Нормально

На самом деле, это нихрена не смешно — находиться в одной комнате с дохлой кошкой, притащенной Скоттом, с самим Скоттом, разлагающимся под своим ультрамодным костяным доспехом, и с самим собой. Тоже немножко так разлагающимся. Ну как «немножко». Дохуя разлагающимся под толщей собственного страха, ужаса и желания повеситься на ясене на заднем дворе, лишь бы только не находиться рядом с тем, что когда-то было Скоттом МакКолом, супер-альфой, оборотнем, человеком, поддержкой и опорой, а теперь оказалось грудой костей, скрепленной исключительно магией и остатками тканей. Трясущиеся пальцы не попадают по экрану айфона, от сладковато-приторного запаха гнили кружится голова, воздух в комнате находится на критической отметке «открытый космос». - Алло, Лидия? - Лиам не узнает свой голос: надтреснутый и отвратительно слабый. - Лидия? Ты меня слышишь? - Да. - Помоги мне. Помогимнелидия. Помоги мне, Лидия, потому что сам я уже не справляюсь. Помоги мне, Лидия, потому что сам я скоро сойду с ума. Помоги мне, Лидия. Помогите хоть кто-нибудь. - Где ты? - Лидия неэмоциональна, холодна, как скала, как воспоминания о старой школе, как как как... Столбики сравнений кружатся где-то внутри головы, сталкиваются друг с другом, отскакивают от черепной коробки и начинают свое фигурное катание заново. - Дома. Лиам постоянно дома, потому что нельзя выйти, невозможно выйти, когда тебя преследует огромный берсерк, отдаленно пахнущий человеком, к которому ты был привязан. Которому верил. Которого, кажется, даже любил. - Жду тебя в городской библиотеке. - Я не могу. - Почему? - Потому что он, - Лиам почти срывается на крик, но закусывает ладонь до крови, вдыхает как можно глубже, пробуя на вкус гниль, и считает до десяти. Числа — это мантра. Числа — это упорядоченная система, гораздо более упорядоченная, чем жизнь. Числа — это контролируемый хаос, надежный спасательный круг в океане сплошного пиздеца. - Прикажи ему, - давай, Лидия, будь еще холоднее, забудь о сострадании, Лидия, ты же знаешь, что Лиам — не тот парень, которому поможет сочувствие. - В смысле? - Он твой, прикажи ему не преследовать тебя. - Хорошо, - Лиам выдыхает и швыряет айфон в стену. Хрупкая техника брызжет осколками, которые, наверное, так же, как и все остальное в этой комнате, вязнут в загустевшем безвоздушным пространстве. Ничего не хорошо. *** В Бикон-хиллз неудивительно слякотный февраль, ботинки вязнут в грязно-серой жиже, холодный влажный ветер бьет по лицу и кусает руки. Даже метеорология не приносит ничего хорошего. Лиам идет медленно и постоянно подавляет желание обернуться и убедиться, что Скотт — лучше называть его по имени, повторяет Лиам, тогда не так страшно — не следует за ним, не гремит костями, не дышит над ухом. «Скотт, - говорит себе Лиам, - дома. Я приказал ему находиться дома. Я приказал, я прика...» Поток мыслей с разбегу ухает в обрыв, вырытый берсерками. Позади раздаются тяжелые шаги, который Лиам узнает из миллиона, нет, миллиарда, нет, триллиарда любых других шагов. «...зал», - заканчивает Лиам, закрывает глаза и медленно, так медленно, как только можно, оборачивается. - Там ничего нет, ничего нет, ничегоничегоничегоничего, - лихорадочно шепчет Лиам, скрещивая пальцы. - Там ничего нет, ничего, кроме какого-нибудь пешехода, который смотрит на тебя, как на идиота, все нормально, нормально, раз, два, - на счет три он распахивает глаза и облегченно выдыхает. Там действительно никого нет. Лиам оседает на тротуар и захлебывается истеричным хохотом.