Не ной

      Иногда Саске считал, что алкоголь - самая отвратительная вещь в мире.       Чьи-то пальчики бессовестно тянут Учиху за непослушную черную прядь волос, накручивая и резко дергая.       Саске не любит алкоголь. Он не пьет и недовольно морщится от запаха саке. Если подумать, что хорошего в опьянении? Головная боль и уснувший вестибулярный аппарат. И всепоглощающий стыд на утро. Хотя...       Тонкие губы расползаются в нескромную улыбку, капли рисовой водки проливаются на белую ткань рубашки. Саске уверен, что это сделано нарочно. Нарочно он остался в безлюдной забегаловке. Нарочно на столе была оставлена бутылка саке. Нарочно...       Удар ладони по щеке. Ощутимо болезненный. Кожа на его лице покраснела, а пальцы гладят выступающие скулы, спускаясь к подбородку.       Нет, некоторым людям опьянение противопоказано. Неуравновешенным людям особенно. Людям с раздвоением личности - под строжайшим запретом. А таким, как Сакура и вовсе.       У Харуно красивые руки. С белоснежной кожей и изящными запястьями. На внутренней стороне голубоватые нити вен и уже зарубцевавшийся след ожога. Саске прикусывает кожу на кончиках пальцев, что касаются его рта.       Быстрое движение ладони, под которой ломается даже камень, и щека у Саске становится пурпурной. Женщина с силой бьет Учиху, тот падает на спину. Вокруг никого нет, можно и поддаться. Любопытства ради.       Глаза у Сакуры замутненные и прищуренные как у хищника. Посуда с мутноватой жидкостью в руке полупуста, а сдерживающая часть ее сознания ушла на другую орбиту. Сделать еще один глоток горьковатого напитка. И со стуком поставить пиалу на стол.       Глухой звук рвущегося полотна. С остервенением ирьенин разрывает чужую одежду. Наверное, Сакура впервые так смотрит на сокомандника. Цинично. Обволакивая взглядом безупречное тело. Так ведь выбирают себе еду на ужин. - Сакура, - голос звучит надломлено, - может хватит на сегодня?       Харуно переплетает свои пальцы с его, не позволяя сделать хоть малейшее движение. Ее поцелуи слишком грубые, не дающие расслабиться. Одна рука опускается ниже, расстегивая молнию на брюках. Юбка Сакуры задралась, а ноги обвиты вдоль мужского тела.       Саске хочется закрыть глаза, стряхнуть это чувственное наваждение с себя в прямом смысле. Но продолжает смотреть на сидящую сверху женщину непроницаемым, как ему самому кажется, взглядом. Завтра, он это прекрасно знает, будет стыдно. Не ему, нет, а ей. Учиха, казалось, уже давно привык ко всем неловкостям, в которые втягивают напарники.       У Харуно сейчас приоткрытый рот и влажные от возбуждения губы. А Саске чувствует, что все зашло слишком далеко для простого опьянения, ощущая недвусмысленные прикосновения ниже брючного ремня. - Сакура, я не...        Пальцы, приложенные к губам, и ненормальный блеск ярко-зеленых глаз не дают договорить. - Не ной, шанаро.