед тем, как направиться в утилизацию. Пройдя метров 50, юнец вскочил на новый трон. Только этот железный стул стоял уже просто посреди поляны. Моментально над Наследником появился шатёр, крыша, которую натянули двое высоких рабов. Но самое интересное было в другом. Трон-кресло имело выступающие высокие ножки, под которыми лежали... рабы. Двое красивых плоских тел служили ковриком Хоре, а их яйца были придавлены креслом. Рабы визжали от этого, а когда Наследник прыгнул на трон, те просто захлебнулись в своем оре. Но для Хоры всё это было привычным делом. Он спокойно поставил ноги на грудь каждой из подстилок и ещё немного поёрзал задом, чтобы сесть поудобней и причинить как можно больше мучений яйцам своих ковриков. — Показывайте! Тут стоит отметить такой нюанс. Весь "замок боли" Наследника был напичкан рабами. Они висели на стенах, лежали, в качестве ступеней или подстилок, выступали подставками или просто статуями. У каждого была своя роль. Во всей этой вакханалии важную роль играли экзекуторы — группа таких же молодых рабов, которых Наследник отобрал в свои менеджеры. Эти "управленцы" организовывали всё до мельчайших деталей в замке, меняли отработанный материал, а главное — разрабатывали ежедневные программы развлечений для Наследника. Если Хоре что-то не нравилось, он с лёгкостью превращал экзекутора в простого раба. Поэтому система работала, как часы. Объяснять надзирателям лишний раз, что они должны были сделать — не требовалось. Хора просто впрыгнул на свой трон и стал ждать. Через минуту перед ними стояли в линию 22 молодых голых тела. По бокам красовались трое красавцев-экзекуторов. Рабы уже были помыты, обриты и обучены. Всего-то за какие-то 30 минут. — Вот этого! Того! И его! Наследник скомандовал, и трое юношей моментально оказались у его ног. Хора с безумным взглядом крутил головой и не моргал, рассматривая черты лица и тела своих избранников. — Вы, двое! Рука Наследника взлетела в воздухе, и экзекуторы сразу же оттащили третьего избранника. Оставшимся двоим предстояло драться между собой. Первому на вид было около 16, коренастый, не высокий, с тёмными смоляными волосами и мощными руками. Второй был, наоборот, длинный и тонкий, лет 18, русый хиляк. Рабам очистили пространство. С Хоры сняли сандалии, и он засунул свои пятки во рты "коврикам". Коренастый стал медленно обходить соперника, но хилый поворачивался вслед. Так рабы крутились минуты две и ничего больше не делали. Наследник махнул рукой, и обоих борцов экзекуторы моментально поставили на четвереньки. Далее посыпался град плетей на несчастные тела. Хилый орал и падал, а коренастый только врывался руками в землю и молча мотал головой. После 20 плетей борцов вернули на ноги и приказали драться. Избитые и обессиленные, окровавленные, а хилый ещё и зарёванный, они стали двигаться быстрее. Хилый попытался сделать шаг на противника, но тот отступил. Тогда высокий замер на секунду, вытирая слёзы и размазывая сопли по лицу, и потом неожиданно, как пума на охоте, прыгнул на коренастого. Низкий успел только квакнуть и получил сильный удар ногой в живот. Под весом хилого и инерцией, оба повалились на землю. Минутное преимущество оказалось у длинного, и тот стал лупасить коренастого кулаками. Кровь брызгала по сторонам, низкий пытался защищаться, но находился в очень неудобной для себя позе. Полное превосходство было на стороне длинного. Как неожиданно этот хилый заорал во всё горло и выгнул грудь вперёд. Находясь спиной к Наследнику и избивая коренастого, хилый не заметил, как Хора взял лук и выстрелил в спину рабу. Садист был отличным стрелком, ведь охота на своих рабов являлась одним из любимейших занятий наследника. Вторая стрела пронзила предплечье хилого, первая попала в правую руку. Раб визжал, попытался встать, но третья стрела впилась в правое бедро, и он упал. — Бей! Хора приказал коренастому избивать хилого также, как тот минуту назад делал с ним. Второй раб, сплёвывая кровь, влез на израненного хилого, отчего тот просто обезумел, ведь коренастый порвал его тело, сев на стрелы. Но второй раб стал увечить лицо хилого со злостью и остервенением. Бил долго и сильно. — Пусть бежит! Наконец, Наследнику надоели драки, и он приказал коренастому бежать куда попало. Раб ещё не понимал, что его ждёт и рванул вперёд, куда глаза глядели. Хора не спеша натянул тетиву и выпустил стрелу в голень коренастого. Раб с хрипом повалился на землю и схватился за ногу. — Пусть бежит! Экзекуторы подняли несчастного и толкнули в плечи. Коренастый, как мог, стал хромать вперёд, как вторая стрела пронзила его плечо. От силы удара мученик перекрутился на месте и снова упал. Выждав минуту, Хора опять скомандовал холодным голосом. — Пусть бежит! На этот раз раба удалось поднять с трудом, но бежать он уже не смог. Наследник взял очередную стрелу, вставил её в лук, натянул тетиву и прицелился в затылок коренастого. *** — Ну и вот, вспоминая эту историю, я смотрю на него сегодня и вижу Хору. Двое солидных мужчин, одним из которых был хозяин Клуба, называемый Основателем, пили виски в расслабленном состоянии, утопая в кожаных креслах. В стороне приятно потрескивал камин, свет был приглушённым. Раб Максимка стоял на коленях рядом с Основателем и держал руки лодочкой, в которых тлела сигара его хозяина. — Мой клуб — это посвящение Хоре. Более безумного садиста в истории не было. Ни де Сад, ни Сен Жермен, никто другой с этим мальчишкой не сравнился до сих пор. И я хочу, я вижу в этом Артёме реинкарнацию Хоры. Я хочу, чтобы он снова создал свой "замок боли". Мужчины потягивали виски и молча размышляли...