Боги мне в помощь

Итак, что мы имеем? А имеем мы вот что: какие-то непонятные правила, о которых я все это время знать не знал; обнадеженную Брук, мечтающую познакомиться с предком; невыполненную домашку по геометрии. Внушительный списочек, скажу я вам. И что же мне делать? Не геометрию же. Надо что-то решать. Тем более, я не могу разочаровать Брук. Вряд ли она продолжит со мной общаться, когда узнает, что я ничтожество. - Не переживай, - сочувственно погладила меня по плечу Стэйси. – Думаю, она уже давно заметила. - Если ты думаешь, что после твоих слов мне стало легче, то ты глубоко заблуждаешься! - Слушай, Нэйтон, - вскочила с дивана Стэйси – видимо, она утомилась, выслушивая мои самокопания. – Я думаю, тебе просто нужно признаться, что она тебе нравится! В конце концов, хуже не будет. Признаться себе или ей? Если себе, то легко. Если ей, то посложнее. Хотя я уверен, что знай Стэйси всю ситуацию – говорила бы по-другому. К тому же, моя безответная влюбленность в Брук – это меньшая из бед. Я начал гипнотизировать стену напротив, размышляя, как лучше сказать Стэйси, что ее советы отстой. Тем временем сама девушка вышла из столовой и направилась в кружок юных физиков. Никогда не понимал, зачем она туда ходит. Она ведь ненавидит физику. Я вот наоборот – пытаюсь избегать вещей, которых ненавижу. По-моему, логично. Прозвенел звонок, и столовая опустела. Все разбежались кто куда, а я так и остался дожевывать свой хот-дог с горчицей. В углу возле автомата с напитками корпела над какими-то бумажками Брук, периодически отпивая из стаканчика с барашком какао. А я и не замечал, что она здесь была. И немудрено, это самый отдаленный уголок в столовой. Когда в комнате куча народа, его совсем и не заметно. В ту сторону даже не смотришь. Обычно там сидят только лузеры или те, кто делает домашку на перемене. Раньше там всегда сидел я. Все изменилось только после драки с Говардом. Тогда меня стали бояться. Никаких придирок, никаких насмешек, ни единой попытки вылить на меня напиток. Никто просто не осмеливался на меня смотреть. А о том, чтобы запихнуть в мой шкафчик дохлую крысу или спрятать сменку, никто и думать не смел. Эх, пора возвращаться к истокам. Я встал со своего места, предварительно испачкавшись горчицей, и прошел через опустевшую столовую прямо к одинокому столику. Идеальный момент, чтобы признаться девушке в любви. Никто даже не увидит, как она надо мной смеется и опрокидывает на меня какао. А может быть, даже целый автомат с напитками. Знаю я этих девушек полубогов (целую одну знаю!). Ух, характерные! - Брук, - крякнул я. - Боже, Нэйтон! – схватившись за сердце, закричала она. – Слава Гермесу, ты здесь! Нам нужно поговорить. Она протянула мне какие-то летописи с непонятными закорючками и, смачно зевнув и взъерошив и без того запутанные волосы, проговорила: - Вот, прочти это. Я нашла в интернете. Призыв бога на древнегреческом. Я уставился на листочки, осознавая, что вообще не понимаю, как это читается. - Не переживай. Внизу транскрипция. - Погоди, - отложив листы в сторону, сказал я. – Перед этим скажи, кто твой отец? - Ой, да не важно! – махнула она рукой и вонзилась в меня бешеным взглядом. – Если все выйдет, ты сам увидишь! - Ты меня пугаешь, но на самом деле я подошел из-за кое-чего более важного. - Более важного, чем мое воссоединение с божественным родителем, которого я никогда в жизни не видела? - Да. Намного более важного. Брук незаметненько, как ей казалось, пододвинула ко мне листочки, намекая, чтоб я засунул все свои важные разговоры куда подальше и помог ей наконец воссоединиться с семьей. Я тем временем продолжил: - Давно хотел тебе признаться: ты мне нравишься. - Я знаю, Нэйтон. Ты мне тоже очень нравишься, но давай для начала разберемся с моим семейным положением. Мне не нравится, что у всех нормальные семьи, а у меня Зевс знает что! У Кристи Коллинз отец шатается по барам, у Джека Харрсона вообще родители геи, а у меня мать – инженер, а отец… Впрочем, не важно. - Так я тебе нравлюсь? Улыбка идиота не сходила с моего лица. - Ты можешь думать хоть о чем-нибудь другом?! Послышался оглушительный взрыв у меня за спиной, и прямо посреди столовой появился Гефест! Бог кузнечных дел прямо в моей школе! Сейчас бы закричал, как сумасшедшая фанатка, если бы не видел разъяренного лица Гефеста. - Меня это тоже очень интересует, - злобно пропыхтел бог, прокручивая свой молот размером с мою голову в руке. Из ноздрей у него валил пар а-ля взбешенный вепрь, а мои коленки под столом начали выстукивать азбукой Морзе сигнал «SOS». - Папа! – восхищенно воскликнула Брук. - Папа?! – пуще прежнего испугался я. - Значит, ты встречаешься с моей дочерью, - прохрипел Гефест, а из пола начали вырастать металлические роботы, заглянувшие явно не на чай с пирожками.