Обнаженные нервы.

Клубы воздуха вырываются из ноздрей, и красивый вороной жеребец останавливается, повинуясь своему наезднику. ДонХэ в восторге осматривает красивый лес и, поглаживая животное по гриве, видит недалеко от себя ХекДже, который не поспевает за ним. Стоило другу сказать, что его сюрприз – это прогулка на лошадях, как Хэ забыл про все невзгоды и рванул в конюшню, о которой он почему–то не знал. – Они просто божественны! Такие красивые и быстрые! – ХекДже улыбается, видя, как глаза любовника сияют. Он в таком восторге, что сердце сжимается от счастья: сделать приятно этому пареньку так легко, что иногда Хек поражается его наивности и простоте. – Давай снова наперегонки? До озера? Я не буду на этот раз так быстро скакать, честное слово! Просто Гамбит давно не бегал и… – Хэ, Хэ, малыш, стой. Нам нужно немного отъехать, – кивая куда–то в чащу, рыжий видит замешательство в карих глазах и понимает – ДонХэ забыл про работу. Сейчас он настолько вжился в образ наемника, что, кажется, совсем потерялся в прострации. – Они близко, нужно передать данные. «Да, точно. Я совсем забыл про них. Сейчас было так здорово отдохнуть от всех, вдоволь накататься на лошади, смеяться с тобой и ни о чем не думать. Глупая игра, в которую мы играем. Какая–то глупая и несуразная», – ДонХэ направляется за другом, но видя, что чаща становится всё гуще, слезает с лошади и, привязав поводья к стволу дерева, кричит Хеку, чтобы тот не мучил животное и остановился. Пробираясь сквозь заросли, оперативники почему–то с неловкостью смотрят друг на друга, каждый думает о том, что сейчас они впервые окажутся рядом с друзьями, посмотрят им в глаза после всего того, что было. Хотя все понимают – это работа, но какое–то волнение всё равно есть, оно не исчезает, скорее наоборот, усиливается с каждой секундой всё больше. – Если тебе стыдно за то, что было, скажи мне, – просит ДонХэ, а ХекДже удивленно смотрит на него и приподнимает бровь. – Стыдно? За то, что я занимался сексом с близким человеком? Мне нисколько не стыдно, – серьезно говорит старший и через пару минут оперативники видят темный фургон, который надежно спрятан в зарослях. Отодвигая еловые ветви, Хек протягивает ладонь назад и, взяв Хэ за руку, прижимает к себе, открывая дверцы фургона: – Чтоб вас… Ну, вы и забрались! – видя удивленного СонМина и КюХена, парни забираются в машину и, отряхиваясь от многочисленных иголок и маленьких веточек, которые запутались в волосах, усаживаются на небольшую скамейку у стены. – Вы как вырвались? – поражается КюХен, разглядывая друзей. Он сегодня на удивление выспавшийся, опрятный, словно и не сидит в лесу вторые сутки, обеспечивая ребятам постоянное прикрытие. А вот СонМин наоборот, сонный, взъерошенный и уставший. – Поехали на лошадях прокатиться, – отмахнувшись, ХекДже подходит к Мину, и тот сразу проверяет его на наличие жучков и прочих следящих устройств, затем той же процедуре подвергается ДонХэ. – Что у нас есть? – СонМин открывает ноутбук и быстро вводит данные, не проходит и минуты, как он соединяет их с Шивоном по видеосвязи. – Доброго дня, – кивает Хэ, потирая челюсть. Как всегда вечно занятой начальник с трудом отрывается от бумаг, но, поняв, кто с ним говорит, забрасывает все дела, но не успевает и слова сказать, как экран резко поворачивается и напарники видят ХиЧоля. – О, и ты тут. Значит так, взрыв будет послезавтра, днем, в самое оживленное время, они хотят отравить людей на двадцать втором этаже. Кто они, неизвестно, ясно только то, что они когда–то чуть не убили Реука этим самым газом, который приобрел Йесон. Он мстит за своего любимого, и чтобы все запомнили его поступок, он уничтожит всех, кто будет находиться в небоскребе. В общей сложности пятьсот человек, плюс–минус пятьдесят, сначала наступает паралич, затем отказывают легкие и человек погибает в агонии, – быстро отчитывается ДонХэ, рассказывая всё, что запомнил. – Отлично, а что с самим заданием? Он поверил вам? Сейчас, в последние сутки, я боюсь, что он захочет увидеть все ваши чувства, если он поверит, окончательно поверит, то подпустит вас к газу, если нет… – Он поверит, – уверенно прерывает ХекДже, а КюХен и СонМин переглядываются, словно не веря своим ушам. Еще два дня назад друзья не знали, как целовать друг друга, а сейчас спокойно обсуждают очередную интимную ночь. – Это хорошо, потому что Чонсу нам сказал – взрыв должен был произойти во вторник–среду, а он отложил покушение, видимо, хочет вас проверить, – хмурится оперативник и качает головой: – Чонсу и Енун пришли в себя и согласились с нами сотрудничать, они сказали, что, возможно, Йесон попытается отравить вас, оставив в здании… – экран резко поворачивается, и напарники видят начальника. Шивон выгоняет ХиЧоля из кабинета и серьезно говорит: – Мы будем брать его, когда действие газа начнется. Из здания будут эвакуированы гражданские, оставим только тех, кто ему нужен, а именно двадцать второй этаж, все остальные будут полицейские в штатском, они наденут противогазы, как только вы окажетесь у здания. Сегодня я отдам приказ проверить небоскреб. На этом пока всё, у вас есть что добавить? – Шивон внимательно изучает подчиненных, а ХекДже хмуро спрашивает: – Какую роль в этом спектакле играет Реук? – Никакой, он просто находится за спиной Йесона, не влезает никуда, но активно помогает, пока этого никто не видит, скажем так: он невидимая сила этого психа. Думаю, с вами его не будет во время операции. У вас осталось двое суток, так что сейчас начинается последний этап проверки и сомнений этого ненормального, удачи вам. И тут ХиЧоль что–то орет про ролевые игры, – Шивон морщится от вопля своего информатора и, снова запустив в него яблоко, которое лежало на столе, попадает точно по макушке. – Я смотрю, он проверяет вас, как может… – Да кретин он, – отмахнувшись, ДонХэ смотрит на время и хмурится. – Нам нужно возвращаться к озеру, Йесон пообещал присоединиться к нам, типо извиняться будет. – За что? – удивляется КюХен, но, видя злобный взгляд Хека, поджимает губы. – За то, что треплется много и мозгами не думает, вот за что, – огрызаясь, старший потирает шею и смотрит на СонМина. – Что у нас с камерами и прослушкой по всему дому? Где она есть, а где её нет? Какой обзор у видеокамер в нашей спальне? – Камера направлена от… Скажем так: если от шкафа провести черту, то обзор начинается с нее. Постель, кресло, комод и дверь в ванную. Она работает всегда, и всё, что происходит, записывается на диск. Камера может работать без электричества два часа. Когда я её отключил вчера, люди Йесона носились по периметру, потому что я вырубил ещё и сигнализацию. Прослушки в вашей спальне нет, есть динамики, которые включают извне, скажу так: он может управлять этой комнатой, и я уверен, что от него не ускользает ни одно ваше прикосновение. Насчет ванной… В ванной камера есть, но она дает изображение такого маленького расширения и такого поганого качества, что они видят черно–белую запись и непонятные размытые пятна, прослушки также нет. Очень хорошие камеры во всех коридорах, гостиной, кухне, подъездная дорожка, некоторые участки леса, также снаружи дома стоит с сотню микрофонов. Он прослушивает свою охрану и последнее: рядом с Реуком всегда и везде есть камеры и жучки, будьте осторожны. За своим мужем Йесон следит очень тщательно, и я бы даже сказал фанатично, – СонМин кивает на экран ноутбука, где прослеживаются все изображения с камер. Он садится за стол и, переключившись на видеонаблюдение в лесу, хмурится: – Они вышли из дома, направились в конюшню. – Так от вас минут десять быстрой езды на лошадях, – подсчитывая, ХекДже быстро направляется к выходу. – Удачи. Увидимся в башне, – серьезно говорит Шивон, и когда напарники скрываются в лесу, обращается к КюХену: – Как у них дела? – Если бы я не знал их, был бы уверен, что они действительно давние любовники, которые без ума друг от друга. – Отлично, так и должно быть, – кивнув, начальник отключает камеру, сбрасывает вызов, а СонМин, закрыв дверцы микроавтобуса, снова садится в своё кресло. Впереди ещё очень много работы. ДонХэ не знает, что придумать, когда замечает Йесона и Реука у озера на лошадях. Парочка увлеченно целуется, полностью отдаваясь друг другу, и Хэ, затащив ХекДже за дерево, рывком расстегивает его штаны, стягивает их с бедер максимально низко, и когда старший ловит его ладони своими, поднимает на него глаза: – Чего? – почему–то смущенно улыбаясь, Хэ кусает губы. – И что ты задумал? – ХекДже с интересом разглядывает покрасневшее создание перед собой, а когда блондин не знает, что сказать, молча поддается вперед и чмокает Хека в губы. На самом деле он не собирался делать ничего подобного, просто хотел создать видимость страстных отношений, чтобы их отсутствие было легко объяснить. Но сейчас младший решает, что можно не только играть, было бы неплохо действительно получить небольшую дозу удовольствия в желанных объятиях. Тем более его так называемый любовник не против отдаться ему. ХекДже медленно перемещает руки на поясницу любовника, крепко прижимая к себе, он дает Хэ право выбора своими нерасторопными движениями, но одновременно обнимает так крепко, что выбраться будет практически невозможно. ДонХэ прижимает напарника к дереву и, нагло лаская обнаженную грудь, проходится пальцами по соскам, игриво царапая, старший тихо стонет, опуская ладони ниже, но он не успевает коснуться ягодиц любовника, как их отвлекает деликатный кашель, и Хэ недовольно возмущается: – Ну, сколько можно?! Я уже который час не могу собственного мужа в постель затащить! – Йесон слегка ошарашено смотрит на наемника и, не зная, что сказать на подобное возмущение, переводит взгляд на ХекДже. Он не ожидал, что блондин будет так яро протестовать, попытки до этого, конечно, были, но не такие явные. – Извините, мы немного на взводе сегодня… Я сам еле сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него, – старший целует любовника в висок и убирает его ладони от резинки своих боксеров. На секунду Хек поражается тому, как ДонХэ успел запустить свои лапки так далеко. – Ночью всё будет, потерпи, мы на работе... – Ночью, ночью, а я тебя сейчас хочу! – недовольно глядя на Йесона, ДонХэ надувает губы и, закрывая мужа своим телом, заявляет: – Не смотрите на него, он мой любимый, а не ваш. – У вас всё хорошо? – Реук подводит к мужчинам лошадей. – Почему ваши жеребцы оказались привязаны к дереву? – ДонХэ захотел прогуляться в лесу, а я привязал лошадей, чтобы они не потерялись, – ХекДже застегивает джинсы, чувствуя на себе внимательные взгляды. – У вас тут красиво, поля с цветами, озера, водопад недалеко... – мужчина прикусывает язык, понимая, что он сейчас сказал. Водопад достаточно далеко и они не договаривались ехать в ту сторону, а значит, о нем гости вообще не должны знать. Эту информацию он получил на инструктаже от КюХена перед самым выездом. Хэ понимает, что ХекДже слегка переборщил и, прижавшись к возлюбленному, смущенно улыбается: – Он такой красивый! Правда Гамбит очень устал, я не рассчитал расстояние, и пришлось немного загнать лошадь, – ДонХэ виновато опускает голову, но слыша смех Реука, поднимает на него глаза. Парень, качая головой, хохочет, а видя замешательство блондина, объясняет: – Я удивлен, что ты волнуешься из–за лошадей, они действительно твоя маленькая слабость, – убеждается парень и внимательно осматривается, словно что–то ища. – Нам нужно отвести лошадей, думаю, раз ДонХэ ездил к водопаду, Гамбиту лучше побыть без наездника, – направляясь к животным, Йесон замечает, что лошадь взмылена, но дышит спокойно, ровно. "Значит, были на водопаде, а потом гуляли в лесу? Немного странно для такой яркой и эксцентричной пары, но учитывая их сегодняшние ссоры это нормально", – брюнет садится на лошадь, ожидая остальных. Реук немного неуклюже забирается на своего жеребца, держа в одной руке Фриди, возлюбленный только посмеивается и качает головой. Как можно не расставаться со злосчастной рептилией? ДонХэ же ловко садится в седло, и когда за его спиной оказывается ХекДже, берет Гамбита за поводья, заставляя идти за собой. – А какое увлечение у тебя, Хек? – интересуется Реук, глядя на мужчину; тот хмурится, зная реакцию ДонХэ на этот вопрос. – Я увлекаюсь экстремальными видами спорта, начиная от альпинизма и заканчивая дайвингом с акулами, – рыжий вспоминает, как один раз эта чертова рыба решила проверить его на съедобность, и он чуть не лишился руки. После этого инцидента ДонХэ не разговаривал с ним три дня. А Хек не знал, как извиниться перед ним, увидев абсолютно белое лицо Хэ в больнице, он пообещал, что к акулам больше не сунется. – Мне нравится… А как насчет прыжков с парашютом? – осведомляется Реук. – А эта наша с Хэ болезнь, мы обожаем высоту. Полеты на самолетах, дельтапланах, прыжки с парашютом, – ХекДже с гордостью обнимает блондина крепче и целует его в затылок. – Но этому меня учил мой малыш, до него я даже с табуретки боялся спуститься без посторонней помощи. А он в нашу брачную ночь потащил меня на крышу, я думал, умру на месте, но он решил избавить меня от страха и сделал вид, что соскальзывает с парапета… Тогда я, не раздумывая, рванул к самому краю и уже было плевать, какая высота. Главное, что он жив… Хек вспоминает, как совсем недавно, ещё года три назад он до ужаса боялся высоты, а затем была та крыша, падение ДонХэ, настоящее падение, и весь страх мгновенно исчез. Как тогда сказали психологи, он пережил сильный эмоциональный стресс и понял, что страх высоты не в ней самой, а в том, что от неё кто–то пострадает. И тогда он чуть не потерял Хэ, самого близкого человека за всю свою жизнь. – Наверное, это очень большая трата нервов, – смеется Йесон, видя немного нахмурившегося блондина; тот кивает и молча смотрит на лошадь, которая идет рядом с ними. – Я иногда не понимаю, как он меня выдерживает, спит у моей койки в больнице, ругается с врачами и начинает угрожать, если те пытаются его выгнать. Но я не могу без адреналина, хотя в такие моменты я всегда думаю о том, что нужно вовремя остановиться: у меня есть тот, кого я не могу оставить одного, – ХекДже нагло врет, почему–то вспоминая многочисленные ранения, нападения, взрывы, налеты. Он всегда лезет туда, куда не надо, а когда ДонХэ навещает его в больнице, спит рядом, как он и сказал, ругается с врачами, то Хек понимает, как глупо было поступать так опрометчиво в той или иной ситуации. Хэ всегда волнуется за него, особенно когда тот не может встать с койки без посторонней помощи. – ДонХэ, и как ты спокойно переживаешь все эти моменты? – Реук с толикой восхищения смотрит на блондина, парень поднимает голову и, мягко улыбнувшись, разглядывает психопата: – Я сам часто влезаю в какие–нибудь передряги, если у ХекДже это запланировано, то я могу выйти в магазин и не вернуться… Или уехать к родственникам и в поезде начнется драка… – Хек зарывается носом в светлые волосы и чувствует, что сердце противно сжимается. «Уехать к родственникам на поезде». В отделе они этой фразой обозначают сесть в тюрьму под прикрытием. День, неделя, несколько месяцев. ХекДже почему–то не пускают на эти задания, а вот ДонХэ стабильно раз в два месяца, оказывается в форме заключенного и играет очередного отморозка, грязно ругаясь матом и прощаясь с правилами приличия и нормами морали. Хек ненавидит это время. Он каждый день думает о том, что ДонХэ может не позвонить ему, что ему ночью перережут горло, задушат или изобьют до полусмерти. Только вечером, когда его рабочий телефон оповещает о звонке и он слышит усталый голос: «Привет, родной», становится легче. Всем заключенным он всегда говорит, что ХекДже его младший брат, которого он оставил на воле. – Он у меня маленькое торнадо, может сказать несколько слов, а вокруг словно туман сгущается, – кладя подбородок на плечо ДонХэ, ХекДже забирается прохладными руками под одежду друга, скользя по теплой коже. – А вы с больницы вдвоем? – переводя тему, Хек вдыхает приятный запах спелых яблок, он пытается понять, откуда веет ароматом, а поняв, что это может быть только ДонХэ, даже дергается от испуга. «Это уже совсем ненормально. Запах это - что–то… Не знаю, как объяснить, но я не должен на него реагировать. Совсем не должен. Думаю, ты никогда о таком и не думал, а вот я что–то… Черт, это задание словно специально сделано для нас. Реук и Йесон играют роль свах, а Шивон всё организовал», – ругаясь про себя, огненноволосый убирает руки с талии друга и, осматриваясь, очаровательно улыбается Реуку. Просто так, чтобы расположить к себе. Так его учили на курсах психологии, если улыбка это - не защитная реакция, то многих она заставляет верить тебе. – После больницы я долго ухаживал за Вуки, он не подпускал меня к себе. Тем более после этого яда и наших профессий было очень сложно. Он рычал на меня, даже кусался, видимо соревновался с Фриди, кто больнее цапанет, – Йесон видит в глазах ДонХэ какую–то грусть, даже разочарование и, кинув беспокойный взгляд на Реука, приподнимает бровь. Тот только пожимает плечами, не понимая, что происходит, а Хэ, словно листая отрывки из своей жизни, понимает, что ХекДже в этой игре слишком мало лжет. Он рассказывает о них правду. О работе, увлечениях, эмоциях, чувствах, приводит какие–то ситуации, и ДонХэ впервые думает, что в этой игре ему нравится быть. На этом самом месте, с этими людьми, рядом с Хеком. «Я нервничаю просто. Могут погибнуть люди, а спасем их только мы. Поэтому и волнуюсь. Сейчас, общаясь с психопатами, не страшно, даже наоборот, интересно, что эти идиоты дальше придумают. И мне самому это интересно, выполнять странные задания, да что там, мне нравится, что они хотят видеть наши отношения. Как это глупо. Зачем сейчас задумываться о будущем, хотя я уверен: возвращение домой будет сложным в моральном плане. Мы были столько времени друзьями, а теперь попробовали что–то необычное, новое, запретное. А если мы не сможем переключиться обратно? Что тогда? Я потеряю тебя? Лучшего друга, брата, близкого человека. Вот так просто из–за того, что мы не сможем преодолеть невидимый барьер?» – ДонХэ поворачивает к ХекДже голову и почему–то тихо говорит те слова, которые вертятся на языке ещё с утра: – Обними меня, я твой запах не чувствую. Хек резко поддается ближе и, сжав блондина в своих объятиях, смотрит в его глаза, видя все те чувства, которые одолевают его самого: – И чем я пахну? – Не знаю. Просто запах приятный, и я хочу его чувствовать, – ДонХэ чувствует, что дышать становится сложно. – Хек, ну ты меня задушишь! – ерзая в седле, Хэ тихо смеется, крутясь, когда старший начинает его щекотать. – Не смей! Ну, Хекки! – хохоча во всё горло и извиваясь, младший понимает, что ему не вырваться, и поддается назад, отчего они оба чуть не слетают с лошади. Оставшаяся дорога до дома оказывается очень шумной и веселой, ДонХэ всё время пытается вырваться из хватки супруга, а ХекДже что–то шепчет ему на ухо, отчего младший хохочет ещё громче, удивляя психопатов. Оперативникам становится немного спокойней, когда они привычно шутят друг над другом, смеются, дурачатся, Йесон наблюдает за ними и думает, что их отношения действительно крепкие, и сначала, скорее всего, у них была дружба, а уже потом любовь. ДонХэ запрыгивает ХекДже на спину и, хохоча, заявляет всем, что он уехал кататься на своей обезьянке. Хек немного возмущенно морщит нос, но, подпрыгнув, отчего Хэ чуть не улетел на землю, берет его под коленки и бежит гулять в сад. Ещё утром они договорились исследовать его и узнать, что скрывается в зеленой зоне. – Поехали, моя обезьянка! – ДонХэ, довольный, что его катают, разглядывает всё вокруг, рыжий крепко держит его, а когда они оказываются у большой белоснежной беседки, которая заросла диким виноградом, пара усаживается на деревянную скамью, переводя дух. – Это было весело. – Согласен, – тяжело дыша, ХекДже широко улыбается, а ДонХэ завалившись на скамейку, по привычке укладывается на колени друга, прикрывая глаза. – Устал? – понимая, о чем спрашивает старший, Хэ кивает и, кусая губу, тихо говорит: – Сегодня ночью… У нас будет премьера. – Знаю, но вчера на репетиции мы стали номинантами на «Оскар», – словно невзначай говорит ХекДже, думая, что этот секс был великолепен. – Да, но сегодня надо сделать так, чтобы… – Ты так говоришь, словно мы в первый раз занимаемся любовью, – предполагая, что рядом прослушка, ХекДже чувствует, что мышцы живота начинает медленно сводить от одной мысли, что он снова будет заниматься сексом с невероятно сексуальным парнем. Он пытается не думать о том, что это ДонХэ, пока соединить малыша Хэ и новый образ любовника не получается. – Нет… Но я… Я хочу тебя, – говоря последние слова вне игры, блондин всё так же не открывает глаза, не желая видеть реакцию ХекДже. Ни положительную, ни отрицательную. Какой бы она не была, ему чертовски страшно терять Хека. Если он не против их связи: то он теряет друга, приобретая любовника, а если наоборот… То ХекДже может отдалиться от него из–за того, что будет знать, о чем думает ДонХэ каждые полчаса. Но самое страшное для блондина то, что его лучший друг уходит, так ничего и не сказав. Он поднимается со своего места, осторожно приподняв Хэ со своих колен, и направляется в дом, тихо и бесшумно, так, как учили в отделе. А у ДонХэ уже есть система, по которой он определяет будущее ХекДже: если тот молчит в важном разговоре, значит, он что–то обдумывает, и в восьми случаях из десяти эти мысли негативные. «Он поймет. Хек не может не понять. Мы взрослые мужчины, и потребности дают о себе знать, и да, мне понравился наш секс. Именно то, что это был ХекДже и что я при этом испытывал. Никогда не было такой уверенности в партнере, как в нем сегодня. Я мог сделать и сказать что угодно, а он бы поддержал и помог. Собственно, моя обезьянка так и сделала. Надо объяснить ему всё, ведь он не может не понять», – собравшись с мыслями только через полчаса, ДонХэ поднимается и идет в дом, чувствуя, что на улице заметно похолодало. Он поднимается наверх и, зайдя в комнату, тихо закрывает за собой дверь, смотрит в стену и сразу начинает, боясь взглянуть на друга: – Хек, мы взрослые мужчины и ты… – взглянув на постель, Хэ теряет дар речи. Этот так называемый взрослый мужчина... – Кролик? – не веря своим глазам, ДонХэ невольно улыбается, разглядывая очаровательное создание, которое ждет его в постели. ХекДже нацепил на голову белые кроличьи ушки, а на его боксерах прикреплен маленький пушистый серый хвостик. Он улыбается младшему и, играюче встав на колени, прыгает на постели, кидает ему второй пакет с каким–то костюмом. В комнате царит полумрак, горят несколько свечей и полуобнаженный друг кажется невероятно красивым и привлекательным, хотя Хэ ловит себя на мысли, что атмосфера тут не причем. – Это тебе, надевай. Сегодня у нас ролевые игры... – Хек медленно поднимается с постели и, приближаясь к ДонХэ, одним плавным движением прижимает друга к себе, шепча в губы: – Безумно хочу тебя после сегодняшнего… – Ненормальный, – добродушно улыбаясь и качая головой, Хэ поднимает пакет, достает из него кошачьи ушки и пушистый хвост на липучке. – Я даже спрашивать не буду, откуда ты это взял. – Почему? Я бы с удовольствием ответил: пришел, а этот комплектик лежит на постели… Ты не против, если я буду кроликом? – слишком нагло ухмыляясь, ХекДже подмигивает любовнику и прижимает его к себе крепче. – Я решил, что если вчера ты позволил сделать мне первый шаг, то сегодня гореть со стыда буду я в этом чертовом костюме. И, малыш, за нами уже следят… – тихо предупреждая, Хек касается теплой щеки ДонХэ и, поглаживая пальцами, заглядывает в карие глаза, в которых поселяется паника. – Тише, тише, я рядом. Сегодня позволь кролю взять на себя весь стыд и позор. Договорились? – Об этом никто не узнает, тем более с твоей фигурой можно спокойно в порнушке участвовать… – Хэ прикусывает себе язык, понимая, что сейчас взболтнул, а Хек, хохотнув, шлепает его по попе, за что незаметно получает по ребрам локтем. – Я переодеваться, а ты сиди, жди морковку! – хохоча, блондин быстро скрывается в ванной, оставив возмущенного друга в одиночестве. «Тоже мне, кошак нашелся! Он у меня сегодня по заднице получит! Морковку, видишь ли, ждать! Мелкий паразит! Я ему такую морковку устрою!» – смеясь над самим собой, ХекДже осматривает комнату, подходит к свечам и задувает их, а затем включает бра, делая обстановку более уютной и привлекательной. Он точно знает, что их может успокоить: от тусклого света свечей зрение будет напрягаться, и они начнут щуриться, а если говорить откровенно, у ХекДже всю жизнь странная реакция на прищур Хэ. Он словно сканирует его, улыбается своим мыслям и, что–то задумав, молчит. Хек после таких взглядов обычно попадает по самое не балуй, или же наоборот, ДонХэ может вломиться в его квартиру, накормить ужином и завалиться на диван, смотря с ним очередной ужастик, или же потащить в три ночи кататься на каруселях, как это было месяц назад. Сейчас, думая об этой незначительной черте, рыжий представляет карие глаза с лисьим прищуром, и чувствует, как его начинает охватывать жар. «Твою мать… Да чтоб вас. Мы с Хэ хотим друг друга, потому что постоянно работаем и не расслабляемся, ну, бары и пара коктейлей не считается. На секс и девушек нет времени, а сейчас мы как два школьника, которые дорвались до порнокасеты, спрятанной в комнате родителей, и оба хотим досмотреть интересный фильм до конца. Ладно, об этом никто не знает, ну наши ребята из отдела не в счет, для них это просто работа. А мы доверяем друг другу», – ХекДже расстилает кровать и, обшарив рукой простыню под подушкой, находит смазку, которую он предусмотрительно никуда не убирал. Взглянув на себя в зеркало, Хек думает, что надо держаться: если он начнет хохотать в голос, его отдадут в дурдом, а он обещал ДонХэ, что сегодня всё пройдет идеально. Они должны доказать этим двум психам, что их любовь реальна, они давно вместе и их страсть всё такая же яркая, как в первые дни. Правда, костюм кроля его убивает: глупее он ничего и придумать не мог. С его яркими взъерошенными волосами, горящими глазами и этой чертовой татуировкой подойдет шипованный ошейник и поводок, но никак не кроличьи ушки и хвостик. Взглянув на дверь, оперативник не понимает, куда запропастился его друг. Уж он–то знает, сколько времени нужно каждому сотруднику их отдела на перевоплощение и переодевание, и это никак не пять минут. ДонХэ выходит из ванной всё ещё в одежде, он нервно сглатывает и пристально смотрит на ХекДже, чем заставляет его начать психовать. Что случилось? Их раскрыли? Хэ ранен и напарник этого не видит? В воздухе витает газ и его запах он не заметил? – Боюсь, сегодня лавры продолжаю собирать я, – не успевает Хэ договорить, как из динамиков начинает звучать медленная музыка, и ХекДже нервно сглатывает. Стриптиз. Почему–то только эта мысль закрадывается в его голову, и она оказывается верной, когда кот–ДонХэ кивает ему на постель, прося сесть поудобней. – Только осторожней, а то я запомню, и потом буду вспоминать об этом постоянно… – пытаясь поддержать младшего, ХекДже садится на постель и берет Хэ за руку, только сейчас замечая ушки на его макушке. – Белые… Как и ты сам, – поднявшись, Хек вплотную подходит к любовнику и пытается его поцеловать, но младший играюче уводит губы от него, не позволяя касаться. Старший принимает правила игры и, пытаясь поймать сладкие уста, проходится носом по теплой щеке. – Эй… Ну, дай. – Нет, они ведь хотят шоу, нам надо постараться… – Хэ на мгновение замирает, позволяя ХекДже коснуться нижней губы и, мимолетно чмокнув в ответ, с силой толкает напарника на постель, нагло ухмыляясь. Старший упирается локтями и, чуть приподнявшись, скрещивает ноги в лодыжках, наблюдает за поведением ДонХэ. «Твою мать, он будет танцевать для меня стриптиз. Мой ДонХэ для меня. Правда, приватный танец после вчерашнего… Я всё понимаю, но если я вчера подумал о нашем поцелуе и в итоге мы переспали, то сейчас мне надо спрятать голову под подушку, как страусу, и начать петь дурацкие песни, только бы не слышать музыки и не представлять, как ДонХэ будет… Ох черт, уже началось», – ХекДже забывает, о чем думал, когда ДонХэ начинает покачивать бедрами, старший надеется, что танец будет невинным, но когда наглые пальцы младшего скользят по бедрам от внешней стороны к внутренней, Хек нервно сглатывает. В его голове нет мыслей, только одни фантазии. Каждое движение Хэ по собственному телу, и ХекДже представляет, что он касается губами этой кожи, а потом пробует языком, вычерчивая необычные узоры. ДонХэ немного смущенно улыбается, видя загоревшийся взгляд друга, а когда смотрит в его глаза, блондин кусает губы, опуская голову. Он медленно начинает избавляться от одежды, думая, что Хека это увлекает, но наглая мысль о слежке заставляет вздрогнуть и старший видит, как по красивым рукам блондина бегут мурашки. Ему не надо спрашивать от чего тому холодно, он прекрасно это знает и сегодня он возьмет всё на себя. «Нужно просто заставить Хэ снова верить мне, но это будет совсем другой уровень, на котором он пока находится один. Эх, вот наглый малец – опять посмел куда–то без меня ускакать», – улыбаясь своим мыслям, ХекДже поднимается с постели и, накрыв ладони младшего своими, не позволяет ему раздеться. – Не хочу, чтобы они пожирали тебя глазами, – просто признается Хек и прижимается губами к аббревиатуре–татуировке на шее ДонХэ, осторожно целуя каждый символ и оставляя на нем алый след, тихо урчит: – Представляю, как оба сейчас пускают слюни… – Только на тебя, я ещё одет, а вот кто–то в одних трусах по комнате курсирует, – напоминает Хэ и сжимает зубы, чтобы не застонать от каждого прикосновения ХекДже. Становится слишком горячо в сильных руках, хочется прижать старшего к стене и, порвав одежду, заняться сексом, наплевав на задание и на тех, кто за ними наблюдает. Хочется вновь чувствовать этого мужчину и забыть обо всем на свете. – Как я понимаю, кто–то крайне возбужден… – касаясь прохладными пальцами подтянутого живота, ХекДже чувствует, как любовник вздрагивает. – Сегодня я всё делаю, запомни, кот. – Это опасно - отдаваться кролику, затрахает и глазом не моргнет, – Хек тихо смеется, упираясь в плечо Хэ лбом. – Прекрати издеваться, – чувствуя себя совершенно спокойно, рыжий подхватывает младшего за бедра и, усадив на свою талию, чувствует, что чуть не получил по позвоночнику – от неожиданности тело ДонХэ включило рефлекс и он уже хотел применить один из болевых ударов. – Тише, тише, не надо калечить меня, я хороший зайчик… Блондин обнимает старшего за шею, кивнув, но когда тот снова пытается поцеловать его, не дается, ускользая буквально в считанных сантиметрах от теплых губ. Только иногда ДонХэ позволяет целовать его, заводя старшего всё больше, но когда ХекДже действительно расстраивается, Хэ сам целует его в губы, мягко кусая за нижнюю. Хек довольно улыбается, когда теплый язычок ДонХэ ласкает его, прося большего, на мгновение мужчине кажется, что эти ласковые движения действительно чем–то напоминают поведение котёнка. Трепетные и мягкие, чем–то напоминают прикосновение… В голове мужчины созревает небольшой коварный план, и он, подходя к кровати, забирается на нее, всё еще держа ДонХэ на своих бедрах, блондин не замечает, как оказывается на мягкой подушке, только чувствует, как ХекДже проникает пальцами под его футболку, задирая её. – Ты, возможно, будешь стесняться и краснеть, но я буду сгорать вместе с тобой, – Хек медленно избавляется от одежды ДонХэ, успокаивая его теплыми поглаживаниями по спине. Блондин прищуривается, пытаясь понять, что происходит, а сердце старшего пропускает удар. Этот чертов прищур сводит его с ума. – Чего ты хочешь? – карие глаза Хэ горят, а ХекДже не может и слова вымолвить, когда его сердце устремляет свой бешеный ритм. – Хекки… Сейчас кот треснет зайцу. Старший несколько раз моргает, словно «включаясь», а когда он касается губами теплых подушечек пальцев, оставляя горящие следы на коже, Хэ шумно втягивает воздух. Хек начинает медленно ласкать ладонь, спускаясь к запястью, не забывая иногда проходиться язычком по самым чувствительным местам. ДонХэ сжимает зубы, чтобы не застонать, когда Хек проводит языком по центру ладони, мужчина не понимает почему, но по спине пробегает холодок от этого прикосновения. Старший двигается дальше, покрывая поцелуями каждый сантиметр тела, оказываясь на предплечье, он идет всё дальше, к плечу. ХекДже не собирается останавливаться, хотя возбужденный взгляд карих глаз будоражит его, он чувствует, как ДонХэ вздрагивает от каких–то мимолетных прикосновений, но в ответ он крепче сжимает его в объятиях. – Помни, я рядом… – шепча столь важные слова на ушко, Хек касается бедер младшего, чувствуя, что он порядком возбужден. – И сейчас я сделаю то, о чем никогда даже не думал… – ДонХэ ничего не понимает, он внимательно следит за напарником, когда тот стягивает с него джинсы, затем нижнее белье и, оставив обнаженным, садится меж раздвинутых ног. – Ты задумал что–то… – скрывая своё замешательство, ведь за ними следят, Хэ пытается сесть, но Хек кладет ладонь на его живот и, мягко поглаживая, опускается всё ниже и ниже, отчего невероятный пульс блондина зашкаливает. – Заяц, это уже... Хекки… Обезьянка… – Тшш… Сегодня обезьянка стала кроликом, так что рыбка не может протестовать, – посмеиваясь, ХекДже успокаивает ДонХэ влажным глубоким поцелуем, сплетаясь с ним языками, он чувствует силу в податливом теле – Хэ на взводе и почему–то готов обороняться. Каждая мышца напряжена, словно он на поле боя. ХекДже прекрасно понимает его – неизвестность пугает. – У нас сегодня изменение в афише. Кино с рыбкой и обезьянкой вышло из проката, премьера кролика и кота вот–вот настанет… – кажется, старший собирается с мыслями, он пересиливает себя, а блондин, чувствуя это, поддерживает его: – Верь мне, я с тобой, – повторяя заветные слова, Хэ обнимает старшего и, крепко прижав к себе, улыбается. Ему уже плевать, что за ними смотрят, важен только ХекДже, которого почему–то трясет, он пытается это скрыть, но ничего не получается. – Знаю, ты со мной, – повторяя, Хек на мгновение зарывается носом в светлые волосы и тихо урчит: – Хочу тебя… – Где смазка? Вчера я положил её под подушку, а сейчас там пус… – ДонХэ закрывают рот ладонью, не позволяя договорить, а рыжий тихо шепчет: – Я сейчас хочу не в том смысле. Хочу, чтобы ты кричал моё имя и просил не останавливаться. ДонХэ изумленно наблюдает за старшим, а когда тот наклоняется и, облизнувшись, касается его члена губами, он чувствует, как сердце заходится, а на мгновение вовсе замирает. ХекДже погружает твердую плоть в рот, пытаясь понять свои ощущения, он безумно боится смотреть на друга, он представляет, что вчера младшему было так же сложно, как и ему, но ощущая мягкие пальцы в своих волосах, осторожно проходится языком по малиновой головке. Да, ему определенно нравится этот вкус и тихий стон младшего. Хэ опускается на подушку, пристально глядя на Хека. Его завораживают влажные губы, которые скользят по его члену, это оказывается невероятно приятно и хочется просить ещё и ещё, но ДонХэ сжимает зубы и запрокидывает голову, поддаваясь бедрами вверх. Вчера он просил войти в него, не отпускал ХекДже, а сегодня… «Сегодня он позволяет мне делать нечто такое, отчего становится фантастически приятно. За что я заслужил такого человека рядом? Ты ведь делаешь это, чтобы между нами не было никаких неловкостей, ты делаешь это только для меня…» – ДонХэ всё же гулко стонет, когда Хек касается зубами головки, он вздрагивает и, улыбаясь, смотрит в карие глаза любовника, шепча: – Ты великолепен. ХекДже отводит взгляд, всё его нутро бунтует, кажется, что он сейчас, наплевав на свою гордость, втаптывает себя в грязь, навсегда перечеркивая все свои поступки чем–то непристойным и ужасным. ДонХэ, не удержавшись, делает ещё одно плавное движение бедрами и тихо стонет, погружаясь в горячий рот любовника. Хек вздрагивает, но не позволяет рвотному рефлексу сработать, стараясь дышать как можно глубже, он поддается рукам Хэ, отрываясь от него с влажным чмоком. Он не успевает даже подумать о том, что делать дальше, как ДонХэ заваливает его на постель и жадно целует припухшие губы своими. Страстно и глубоко, не позволяя сомневаться в правильности своих действий. ХекДже чувствует, что блондина трясет от возбуждения, он с легкостью заставляет оседлать себя и, садясь, обхватывает узкую талию руками. ДонХэ отрывается от него только на мгновение, когда пытается найти смазку, которая почему–то пропала, Хек сам забывает, что он убрал её куда–то, он касается губами подтянутого тела в своих руках и, пройдясь языком по соску, тихо шепчет: – Ты готов? – Да, я хочу тебя в себе, – уверенно кивает младший, и его зрачки медленно расширяются, а ХекДже нагло улыбается. Он осторожно прикасается к ягодицам Хэ маленьким клочком меха. Тем самым заячьим хвостиком, который был закреплен на его боксерах. – Хек… – ДонХэ не может и слова сказать, когда мягкий хвостик проходится по его ягодицам, заставляя дрожать от щекочущего чувства, а когда старший касается его дырочки пальцами, на мгновение проходясь игрушкой, блондин стонет, густо краснея. – Прекрати… – Ты сейчас невероятно красив, – ХекДже облизывает свои пальцы и, осторожно погружая в разгоряченное тело сразу два, понимает, что поступил немного глупо, когда Хэ рычит от боли. – Прости, я знаю, но сейчас… – Смазку не бери, ещё палец добавь и войди в меня, – старший снова слышит в голосе любовника командирские нотки и, поцеловав его в плечо, прося прощения за боль, вновь проводит пушистым хвостиком по узкому колечку мышц, заставляя ДонХэ застонать в голос. Хек улыбается, продолжая ласкать "супруга", с упоением слушает каждый его вскрик. Его впервые охватывает дикая жадность по отношению к любовнику: ему хочется, чтобы эти невероятные стоны слышал только он, чтобы этот парень сходил с ума только в его руках, чтобы он любил только его. Затуманенным взглядом заметив тюбик смазки, ХекДже дотягивается до него и, не слушая недовольное шипение Хэ, хорошенько смазывает его, не позволяя причинять ещё большего дискомфорта. Блондин кусает губы и, осторожно забрав тюбик, выдавливает немного себе на руку, только сейчас он решается снять с ХекДже боксеры и прикоснуться к влажной розовой головке. Медленно лаская твердый член пальцами, ДонХэ наблюдает, как Хек начинает ловить ртом воздух, пытаясь дышать как можно глубже, но у него ничего не получается, а когда младший медленно насаживается на него, кажется, что карие глаза чернеют. Рыжий обхватывает талию любовника рукой и, придерживая, помогает медленно опуститься на себя, но ДонХэ, ещё частично помня о задании, насаживается до упора, тихо прошипев от боли. ХекДже пытается сделать как можно лучше, прижав к себе младшего, он зацеловывает его лицо, а одной ладонью ласкает его член. – Малыш… – Нет, сегодня процессом руковожу я, детка, а ты будешь моим милым кроликом, – ДонХэ начинает медленно двигаться, пытаясь не реагировать на боль, каждое движение – острая вспышка. Проходит пара минут, и только когда Хек сам меняет угол проникновения, он чувствует, что та волшебная точка снова найдена. Его тело пронзает острое удовольствие, словно иголки они покалывают каждую мышцу, и ХекДже наслаждается этим процессом, он с восторгом наблюдает, как Хэ сам двигается на нем, гулко постанывая. Старший придерживает его за ягодицы, оставляет несколько ярких засосов на груди, но терпение быстро иссякает и мужчина резко переворачивает любовника, укладывая его на подушку, он сам начинает резко толкаться в разомленное тело. – М… Ещё, Хек… – от напора младшего постельное белье не выдерживает и рвется по швам, ДонХэ выгибается в спине, позволяя касаться себя, он тянется к губам ХекДже, а встречая ответный порыв на полпути, с остервенением ласкает горячие губы, вылизывая теплый рот. Каждый словно срывается с катушек, пытаясь оставить на теле любовника как можно больше меток: засосы и укусы надолго заставят посторонних краснеть от мысли, как они появились. ХекДже прижимается к влажному плечу любовника лбом, закрывает глаза и пытается войти как можно резче. Тихие стоны–хрипы из уст младшего дают ему силы, хотя каждая мышца тела гудит и кажется, ещё чуть–чуть, и оба не выдержат. – Ещё немножко… – тихо и надрывно просит Хэ, мягко целуя припухшие губы ХекДже. Мужчина улыбается любовнику и его сердце начинает растворяться в том потоке ласки, которая одолевает его. Плавные и размеренные толчки, успокаивающий нежный поцелуй, теплые ладони, скользящие по спине - всё это заставляет почувствовать невероятное тепло и наслаждение, которого у них никогда не было. ХекДже с благодарностью целует любовника и, глубоко войдя в него, кончает, вновь забыв выйти из горячего тела. ДонХэ наслаждается каждым мгновением, когда Хек заполняет его собой, и как бы стыдно ему не было в эту секунду, его накрывает сильнейший оргазм, который словно сливается с наслаждением супруга, даря невероятные эмоции. Орошая грудь и живот старшего, блондин обессилено выдыхает в теплые губы и, стягивая с рыжей макушки раздражающие белые уши кролика, тихо шепчет Хеку: – Обезьянку я всё равно люблю больше, чем кролика.