Драконы: Герои Олуха

POV Иккинг Все кончилось, все вопросы были решены. Не осталось более ничего, что могло помешать нам и дальше жить и наслаждаться каждым мгновением нашей весьма опасной жизни. Викинги преодолели еще один барьер на пути к нашему счастью, и теперь мы могли надеяться на финишную прямую. Война кончилась, оставив позади все лишения и тяготы, оставив в душе глубокий шрам. Знакомые, друзья, близкие - война забрала многих жителей Олуха. Теперь нас осталось, чуть ли не вдвое меньше, чем прежде, но нас это не смущало. Такое случалось не в первый раз, и теперь случилось не в последний, но я всей душой надеюсь, что это не так. Это - остров Олух, таящий самые таинственные тайны на свете. По виду не скажешь, но эта кучка голых мокрых скал может преподнести много сюрпризов. Правда, не всегда они могут быть приятными. И... да, я вернулся вновь. И снова Иккинг Кровожадный Карасик Третий готов поведать вам несколько историй, которые вернут вас сюда, на Олух, и вы снова сможете насладиться этими прекрасными моментами путешествия по нашему острову, узнаете, что происходило, происходит и будет происходить тут. Хотя вы все прекрасно знаете, что было - война. В начале этой войны я потерял, как я думал, отца, но нет. Я потерял гораздо больше. Стоик был мне дороже, чем кто-либо - он меня вырастил, воспитал и сделал из меня человека. Я был любим только им, как мне казалось. Но судьба приготовила мне еще один жестокий подарок - я и вправду потерял отца. Своего настоящего отца, который любил меня всей душой все это время. Я ничего не подозревал, да и не мог - что уж там говорить - я просто не знал, что было на самом деле. Этот человек, который пытался захватить весь мир лишь ради того, чтобы доказать своему визави... хотя нет. Он пытался доказать Стоику и мне свою любовь, свою правоту, но он все потерял. Он потерял цель в своей жизни, все то, что делало его человеком. И чуть не потерял меня. Драго не смог выплыть из этой бури гнева и агрессии, и буря его поглотила. Я... я не смог его спасти и до сих пор сожалею, что я опоздал. Все можно было исправить намного раньше всех этих событий, нужно было лишь сказать... страх. Его последние слова. "Но мы никогда не убежим от этого, мы не сможем избавиться. Страх..." - и он упал вниз. Я не смог его остановить, уговорить не делать этого. Жизнь только начинается, и не надо себя винить в ошибках прошлого. Прошлое на то и прошлое - его нет, оно было. Надо учиться жить настоящим. Надо учиться любить, учиться прощать. Надо учиться жить. Я оглянулся вокруг. Кругом была... нет, не разруха. Все выглядело довольно нормально, но до первоначального состояния было далековато. Все, что я предпринял для восстановления поселка, было в действии, и нам оставалось лишь ждать того чудесного момента, когда можно будет вновь перерезать незримую красную ленточку и зажить, как раньше. Конечно, жизнь уже не станет для меня прежней - я похоронил двух отцов меньше, чем за год, и теперь собирался не выпускать из своего вида ни Астрид, ни Валку, ни кого-либо еще. Я не мог допустить, чтобы с ними что-нибудь случилось, я просто не переживу. Жители сновали туда-сюда, что-то чинили, переносили, весь Олух превратился в большой муравейник. Никто, даже дети, не остался без работы. Все трудились на благо своего поселения, и сейчас я уже мог надеяться на то, что все сделанное нами никогда более не будет разрушено. Все будет спокойно, тихо, и никто нас не посмеет потревожить. Да, никто и никогда. Даю слово. Я спустился по широкой протоптанной тропинке к главной дороге. Кругом было людно, и я стал потихоньку пробираться сквозь толпу. Я был похож на лентяя, каких не видел свет - работы мне пока не было, хотя это я так думал. После того, как мы начали восстанавливать Олух, я иногда стал слышать реплики в духе: "А наш вождь опять гуляет! Хоть бы поработал!" - и так далее. Нет, это было правдой. Я просто время от времени шатался без дела, потому что скучал по прежнему распорядку - встать с петухами, собраться и идти решать дела селения. А сейчас дело было одно - ремонт. И это порой надоедало, и я выходил на улицу и просто наслаждался жизнью. После прошедших событий я научился ценить ее, ценить то, что имел, перестал всеми силами стремиться пережить этот день и глядеть только лишь в будущее. Жизнь научила меня оглядываться в прошлое, чтобы не совершать тех же ошибок в настоящем, и я усвоил этот урок. Никогда более я не допущу, чтобы прошлое ко мне возвращалось. Я... я оставлю лишь память и ничего более. Я не хочу оставлять этот осколок в своем сердце и своей душе. Пусть он уйдет вместе со всеми событиями, что я еще помнил. Я прошел до центральной площади и двинулся по торговым рядам. Я решил провести небольшую реконструкцию и поэтому увеличил вдвое торговую улицу. Теперь здесь помещалось вместо пары десятков маленьких лавок около полусотни внушительных торговых точек, устроенных в два ряда. Торговцев было немного, точнее он был один, и не здесь - лавки пустовали, ибо все мужчины Олуха сейчас вовсю работали или в лесу, или где-нибудь еще. М-да, значит, я не мужчина. Что я могу сказать... ну, ну со всеми может случиться. Только лишь Йоханн сейчас стоял в порту и скучал - ни одного посетителя, только птицы на палубе разбавляют одиночество. Я спустился в порт, поднялся на борт этой грозы морей, которую я своими руками строил, чуть ли не полгода. Йоханн повернулся в мою сторону, грустное лицо его изменило свое выражение. С улыбкой он подбежал ко мне и обнял меня со всего размаху. Я такого поворота не ожидал, а потому еле удержался на своих двоих, когда торговец на меня запрыгнул. Я похлопал Йоханна по спине и спустил на землю. - Эхей! Я тоже по тебе скучал, Йоханн! Как жизнь? - поприветствовал его я и взглянул в глаза торговца. Они светились неподдельным счастьем, причину которого я не мог разгадать. - Наставник Иккинг! Вот мы и встретились! Вот, как видишь, все идет своим чередом. Трюм мой полон товаров, а ни одного посетителя! Как же так? А сам как поживаешь, старый друг? - Йоханн сыпал вопросами, радовался нашей встрече. Он, видимо, сильно скучал по мне. - Сам я тоже живу нормально. Восстанавливаю Олух после войны, - я мотнул головой в сторону строящихся домов. - Пока скучать не приходится. - Все нормально, наставник? - Йоханн с опаской взглянул мне в глаза, видимо, переживая, что что-то могло случиться. Куда уж хуже. - Да, все в порядке. Враг повержен, - я сглотнул, когда это произносил. Я не могу говорить это, но мне приходится. Никто не должен знать об этом. - А мы целы и невредимы. Найдется ли у тебя что-нибудь интересненькое на продажу? - решил я сменить тему, и Йоханн тут же оживился. - Да, да, конечно, есть! Специально для тебя я привез еще столько всего! Идем, - он потянул меня за руку, и мне тут же представилось, что это какой-то ребенок тянет своего папу поглазеть на нечто невиданное. Ха, мне до такого далеко. Да и не готов я стать папой. Как-то... бр-р-р, страшно. Мы спустились в трюм, и я увидел груды товаров. Они громоздились друг на друга, давя на меня всей массой. Глаза разбегались, и я не знал, что взять первым. Взгляд мой остановился на огромной куче слитков со знакомым матовым блеском. Йоханн понял намек, и мы прошли с ним к предмету моего вожделения. Слитков было слишком много, чтобы я смог их унести все сразу, но на пару-тройку подходов тут было даже достаточно. Я подхватил на руки довольно большую стопку слитков и направился к выходу. После полумрака глаза быстро привыкли к свету, и я за несколько минут поднялся до кузни, иногда прогибаясь под тяжестью металла. Аккуратно сгрузив в "мой" угол внутри, я пошел догружать остатки. В углу уже лежало внушительное собрание всякой всячины, которой лет, лет и памяти нет. Я остановился на мгновение и подумал, что у меня до сих пор не израсходована прошлая куча моего хлама, купленного у Йоханна около месяца назад. А, да ну его к черту! Я направился к кораблю, спустился в трюм. Там все еще стоял Йоханн, и я оглянулся еще раз. Кругом было полно разных вещей - домашняя утварь, оружие, стройматериалы, даже какой-то антиквариат. Хотя откуда ему тут взяться? Взгляд мой остановился на оружии, но тут не было ничего нового. Только если утащить с собой пару связок топоров да мечей, благо, у меня тут была скидка. Я взял по связке топоров в руку и пошел на выход. - Йоханн! Пожалуй, мне этого хватит. Надеюсь, еще увидимся! - я положил на пол свою ношу и по-дружески обнялся с торговцем на прощание. - Тогда до встречи, наставник Иккинг! - кричал мне уже вдогонку Йоханн, когда я спускался по трапу. Было приятно, что он по мне скучал, беспокоился. Жаль, что я не могу сказать о себе так же. Нет, не то, чтобы я не скучал или что-либо еще, просто мы вроде и виделись недавно, да и наша встреча была довольно обыденным явлением. Но когда ты недели проводишь в море, чтобы доплыть до места своего назначения, ты будешь рад любому человеку. Я закинул связки топоров рядом с Плевакой, который в это время ковал топор для наших "егерей", и пошел дальше по селению. Вновь прошел знакомые переулки, свернул на знакомую лишь мне тропинку и начал подниматься наверх. Через пару минут я уже был наверху. Я поднялся на место, где я иногда коротаю одинокие вечера, наслаждаясь закатным солнцем и тишиной, которая стоит над Олухом вечером. Почему одинокие? Знаете, иногда даже самые любимые люди могут надоесть, и ты убегаешь от всего, чтобы остаться наедине со своими мыслями и природой. Так я сделал и сейчас. Солнце уже заваливалось за горизонт, освещая восстающий из пепла, как феникс, Олух мягким красным и теплым оранжевым цветом, придавая пейзажу некую незавершенность и превращая все краски в пастельные, размывая действительность и смазывая все мысли, не давая думать ни о чем, кроме этой красоты. Я сейчас стоял на хребте, отделяющем нас от леса. Оттуда уже стягивались мужики, готовясь ко сну и ожидая следующего тяжелого дня, а по другую сторону их жены и дети тоже расходились по домам и готовили ужин своим работникам. Я завалился на траву и взглянул в небо непонятно-синего цвета. Солнце и редкие облака превращали небосвод почти, что в радугу, которая превратилась в палитру безумного художника. Здесь были все цвета, какие только можно было придумать - мягкий персиковый, дерзкий оранжевый, а с другой стороны наседали ночные оттенки синего и фиолетового. Я расслабился и позволил своим мыслям удалиться прочь, оставив лишь какую-то неясность внутри. Опасения за завтрашний день, утешения за вчерашний и счастье за настоящий. Медленно я осознал, что все, кто был со мной всегда, всё еще со мной рядом, и почувствовал облегчение. Я наконец-то понял, что такое счастье. Я наконец-то понял, что такое жизнь.