Semicolon

Кёнсу никогда не задумывался, для чего это делается: почему некоторым даётся право на дальнейшую жизнь наверху, а некоторым выпадает горький билет «худшего случая»? Почему новое правительство имеет право распоряжаться жизнями людей? Это не волновало Кёнсу, ни до ни после; ему хватало того, что это существует, что этого не изменить. Попытки революции, попытки совершить политический переворот и тем самым создать на планете экономический кризис и войны - Правительство, отслеживая таких людей, сразу же подавляло в них их лидерские качества. После общения с этими людьми всегда возникало ощущение, что в них нет ничего живого, как будто из них вырезали все чувства, и До по несчастливому случаю удалось повстречать в своей прежней жизни такого человека. Он совсем не помнил, как тот выглядел, но знал точно, что после того разговора хотелось разбиваться о землю на микроскопические осколки - чтобы невозможно было собрать заново. Чонин привёл Кёнсу в кабинет, как после оказалось - кабинет охраны порядка. Это не было нанотехнологичным кабинетом, здесь не было ничего из того, что находится за пределами этого кабинета. Коричневые оттенки интерьера идеально гармонировали с одеждой здесь находящихся. - Для чего я здесь? - спросил парень, осматривая людей в чёрном: кто-то пил вино в бокалах и беседовал с остальными на разные темы, кто-то - читал, остальные же, устало прикрыв глаза, отдыхали на кожаных диванах. - Не меня тебе спрашивать, - хрипло ответил Чонин. - Мне всего лишь приказали. Ким ушёл, оставляя Кёнсу в растерянности. Он неподвижно стоял у книжного шкафа, до сих пор не понимая зачем его сюда привели. Нарушение одной из заповедей? Проходя мимо, Чонин на пару секунд остановился, чтобы тихо прошептать: - Просто стой и смотри, что делают остальные, о чём они говорят. И Кёнсу стоял, прислушиваясь к каждому слову, звуку, до того самого момента, пока солнце за окном не выключилось и комната не стала кромешной темнотой. Он резко перевёл взгляд в сторону, где должно было находится окно, как услышал, как тихий бархатный голос, обдавая кожу на ухе горячим дыханием, шепчет ему слова на незнакомом языке, от которых Кёнсу с задержкой на пару секунд отключился. *** В сознание снова прокрадывалась та самая мелодия, заставляя мозг Кёнсу воспроизвести картинки былой жизни. Наверное, он когда-то услышал её наверху, наверное, она сильно тогда его зацепила. Он увидел перед собой инструмент. Увидел, как кто-то прикасается к нему. Кёнсу успел только моргнуть, и инструмент уже находится у кого-то в руках. Размеренные движения отлично совпадают с ритмом мелодии. На мгновение он услышал мычание в такт этой мелодии, но изображение оборвалось. Кёнсу очнулся. Он не знал, правильно ли это - видеть сны? Видят ли их остальные? И Кёнсу подумал, что, наверное, видят. В противоположном углу его комнаты, на кресле, сидел Чонин. Что он здесь делает и как сюда попал почему-то не хотелось спрашивать. - Привет, - прошептал парень, приподнимаясь на локте. - Привет, - прошептал Чонин, слегка улыбнувшись. Он наблюдал пробуждение парня, чувствуя, как сердце то останавливается, то бьётся в ускоренном темпе. - Зачем ты здесь? - Приказ, - ответил Ким, удобно устраиваясь в кресле. - От кого? - Кёнсу задал наводящий вопрос и сел на кровати. Но Чонин не ответил: он пристально всматривался в фигуру, которая на фоне окна показалась ему слишком знакомой. Кёнсу увидел, как он приоткрывает рот, намереваясь что-то спросить, но так и не спросил. *** В свободные минуты от установленного графика Чонин приходил к Кёнсу, где бы тот ни находился - он просто приходил, вливаясь в чужое пространство. Они не разговаривали. Но однажды, сидя напротив картины на здании искусств, они увидели, как точно такой же человек в чёрном, как и Чонин, уводит за собой девушку. - Она нарушила заповедь? - спросил тогда Кёнсу. - Её время истекло, - ответил Чонин, смотря вслед удаляющимся фигурам. И почему-то парню стало до жути обидно не только за девушку, но и за планету, за людей, за себя, за Чонина... - Кто даёт им право свершать правосудие над невиновными? - голос Кёнсу дрогнул. - Почему кто-то должен умереть, а кто-то выжить? Почему это решает правительство? - слезы постепенно скапливались в уголках глаз. Чонин смотрел на профиль До. Может быть, он хотел знать, что тот сейчас чувствует. Но позже, когда Кёнсу устало прикрыл глаза, он прошептал: - Один лишь Бог имеет право вершить правосудие. Но Кёнсу пропустил это мимо ушей, не желая сейчас слушать подчиненного правительству. Он ушёл, в этот раз оставляя Его наедине со своими мыслями.