Новая новенькая

      Стайлз повернул ключ, закрыв тем самым дверь. Теперь все оборотни, пока что не обратившиеся, сидели в подвале, прикованные наручниками к батареям и трубам, и ждали минуты, когда наступит полнолуние и их всех разнесет, превратит в животных. Перед тем как отпустить друга, Скотт окликнул его. — Стайлз! — Да, Скотт?! — Присмотри за Эллисон. С ней ничего не должно случиться! — Не волнуйся, Скотт. Мы справимся! — МакКолл кивнул головой и посмотрел на всех остальных. Никто в эту минуту не был счастлив, не был рад такому Новому году. — Скотт! — Что, Стайлз? — Постарайтесь громко не рычать. Музыка, конечно, громко играет, но я не уверен, что все глухие. — Пьяные так точно, — пошутил Эйдан. Стайлз поднялся обратно в зал и сделал музыку еще громче, при этом прокричав: — Всех с Новым годом! Танцуем!       Музыка заиграла и все стали двигаться по комнатам в хаотичном порядке. Как будто броуновское движение сейчас происходило на танцплощадке. — Там все хорошо? — Будет. Эллисон и Регина не возвращались? — Нет. Они должны быть там еще около получаса. О чем она будет так долго с ней говорить? — Помнишь, Эллисон сказала, что ей есть что рассказать? — Помню. — Это что-то, что касается только их двоих. Что-то личное, семейное. — Но что у них может быть общего? Они ведь не одна семья, это точно! — Ты так уверена?

***

— И кто есть…кто? — Регина, тебе лучше не знать. — Все вокруг мне врут! Дядя Стефан до сих пор не рассказал, что существуют оборотни, и что наша семья — часть каких-то бешеных охотников, что мой отец остановил существование этого клана на мне! — Как только в союзе между кланами появляются родственные связи, оба клана перестают существовать и заниматься делом… — прошептала Арджент. — Моя сестра уже около трех месяцев знает правду о том, что случилось с нашей мамой и кто мы такие, и скрывает от меня все это! А мои друзья, возможно… Оборотни… Кто из них, Эллисон, кто?! Постой! Не отвечай… Сегодня же полнолуние, да? Чертовы умники! Ты сейчас меня отвлекаешь, да? Они не могли далеко уйти, они… В моем подвале…       Регина выбежала из комнаты, громко захлопнув дверь, но мигом же за ней понеслась сестра. Она уже ничего не сможет сделать, не успеет никого предупредить, да и это опасно. Что же, ей дано узнать правду. Она хочет ее знать, пусть знает. Но Эллисон чувствовала, что это ее сломает, ведь там Эйдан. Регина изо всех сил старалась бежать быстрее. Но на пути стал Стайлз. — В чем проблема, крошка? — Отвали. — Да что случилось? — но тут же парень почувствовал, как приземлился на землю и ударился головой. Вуд побежала дальше и спустилась к двери подвала. Распахнув ее, Вуд увидела перед собой родное лицо. Первое лицо, чье она не ожидала увидеть, было лицо ее парня. Эйдана. -Нет… — шептали губы. — Нет! Нет! — Регина крутила головой. — Почему?! Почему же ты не сказал?! — Полнолуние как раз закончилось. На лице больше не было морды оборотня. — Прости меня… Прости. — И ты, ты, ты, — она по очереди указывала на всех, Дерека, Эрику, Айзека, Скотта, Итана и других. — Вы меня обманывали! Вы оборотни! А ты моя сестра! А ты, — она указала на Мартин. — Банши… — Ты охотница! — слезы уже застыли на глазах, не сдвигаясь с места и отбирая возможность четко видеть лица предателей. — Кира… — Кицунэ… — А Стайлз ваш верный слуга. Я вас всех не прощу. Убирайтесь из моего дома. И все пусть убираются! — Я помогу тебе убраться… — включилась Лидия. — Убирайтесь!       Регина села на пол. Он был холодный, отчего-то мокрый, но сейчас это было неважно. Грустно было до боли, грустно от вранья. Даже не было противно, что он монстр, что она влюблена в сверхъестественное существо. Самое обидное было его вранье, чем она его заслужила?       Слезы Вуд капали с щек на пол совсем тихонько, но Эйдан слушал каждую из них очень отчетливо, хоть и сидел на крыше ее дома. Он не мог уйти, оставить ее, не извинившись. Она, наверное, теперь не захочет даже с ним разговаривать, видеть его. Может быть, даже уедет, бросит его. А он так и не извинится. Человеческая сущность…       Она и не знала, как поступить теперь. Слезы уже не капали, сердце пыталось оправдывать его поступок. Ведь он хотел уберечь ее от всего, что могло угрожать ей. Но другая, темная сторона, говорила: «Он не доверяет тебе. Он скрывал от тебя все, потому что думает о тебе дурно, думает, что ты его совсем не понимаешь». Внутри начиналась яростная борьба между сторонами ее сердца. Регина тихо взвизгнула и снова начала плакать.       Эйдан услышал ее визг. Визг от боли, от обиды. Услышал, как она снова плачет, как каждая ее слеза стучит по бетонному полу. Ей кажется, совсем тихо, но эти звуки оглушают его, делают так больно. Так больно за нее…       Эйдан спустился с крыши и побежал в подвал. Он больше не мог терпеть этот звук, ее боль, запах которой он чувствовал. Он не знал точно, что будет ей говорить, что будет делать: главное, не давать слезам течь по ее румяным щекам, по ее нежнейшей коже, по ее красивейшему лицу.       Регина еще сидела, уткнувшись лбом в колени, но резко почувствовала, как родные, знакомые руки поднимают ее голову. Он плакал. Почему он плакал? Эйдан вытирал ее слезы, и заодно свои. — Прости меня, — он шептал. — Пожалуйста, прости… — Эйдан… — Я так люблю тебя. Только пожалуйста, не плачь. Прости меня… — Эйд… — Я сделаю что угодно, только умоляю, перестань. Перестань плакать, мне больно, больно от твоих слез. — Эйдан! — парень посмотрел на ее лицо. Слезы уже не текли, но она как-то жалостливо смотрела на него, смотрела как он извиняется, с минуту или две смотрела, молча, а потом поцеловала. Она, конечно, все ему простит, все обязательно простит. А сейчас она просто любила его, просто целовала. — Никогда мне больше не ври. Я прошу тебя, — говорила Вуд сквозь поцелуй, — никогда…