Привет, Дин

      Дин осторожными шагами зашел в комнату, уже заранее предчувствуя неладное, но брата звать не стал, решив, что, в случае чего, разберется со всем сам. В нос тут же ударил противный запах трупной гнили и сырой земли, будто он прямо сейчас проводил очередную эксгумацию у свеженькой могилы. Умело подавив рвотный рефлекс, парень сморщился, тут же выискивая взглядом причину такого зловония. Неужели в доме, где они с Сэмми поселились, сдохли все крысы?       Окинув взглядом пока еще темную комнату, так как свет он так и не включил, крыс или какую-то другую дохлую живность он не обнаружил, но стоило ему щелкнуть выключателем, как его взгляд тут же отыскал до боли знакомый силуэт молодой светловолосой женщины, сидящей к нему спиной, смотрящей в незашторенное окно. На ее худые плечи спадали светлые локоны, а сами они чуть подрагивали, словно девушка плакала.       Охотник сразу узнал в незнакомке ту, с которой ему пришлось попрощаться. Навсегда. Вырвав ее из своей груди, оставив ее лишь в своей памяти, как милую и сильную женщину, которая пожертвовала собой, ради спасения дорогих ей людей, всего мира. Он попрощался с ней, вложив ей в руку детонатор, обрекая ее на верную смерть. Он попрощался с ней, оставив на своих губах ее поцелуй. Он попрощался с ней, зная, что если их встреча и возможна, то только на небесах. Он попрощался с ней, зная, что и там они могут разминуться… Зная, что она достойна намного большего, чем любовь к безжалостному охотнику.       Так трагично и больно. Так давно.       Дин протер глаза, все еще надеясь, что его посетила галлюцинация, но нет, зрительные рецепторы его не подвели — Джо Харвелл действительно сидела в его комнате, в его любимом кресле. Только вот парень никак не мог взять в толк причину ее здесь появления и сам факт того, что юная охотница нашла их скромное убежище. Ведь, по сути, она не может здесь находиться. Ее просто нет. Уже не существует. Он простился с нею. Но не простил… себя. Ее.       За то, что пожертвовала собой. Отпустил — да. Но до сих пор гложет где-то внутри. Он виноват перед ней — он позволил ей уйти.       Он сделал неуверенный шаг навстречу, в мыслях прокручивая то, что он мог бы ей сказать, спросить или же ответить. Только вот мысли все спутались и сплелись, смешались в непонятном чувстве страха и неуверенности, опаски. Обычно такие встречи не приносят ничего хорошего, от этой он мог ожидать тоже самое, что и от предыдущих.       И ему вновь придется принимать решение, вновь придется говорить «прости» и «пока». Вновь придется прощаться. Вновь придется разрывать сердце на куски, ворошить прошлое, давить на больные мозоли.       — Не подходи, — раздался знакомый голос.       И сердце тут же ухнуло в пятки от осознания того, что нет — он не ошибся.       — Джо.? — вопрос сам сорвался с губ, словно ему мало того, что он видит, хотелось услышать еще и ответ. — Ты…       — Я мертва, Дин. Не подходи! — снова остановила она его, когда он вновь сделал шаг, все еще продолжая смотреть в окно.       И он не понимает. Не понимает, что делать в этой ситуации и как реагировать. Вроде бы, тело напряжено и ожидает нападения, но в тоже время, ее голос… такой тихий и просящий… успокаивает, что хочется подойти и обнять, утешить.       — Я же… Ты… — Дин тяжело выдохнул, глотая слова, которые хотелось бы сказать. — Но как? — не понимает он, не может объяснить себе происходящего.       — Все сложно, Дин. Я пришла попрощаться, — ее лицо теперь в пол оборота, на щеке видно каплю слезы, которую девушка успевает стереть тыльной стороной ладони.       — Мы уже однажды попрощались… — еще один шаг. А голос хрипит, словно он долго молчал.       — Я прошу тебя, не подходи. Это слишком больно… Ведь я уже не та, которую ты знал прежде. Я не та, Дин. Не подходи. Останься там, за пределами моей реальности. Останься в своем мире, в котором я позволила тебе жить, в котором нет меня… — заговорила Джо, пряча лицо в своих ладонях. — Ты ведь никогда меня не любил… Не любишь и сейчас.       — Ты ведь сама сказала — все сложно.       Чувство вины лишь усилилось, когда он услышал ее слова. Нет, он любил ее. Любил. Но особой любовью. Считая ее своей младшей сестрой, желая уберечь ее от реалий их мира, желая, чтобы она не повторила их судьбу. Желая ей только добра.       — Я знаю, Дин. Но мне было так нужно слышать твой голос, заглядывать в твои глаза, видеть твою улыбку. Каждый день. Знаешь, мне всегда было этого слишком мало… Но ты не поймешь. Никогда не понимал. Или делал вид. Прости, Дин, — тут же извинилась она за свою речь, понимая, что наверняка он ошарашен одним только ее появлением.       Он сделал еще один шаг. Слишком близко. Критически близко. А он безоружен перед ней, после ее признания. Пустота внутри и дикая боль, разрывающая на части, создающая взрывную волну, сносящую на своем пути все преграды и барьеры; затмевающую собою разум и мысли; оставляющую после себя лишь кратер и пустошь. Пустоту, которую легко было бы наполнить тем чувством, которое поднимает на своих крыльях высоко в небо.       А есть ли у него в груди это чувство? Или в ней действительно уже давно поселилась лишь пустота и чувство долга? Может ли оно испепелить его сердце, заставив его чувствовать хоть что-то, помимо вечной вины? Может ли он любить так же искренне, чисто и невинно, как сердце той, что сейчас сидит перед ним?       Может ли он доказать ей, что она не права, сможет ли доказать, что она умерла не зря, что она все же спасла его, дав ему возможность жить дальше. Именно жить: любя и наслаждаясь всеми прелестями этого мира.       Что и он любил ее, и любит сейчас, просто еще не осознал этого, не понял…       Снова всхлип, разрушивший тишину. И тихое: «Дин…»       Сердце охотника сжалось, и он сделал еще один шаг, преодолевая расстояние между ними, обнимая ее за хрупкие плечи, утешая.       — Ты ведь знаешь, что нам придется вновь прощаться… — прошептал он ей на ухо, понимая, что вновь сделает ей больно.       — Знаю, Дин, — Джо обернулась, смотря парню в глаза, видя в них знакомый блеск и что-то еще. Как тогда, во время их последнего разговора. — Давай попрощаемся, как тогда…? — девушка прикрыла глаза, потянувшись к губам парня.       Дин припал к губам юной охотницы, сперва страшась, а затем, почувствовав их мягкость и странную теплоту, закрыл глаза и крепко поцеловал девушку, даря ей то, что, возможно, недодал в прошлом.       Их губы сплелись воедино, мир завертелся в странном водовороте чувств, а затем все стихло…       Дин открыл глаза, прислушался к тишине, огляделся. Никого. Лишь тонкий аромат женского парфюма, сменивший тот едкий запах гнили. Парень потянул носом, недоумевая.       Девушка исчезла, комната вновь погружена во мрак.       На утро парень отправился за цветами, купив четыре розы. Для тех, кто навсегда остался в его сердце, для той, которая взорвала его душу своим появлением.