Потому что До Кёнсу

Чонин искренне ненавидит семейные собрания в пятницу вечером. Потому что ничем хорошим лично для него они никогда не заканчиваются. Вот и в этот раз он чувствует себя нашкодившим щенком, и весь ужин просиживает с опущенной головой. А все из-за чего? Из-за какого-то идиотского теста по химии, который он умудряется завалить. - Двадцать девять баллов, Чонин? – неверяще вопрошает отец. – Ты что, совсем не готовился? Естественно, Чонин не готовился. Потому что как раз в это время у его танцевальной группы было решающее выступление в городском дэнс баттле, победа в котором сулила не только значительное денежное вознаграждение, но и возможность обучения заграницей. Вследствие чего, Чонину иногда не удавалось даже поесть и поспать больше четырех часов в сутки. А уж о подготовке к тесту и вовсе речи не шло. Но говорить об этом родителям точно не стоит. Потому что, во-первых, его команда все же проиграла, а, во-вторых, заниматься танцами Чонину было разрешено не в ущерб учебе. - Я готовился, - начинает откровенно врать он. – Просто… Химия – довольно сложный предмет. У меня возникли трудности, но я не стал вас тревожить по этому глупому поводу. - Чонин, - обеспокоенно шепчет мама, крепко обнимая своего младшего сына. – Не смей думать, что даже самые мелкие твои проблемы для нас с отцом покажутся глупыми. Вы с братом – самое важное, что у нас есть. - И ты мог бы попросить о помощи меня, если так сильно не хотел волновать родителей, - слишком уж невинно улыбается сидящий рядом с отцом Темин. – Я бы точно не отказал. - Мне жаль, - снова опускает голову Чонин, мысленно проклиная старшего брата. Ведь тот прекрасно знает о сложившейся ситуации, но не может не подразнить. - Когда пересдача? – будто бы невзначай интересуется Темин после нескольких минут затянувшегося в комнате молчания. - Через две недели, - настороженно отвечает Чонин. - Хм, - задумчиво тянет брат. – На самом деле, я не слишком силен в химии, но знаю того, кто мог бы помочь. Мам, помнишь моего одноклассника? До Кёнсу? - Того милого мальчика, который живет на соседней улице? - Да, да. Он еще подрабатывает в нашем супермаркете, - воодушевленно продолжает Темин. – Кёнсу находится в первой десятке рейтинга успеваемости школы, а в химии вообще лучший. Я мог бы его попросить позаниматься с Чонином. Мы же не хотим, чтобы он еще раз провалился? - Не думаю, что он согласится, - тихо шепчет Чонин, чувствуя, как от ужаса все его внутренности скручивает в тугой узел. Потому что До Кёнсу. - Согласится, конечно, - снова улыбается Темин, в глазах которого – Чонин готов в этом поклясться – слишком явно пляшут дьявольские огоньки. Историю отношений с одноклассником брата Чонин может описать всего лишь одним словосочетанием – вселенский пиздец. И, кажется скоро, едва затихший, он разразится с новой силой. С До Кёнсу Чонин знакомится совершенно случайно. Сталкивается с ним в первый же день учебы в старшей школе у дверей в класс брата, опрокидывая на чужую белоснежную рубашку почти полную банку газировки. И, кажется, время прекращает свой ход, хотя, наверное, это у Чонина слишком медленная реакция. Потому что следующее, что он помнит – грязная бетонная поверхность школьного пола и жуткая боль в заломленной руке. Разговор с директором школы длится почти полчаса, после которых оба извиняются перед ним за свои неоправданные деяния, жмут друг другу руки и расходятся в разные стороны. Чонин мечтает больше никогда, даже случайно, не сталкиваться с этим сумасшедшим ублюдком, но встречает его буквально спустя пару минут в мужском туалете на втором этаже их корпуса. Чонин замечает его первым и хочет незаметно выйти обратно в коридор, но замирает на месте, через отражение в зеркале сталкиваясь с чужим тяжелым взглядом. Кёнсу едва заметно кривит губы в усмешке и стаскивает с себя испорченную рубашку. У До слишком узкие плечи и чересчур острые лопатки. Чонину на какую-то долю секунды даже кажется, что еще немного, и они прорвут тонкую бледную кожу, уродуя её неровными, обрывистыми шрамами. - Так и будешь пялиться? – зло бросает Кёнсу, мгновенно выводя Чонина из странного оцепенения. - Прости, - тут же отзывается он, резко качая головой из стороны в сторону. – За рубашку. Я не специально. - Я знаю, - гораздо тише говорит До. – Глупо получилось. Я был слишком зол и перегнул палку. Немного. - Немного? – уточняет Чонин. - Самую малость, - кивает Кёнсу и будто через силу добавляет: - Прости? - Ты, похоже, не мастер извинений? – улыбается Ким, тут же замечая ответную улыбку на чужих красивых губах. Кёнсу странный, но это нисколько не отпугивает Чонина. Напротив, он ходит за До по пятам, чем нередко выводит того из себя. Пару раз они даже дерутся из-за этого. Кёнсу разбивает Чонину бровь, а потом сам же промывает её обеззараживающим раствором и крест-накрест заклеивает телесным пластырем. Их можно назвать кем-то вроде друзей, хотя Чонину в то время кажется, что это что-то большее. Что-то вроде родственных душ. Но Кёнсу противится это признавать, потому что это слишком «по-девчачьи» и «пошел он, Чонин, на хуй со своими идиотскими предположениями». Ким дуется целую неделю и, наконец-то, соглашается на предложение одноклассника Сехуна записаться в ту популярную музыкальную студию. Теперь все свободное время он проводит на тренировках, но все же успевает замечать на переменах полные обиды взгляды Кёнсу. Они мирятся поздним субботним вечером, когда возвращающийся из студии Чонин забегает в круглосуточный магазин возле дома. Кёнсу подрабатывает там в выходные и задабривает Кима бесплатной шоколадкой. Потом они еще около часа сидят на детской площадке и До все же признает, что тоже чувствует между ними какую-то связь. С Чонином спокойно и можно не строить из себя непонятно кого, как это происходит со всеми остальными. Брови Кёнсу нахмурены от напряжения, а пальцы нервно теребят край любимой черной худи. Чонин не может отвести от него взгляда, и где-то на краю его сознания проскальзывает мысль, что более совершенной красоты он в своей недолгой жизни еще не видел. Когда До знакомит Чонина со своей первой девушкой, у того невольно кривится лицо. Потому что это миниатюрное улыбчивое создание совершенно точно не подходит хмурому и грубоватому Кёнсу. Пара расходится через полтора месяца, а еще через две недели До держится за руки уже с другой. Такой же неподходящей. У третьей девушки небольшая упругая грудь, прикрытая огромным кремовым бантом от школьной формы. В больших ладонях Чонина она смотрится гораздо более гармонично, чем в ладонях Кёнсу. Но тому так не кажется. Они дерутся на старом пустыре возле заброшенного здания завода по переработке пластика. Кёнсу бьет не жалея противника, а Чонин защищается так отчаянно, что в итоге выходит победителем. В воздухе до сих пор витает запах жженой пластмассы, и, наверное, именно от этого горло Кима сводит спазмом и дышать становится невыносимо трудно. Рядом, раскинувшись в позе морской звезды, заливается слезами его уже бывший друг. В школе избегать друг друга достаточно легко. Чонин больше не разгуливает возле классов старшеклассников, а обеденный перерыв проводит в своем собственном. Иногда он сталкивается с Кёнсу в коридорах школы и вот тогда стычек избежать не удается. Та девушка – сейчас Чонин даже имени её не вспомнит – радостно думает, что все это из-за неё. Но Ким знает, что нет. Последний, роковой инцидент случается несколько месяцев назад. Чонин, едва перешедший на второй год обучения, совершенно случайно оказывается на вечеринке будущих выпускников. За соблюдением норм и приличий, естественно, никто не следит, и уже через пару десятков минут абсолютно нетрезвый Ким становится главной звездой вечера. Он утопает в музыке и растворяется в собственном танце. Через плотную завесу общего шума и басов, слыша подбадривающие крики брата и одобрительный свист небольшой кучки незнакомых людей. Кёнсу тоже здесь, Чонин буквально чувствует на себе чужой пронизывающий насквозь взгляд. Страшный, до одурения пугающий. Хочется раствориться, рассыпаться пылью под грязными подошвами танцующих, но Чонин выдерживает. Лицом к лицу они сталкиваются под утро. Возле двери в туалет на втором этаже, куда изрядно подвыпившая масса людей добраться уже не в состоянии. Кёнсу выглядит слишком усталым и лишь раздраженно фыркает, заметив перед собой застывшего в ожидании Кима. Он хочет пройти мимо, потому что устраивать очередной душещипательный скандал нет желания. Но у Чонина на это другие планы. Он заталкивает До обратно в просторную ванную комнату и, щелкнув задвижкой на двери, утыкается носом тому в макушку. - Я скучаю, - тихо шепчет Чонин, от чего Кёнсу вздрагивает и отстраняется. - Ты пьяный, - отвечает До, но не делает ни единой попытки покинуть помещение. Хотя его больше не держат и даже не пытаются остановить. - Мне жаль. - А мне – нет, - в глазах Кёнсу печаль и алкогольное марево. – Я даже рад, что вовремя узнал, какой херовый из тебя друг. - Не друг, - едва слышно протестует Чонин. – Что-то большее. Обнимать Кёнсу – все равно, что идти по канату над пропастью. Никогда не знаешь, с какой стороны подует ветер, чтобы вовремя успеть себя подстраховать. Но Чонин и не пытается, он согласен самостоятельно прыгнуть вниз, лишь бы ветер только подул. Только вот вокруг Кёнсу сейчас полный штиль, а сам он – толстая страховочная веревка. - Я тоже, - звучит настолько невесомо, что Киму впору задуматься о слуховых галлюцинациях. – Тоже скучаю. Они так и стоят, намертво вцепившись друг в друга холодными пальцами, а потом все еще бушующий в крови Чонина алкоголь решает, что этого ничтожно мало. Кожа на шее Кёнсу горчит от одеколона, а холодные ладони, беспорядочно скользящие по животу и бокам Кима, заставляют мышцы непроизвольно сокращаться. Горячее дыхание смешивается с его собственным, а идеально мягкие губы скользят от подбородка к взмокшему виску. Чонину кажется, что Кёнсу невесомый. Ким с легкостью подхватывает его под бедра и усаживает на встроенную в стену раковину. Он все еще ждет, что До одумается, оттолкнет его и в очередной раз кулаками покажет, сколько силы запрятано в этом с виду крошечном теле. Но ничего подобного не происходит. Кёнсу воском плавится под его касаниями, принимая ту форму, которую желает видеть Чонин. А у того трясутся руки и закладывает уши от бешено бьющегося пульса. Потому что До Кёнсу. Чонин изо всех сил старается быть нежным и не причинить лишней боли. Кёнсу же, напротив, со всей силы сдавливает пальцами чужие плечи, кусает до синяков и сжимает внутри почти до звезд перед глазами. Так больно, и так хорошо одновременно. Ким просыпается первым. От холода и неудобной позы сводит суставы, но пугает совсем не это. Кёнсу все еще спит, но на его лице Чонин не видит ничего кроме раздражения. И сбегает, как последний трус, лишая себя даже маленькой толики надежды. Именно поэтому предложение Темина вызывает в нем исключительно ужас. И он еще целый вечер пытается убедить брата в дерьмовости этой затеи. - Он же меня убьет, - плаксиво канючит Чонин, понимая, что тот вряд ли отступится. - С чего ты взял? - Он меня ненавидит. - Вовсе нет, - пожимает плечами Темин. – Мне вообще кажется, что ты ему нравишься. Если ты понимаешь, о чем я. Запретная любовь и все дела. - Тебе бы романы писать, сказочник, - фыркает Чонин. – Он. Меня. Ненавидит. - Вот завтра и узнаем. Кёнсу придет к четырем. До появляется минута в минуту. Учтиво кланяется матери Чонина и следует за ним в комнату. - Можешь не трястись, - без каких-либо эмоций заявляет Кёнсу и принимается внимательно изучать бланк с проваленным тестом. – Ты совершенно тупой. Вопросы же элементарные. - Мне просто некогда было готовиться, - зло отвечает на выпад Чонин. – Я бы и без тебя справился. - Тогда я могу идти и не тратить на тебя свое время? Молчишь? И куда же делась вся твоя смелость? Чонин прекрасно понимает, на что именно намекает До, но сказать в ответ ничего не может. Поэтому он в очередной раз опускает голову и просит Кёнсу подготовить его к повторной сдаче. - Начнем с основ, - тяжело вздыхает До. – Я принес тебе учебник с наипростейшей формулировкой основных понятий органической химии. Но, может, есть что-то особенно непонятное? - Органические соединения? – неуверенно начинает Чонин. - Почему иногда элементы, отлично сочетающиеся между собой, отталкиваются? - Потому что у одного из них нет мозгов? – пожимает плечами Кёнсу. - А, может, у обоих? - Может. Губы Кёнсу на этот раз сухие и обветренные, но Чонину плевать. Ему плевать абсолютно на все: на грядущий тест, на подпевающую на кухне популярной девичьей группе маму, на отчаянно вырывающегося из его рук До. Ведь у Чонина все же есть мозг и два атома, которые при определенных обстоятельствах наконец-то станут единой молекулой. А тест он как-нибудь сдаст. Потому что До Кёнсу.