Моя настоящая придуманная жизнь

      Вечер был необычайно теплым, а город - пустынным. Туомас медленно брел по набережной, не отрывая взгляда от серого горизонта, ровной полосой стелящегося вдоль кромки моря. Был конец апреля, но в воздухе уже явно чувствовались первые нотки наступающего лета - холодного, быстро угасающего, но такого желанного северного лета. Каждый год Туомас встречал его все с меньшим энтузиазмом, предчувствуя, что рано или поздно всякая радость от смены времен года окончательно умрет, уступив место безразличию. Кажется, этот момент настал. Что ж, наверное, придется смириться. Он всегда со всем мирился.       На улице было необычайно тепло для апреля, но Туомас мерз. Кутаясь в неудобный шарф, наспех вытащенный из шкафа, он все прибавлял шаг, чтобы поскорее добраться до своей цели; но проклятое море никак не хотело заканчиваться, преследуя его и, словно в издевке, накатываясь волнами на набережную все интенсивнее, бурля, шумя и насмехаясь над его слабостью. Наверное, будет шторм.       Туомас достал из кармана куртки небольшой металлический ключ с брелоком в виде лебедя - это она выбирала - и сжал его в ладони. Ему казалось, что, если держать ключ рядом, видеть его перед собой, помнить о том месте, куда он направляется, то море, наконец, отпустит его и даст просто побыть счастливым человеком. Как же этого хотелось! Хотя бы на один вечер, разве он многого просит? Всего один вечер, не больше двух раз в год, тихонько, украдкой, чтобы никто не заметил, чтобы только никто не узнал и не осудил... такой короткий и вместе с тем неимоверно длинный вечер, когда он - это просто он, такой, какой есть, без фальши и игр, без попыток быть взрослым, серьезным и правильным.       Ему постоянно говорили, что он ребенок в душе, и что надо исправиться, потому что жизнь - не сказка, он - не рыцарь и даже не бард, его жена - не принцесса, потому что драконы давно вымерли и побеждать в этом мире больше некого и незачем. Это была правда, горькая, лезвиями режущая его сердце, но неотвратимая. И Туомас жил этой правдой, но лишь для того, чтобы несколько раз в год - не больше двух ночей - снова иметь возможность стать тем, кем он является, снова стать ребенком.       Туомас снова прибавил шаг, теперь он почти бежал, не обращая внимания на все нарастающий шум воды. Нет, сегодня он не позволит настоящему снова взять верх над ним, сегодня, в этот теплый апрельский вечер он будет делать то, что так нужно его измученному эгоистичному сердцу - он будет жить прошлым, и никто, ни друзья, ни родные, ни даже это море - никто не сможет помешать ему. Сегодня его вечер, время, чтобы с головой окунуться в его придуманную, но такую настоящую жизнь. И гори оно все синим пламенем, сегодня он будет счастливым! ***       Туомас подошел к самому обычному, ничем не примечательному многоквартирному дому на окраине города, расположившемуся в тени деревьев рядом с прекрасным парком, который так хорош для уединенных прогулок. Ключ в его руке негромко звякнул, и Туомас, стараясь заглушить биение собственного сердца, поднял взгляд наверх. Третий этаж, второе окно справа. Света не было, не было видно даже теней, но Туомас сам просил об этом - он не хотел знать, что ждет его там, за дверьми квартиры номер 5, пусть это будет сюрпризом... или разочарованием, но пусть это будет загадкой, тайной, мистерией. Он так хотел жить в сказке, пусть придуманной, искусственной, но так ли это важно, если сказка все еще заставляет его сердце трепетать.       Небольшой дворик, затем холл, несколько лестничных пролетов, пару шагов в темном коридоре, и вот он здесь, стоит перед дверью, за которой скрывается его сказка. Будет ли она здесь сегодня, будет ли терпеливо ждать его, кутаясь в теплый свитер и подогревая чай? Сердце стучит все сильнее, и Туомас сжимает в руках букет цветов, боясь сделать шаг и заглянуть внутрь, заглянуть в лицо своим страхам. Что будет с ним, если она не придет? Ведь однажды она может не прийти - не понять, не услышать, не почувствовать, что он так нуждается в ней. Пожалуй, тогда он погибнет.       Они никогда не договаривались заранее, но каждый раз Туомас верил, что откроет дверь, и там будет его сказка. Иначе просто и быть не может, ведь в сказке никому не нужно ничего объяснять, в сказке можно просто быть счастливым. Последний тяжелый вздох, он вставляет ключ в замок и, зажмурившись на долю секунды, заглядывает внутрь. Пожалуйста, пусть она будет там! Только бы... ***       Массивная дверь медленно открывается, и Туомасу в глаза ударяет яркий свет. Он делает небольшой шаг и в мгновение ока оказывается в теплом помещении, весь окутанный приятными запахами корицы и вина. Сердце делает еще один тяжёлый удар и успокаивается - нет, он не ошибся, судьба подарила ему еще один шанс, еще один вечер. Значит, еще не все кончено, значит, он сможет прожить еще немного. На глаза непроизвольно накатывают слезы, но он даже не пытается их прятать. Здесь он может не скрывать свои чувства, здесь он может быть самим собой, потому что здесь - покой. Его сказка... - Добро пожаловать домой, - теплые руки обвивают его шею, а на губах появляется сладковатый привкус поцелуя. - Откуда ты... - Я всегда знаю, когда ты придешь, забыл? - она улыбается, и он тонет в ее глазах, таких красивых, таких родных.       Наверное, он мог бы отдать жизнь ради этих глаз, если бы она только попросила. Но она не просит - ей не нужна его жизнь, ей не нужно, чтобы он бросал все, менял себя, менял мир вокруг и становился кем-то иным. Ей даже не нужна его любовь, ей достаточно лишь пары ночей несколько раз в год. Всего пара ночей, и они оба не сойдут с ума, протянут еще немного, дрожащими руками прижимая искаженные маски к своим лицам, заставляя окружающих верить в созданные иллюзии, заставляя себя жить в мире, который им не нужен. И все это для того, чтобы потом снова встретиться - в этой пустынной квартире, где нет даже нормальной мебели, где никто не появляется месяцами и царит лишь холод и уныние. Но именно здесь, вдалеке от всего мира, он может быть кем угодно - мальчишкой, который тоскует без материнской ласки, юношей, который пытается найти настоящую любовь, мужчиной, который не знает, кто он. Здесь он может быть рыцарем, а она - принцессой, и неважно, что все сказки давно рассказаны, а драконы умерли, здесь сказка жива до сих пор. И сказка будет жить, пока он в состоянии сотворить ее... хотя бы на бумаге. - Раздевайся, - ее зеленые глаза смотрят на него с нежностью, - я заварила тебе вкусный чай. Сыграешь для меня что-нибудь? Что-нибудь из нового. - Все это не очень хорошо, - Туомас прячет глаза, - совсем не так, как я хотел. Получилось слишком много, тяжеловесное и... - А, ты сыграй так, как должно быть, - ее голос звучит уверенно, как будто она заранее знает, что, стоит ему сесть за клавиши, музыка сама все сделает, как будто она знает, как правильно. - Ты мне подскажешь? - он встает из-за стола и направляется в соседнюю комнату, где нет ничего, кроме огромного черного рояля и старого матраса на полу; но больше ничего и не нужно, ведь для того, чтобы сотворить сказку, не нужны дорогие декорации. - Ты играй, - она ставит чашку с чаем на крышку рояля, а сама садится на подоконник. ***       И он играет. Сначала неуверенно, с трудом вспоминая ноты, написанные им самим, но потом, постепенно, в тишине комнаты рождаются звуки, которых не было на бумаге, но которые были в его сердце. Нота за нотой, аккорд за аккордом, эти звуки вливаются стройным рядом в его мелодию, образуя единый строй, единое полотно - холст, на котором можно нарисовать что угодно. Туомас играет, нажимая на клавиши все сильнее, перед его глазами разворачивается горизонт, спокойный, ровный, за горизонтом - море, на котором нет даже ряби, лишь ярко-красное отражение заходящего солнца. Звуки рояля сливаются с голосом - она поет без слов - и рождаются все новые и новые картины.       Туомас играет и видит, как привычный ему мир рушится. Нет больше большого города, нет этих ужасных каменных джунглей и изуродованных людей, которые только и хотят, что вырвать его душу и продать ее за хорошие деньги. Вокруг только тихий и прекрасный сказочный мир, в котором он - творец, вечный, непоколебимый, без возраста, даже без тела. Он просто есть, он - это музыка, он - это чистая душа, которой ничего не стоит оторваться от земли и воспарить далеко-далеко в небеса.       Туомас играет долго, пока не начинают неметь пальцы, но даже тогда он не останавливается. Вокруг него, купаясь в прозрачных водах, резвятся русалки, в темной чаще леса собирают цветы наивные нимфы и дарят их всем, кто проходит мимо этого волшебного леса. Туомас видит их всех перед собой - темных и светлых созданий, добрых и злых, счастливых и грустных - они все здесь, все смотрят на своего творца и тянут его в свой безумный хоровод, увлекая все глубже в мир фантазий. Его мир. Как же ему хочется остаться там! Там, где нет боли, где не существует времени, где живут принцессы и принцы, красавицы, чудовища, где он может быть вечно счастливым ребенком, бегающим по свежей росе. Как же хочется продлить эти жалкие секунды жизни в сказке, дарованные ему ее голосом. Еще хотя бы чуть-чуть... еще немного! - Хватит, - рука касается плеча, и картина перед глазами начинает меркнуть. - Почему ты всегда останавливаешь меня? - Туомас смотрит на нее обиженно, словно ребенок, которому не хватило подарка на Рождество, - я хочу остаться там! - Не надо, - она подходит к нему и целует в мокрые от слез глаза, даря освобождение и успокоение, - пойдем. Она тянет его на пол, на жалкий старый матрас, который служит им постелью. Туомас покорно следует за ней, не отрывая взгляда от ее зеленых глаз - его вечного проклятия и спасения. - Еще не время тебе уходить туда, - она улыбается ласково, и вся обида моментально проходит, - ты еще нужен здесь. ***       Туомас проснулся, когда за окном только забрезжил рассвет. Солнца не было и сквозь открытое окно ясно чувствовалась прохлада - ничего общего с теплым апрельским вечером. Стараясь не показывать нахлынувшее раздражение, он прошел в кухню, где его уже ждала Тарья с неизменной чашкой крепкого чая. - Ну... что-то ты совсем расклеился, - завидев его нахмуренные брови, она подошла, обняла его и поцеловала в лоб, - не расстраивайся. - Почему всегда наступает утро? - Туомас сел за стол, но сил завтракать у него не было, - почему нельзя просто уснуть и... - Нам еще рано помирать, - она рассмеялась очень легко, глядя на него с легким укором, - еще лет двадцать точно есть. - Боюсь, меня и на десять не хватит, - пробормотал он. Тарья ничего не ответила, лишь молча встала, накинула на плечи пальто и направилась к входной двери. Туомас сжал кулаки, чтобы унять дрожь в теле - вот его сказка и закончилась. Так быстро... - Что, если мы больше никогда не увидимся? - он обернулся к ней, заставив застыть в дверях, - что, если это последний раз? Тебя не отпустит муж, я не смогу сбежать от жены, да мало ли что... - Туомас, - Тарья перебила его, - если ты когда-то будешь нуждаться во мне, я всегда буду здесь. Ты же знаешь это. - Знаю, - пробормотал он и снова отвернулся к окну, чтобы не видеть, как она уходит. ***       На улице было ужасно холодно, как будто через месяц наступало вовсе не лето, а лютая зима. Туомас шел по набережной, кутаясь в неудобный шарф и сжимая в кармане куртки небольшой серебряный ключик с кулоном в виде лебедя. Сказка кончилась, впереди была настоящая жизнь, в которой он не может быть самим собой, в которой он никогда не найдет счастья, как бы не старался; жизнь, которую нужно прожить, прижимая к лицу весьма потрепанную маску.       С каждым годом ему было все тяжелее, но ключик в кармане давал надежду, что, когда он в следующий раз почувствует, что больше нет сил держать эту ношу, что зима его жизни уже совсем близко... именно тогда он снова вернется в квартиру номер 5, откроет массивную дверь, за которой его будет ждать сказка, его маленькая настоящая придуманная жизнь. И она.