Как важно быть дебилом (в зелёных носках)

      Ну каким же Доном Ебоном надо быть, чтобы сесть за написание диплома за десять дней до его защиты! И это ж как надо было упороться моему мозгу, чтобы тонко спросить у научника, а как же, все-таки, называется мой диплом? Разумеется, такой т-о-о-о-нко заданный вопрос, натолкнул научника на одну т-о-о-о-ненькую мысль, что я еще не садился писать этот, мать его, диплом. Соврав один раз, начинаешь врать снова уже без всяких зазрений вашей неудавшейся совести, посему на вопрос научного руководителя «а начал ли я писать диплом?» я твердо ответил: «Да, начал». Далее последовал вполне резонный вопрос «а когда я пришлю его на проверку?» Тут мой фейс почти сломался от потуг сказать правду-матку, но таки удержался, и я ответил, мол, подредактирую и отправлю. На том и порешили. А я стал чесать затылок и думать, как же мозгом шевельнуть, чтобы суметь разгрести эту проблемочку, которая была вовсе не «проблемочкой» размером с гусеницу, а «проблемищем» ростом с двух стоящих друг на друге слонов.       Почувствовав, что их сын получит хуеву тучу пиздюлей в ближайшее время, мои родители, находящиеся за сто километров от меня, начали трезвонить по скайпу, чтобы убедиться, что сын пока не окрасился в серобуромалиновый цвет.       - Кузя, а у тебя там все в порядке? – задумчиво спрашивает мама, взбивая венчиком в кастрюле длинную бороду моего отца, что сидел рядышком с ней и, кажется, не замечал, что творит его жена с очень важным реквизитом.       - Все нормально, мам, - а у самого такой вид, будто пиздюлей нахватал порядочное количество, что аж сидеть больно. Иначе как объяснить то, что я уже пятнадцать минут еложу на стуле, а по жопе мурашки от страха бегают?       Отец, сидевший в образе Дамблдора, так как ТЮЗ наконец-таки соблаговолил поставить «Философский камень» на сцене, усмехался в бороду, которая приняла вид дохлой крыски.       - Мама говорит, что у нее чувство, словно ты попал в историю.       - Да нет, пап. У меня все дома, - дрожащим голосом пытаюсь шутить, но как у домовенка Кузи, в честь которого меня назвали, не получается.       - Как твой диплом? – задает мама страшный вопрос. Пол моего лица перекашивает от слова «диплом», как даже Мадонну после ее операций не кривило.       - В процессе, - аккуратно произношу я, наполовину спрятавшись под стол, потому что мама резко остановила свой венчик, а это плохо.       - В процессе написания или в процессе зачатия? – ее глаза подозрительно сузились. Даже папа, будучи в таком добром образе, стал казаться злодеусом.       Отвожу глаза, уже по носик исчезнув под столом.       - Кузьма! – мама грозит мне венчиком, на котором патлами свисали вымазанные в тесте волосы из бороды папы. Кстати, пока мама махала, папина борода уже наполовину отлепилась от его лица.       На помощь мне приходит Морда, нажавшая на кнопку выключения ноута. Никогда я не любил Морду так сильно и нежно, как сейчас. Обнимаю птичку и целую ее в клюв, а она кричит:       - Морда хочет ку-у-шать!       Единственная фраза, которой я смог выучить птицу. Поэтому, когда Морда хочет срать – она хочет кушать, когда хочет выйти из клетки и летать – хочет кушать, хочет бить в бубен и кричать: «Ай лайк ту мув ит, мув ит» – Морда всегда хочет кушать. Так что мне нужно включать интуицию и догадываться, что же на сей раз скрывается под эвфемизмом «Морда хочет кушать».       Кстати, почему я назвал птичку таким нелестным именем Морда? Мне ее подарили родители накануне моего отъезда в универ. Красивую коробку в желтой обертке я поставил на стол, а сам ушел кутить со своими школьными друзьями. Прихожу ночью с легкой головой, а коробка стоит на столе и дрыгается. Я сначала подумал, что перебрал лишнего, вот у меня и прошла рябь перед глазами. Глаза протер, а коробка все равно дергается. Подхожу ближе. В комнате полутьма, видно плоховато. В лучших традициях триллера коробка перестает шевелиться, резко затихая, а потом бац! – через обертку прорвалась похожая на сардельку голова, вытаращившая на меня глаза. Я заголосил на весь дом: «Морда!» Именно так моя птичка и получила свое имя.       - Так-с, давай подумаем, чего ты хочешь? – Посадил птицу на палец и пошел с ней на кухню. Морда любовно клюнула меня за палец, когда я остановился на пакетике с кальмарами. У моей птички экзотические вкусы.       Оставил ее лакомиться морепродуктами, а сам лег на диван, глядя в потолок и начиная вечернее шоу «Самобичевание Кузьмы».       - Дебибицил. Ебалай. Мозгошлеп. Писодрык. Мухоблуд…       От придумывания ярких эпитетов для описания себя любимого меня спас «Вискас», а именно музыка из этой рекламы, стоявшая на звонке на моем мобильном. Вялой мухой плетусь в комнату за телефоном. Номер незнакомый. Да похуй.       - Да?       - Как поживает твой диплом?       По жопе, движимые стадным чувством, побежали мурахи. Мой научник собственной персоной. В голосе – издевательство и насмешка.       - Здрасте, Пётр Петрович, - заикаюсь я. Ну что же я творю?! Мой отец – актер ТЮЗа! Актер! Это должно быть у меня в крови. А ну, соберись, остолбень.       - Что-то затянулось твое молчание, - елейным голосом говорит научник.       - Да я тут… ну-у… редактирую…       - Как отредактируешь – пришли мне. Лучше полная ахинея, чем вообще ничего.       - Да-да, - пищу я в трубку и разъединяюсь. Сын актера, блин. Чуть не окрасил штаны в цвет детской неожиданности.       Я и забыл, что у научника, кроме моей почты, есть еще номер мобильного и – хоп! – ссылка на мой профиль в Моем Мире. Теперь он везде меня пасет.       Лезу в контакт, чтобы у людей методичкусы поспрашивать (благо сижу с вымышленным именем, а то и здесь бы появился научник и начал клепать мне мозг). Надо хоть узнать как диплом оформлять, чтоб красиво было. Старшекурсники нам говорили, что в комиссии очень внимательно ищут к чему бы придраться именно по оформлению.       В контакте чувствуется нервозность моих одногруппников. Создан общий диалог, все друг у дружки спрашивают, кто сколько успел наляпать, у кого какие прогнозы. Не стал дочитывать до конца, ибо чувствую, что меня сейчас стошнит.       Ебанутизм моих одногруппников зашкаливал. Блять, ты же все равно сидишь в контакте, ну удели ты мне две минуты своего времени и кидани эту проклятую методичку. Но нет, мы включили ебанько: никаких методичек нет, а мы ничего не знаем, а мы заняты, ну не отвлекай нас и прочие прелести раздутого от стресса мозга.       Начинаю шарить по своим друзьям, по друзьям друзей и их друзьям в поисках того, кто смог бы мне хоть чем-то помочь. Случайно натыкаюсь на Толю Варлахина, который на далеком первом курсе сделал мне годный реферат. Вот удача, он онлайн. Быть может, он с дипломом мне хоть как-нибудь поможет?       Сообщения у него открыты. В окошке начинаю писать.       - Здорово, Толян. Это Кузя Хитин с истфака. Ты, наверное, меня не помнишь. Ты мне на первом курсе с рефератом по гуннам помог.       Н-да, не очень хорошее начало. С писаниной у меня всегда было слабовато. Однако такое слабое начало не помешало Толе начать набирать сообщение. Когда появился значок, что он мне пишет, я вздохнул с облегчением и откинулся на спинку офисного стула (он крутится, е-е-е!). Хорошо, что он онлайн, а то чувствуешь всемирный заговор, когда ждешь сообщение, потому что человек, вроде как, в сети, потом обновляешь страницу, а там: «Анатолий был в сети 15 минут назад».       - Вечер добрый, Кузьма =)       Все-таки помнит. Когда мы с ним познакомились, и я представился, он в шутку стал называть меня полным именем.       Набираю ответ.       - С «добрым» ты маленько погорячился) У меня тут маленький обломов нарисовался. Очень рассчитываю на твою помощь))       Блин, да я 100500 этих скобочек поставлю, если он мне хоть как-нибудь сможет помочь.       - Что ты мельтешишь, как девица в первую брачную ночь. На первом курсе решительней был =)) Давай к делу, что там у тебя нарисовалось?       Толя как всегда прямо, по делу, не теряется, вокруг да около не ходит. Хороший пацан, только есть у него два минуса: если взбредет что-то в голову всё – это караул, не отговоришь и не вытравишь эту идею; второй минус – он гей. Если с первым как-то можно бороться, то второй минус неискореним.       Поначалу я его немножко боялся, а вдруг приставать начнет? Но вроде как ничего, не приставал. Иногда странно на меня глядел, но это, скорее всего, его голубые привычки. Я ему повода никакого не давал, чтобы ненароком меня за "своего" не принял, а он время от времени шуточки свои отмачивал, но видя, что мне не по себе от них, перестал. Мозг у Варлахина работал славно, работы делал отменные, а то, что он немножко другой, можно и перетерпеть.       - Нарисовалась у меня дипломка(( Может, у тебя там где-нибудь методичкусы завалялись? Или еще что-нибудь? Позарез нужна помощь.       - Когда у тебя защита?       - Через 10 дней.       После моего ответа у него была пятиминутная пауза. Я уж было подумал, что он ушел в офф, но увидел, что набирает сообщение.       - Кто научрук?       А я-то думал, что сейчас напишет типа: «Какой поебенью ты там страдал, что диплом не делал?»       - Пётр Петрович.       - Сочувствую =(       - Да он, вроде, нормальный мужик. Только сегодня про диплом спросил, а до этого не беспокоил.       - Оооо, это плохо.       - Почему?       - Потому что с этого дня он будет ежечасно чпокать твою задницу =(       Эта голубая шуточка меня до усёру напугала.       - Он что – гомик?       - Хуже. И если в ближайшее время ты не покажешь ему диплом, на защите будешь умолять, чтобы он стал геем.       Бля-я-я-ть, да я до этого чувствовал, что влип, но если все так, как говорит Варлахин, значит у меня проблем с Биг Бен.       Хочу Толе написать ответ, а мне приходит следующее сообщение от него.       - =)))       Сука! Так он меня подъебал!       - Это нихуя не смешно! У меня вообще ничего не написано. Срочно нужна твоя помощь. Поможешь или нет?       - Ладно, не дрейфь. На твое счастье у меня отпуск. Да и методичка есть, наверное, там не сильно что-то изменили. Напиши тему диплома. У тебя номер все тот же? На самом деле в написании диплома нет ничего специфического. Я что-нибудь придумаю, а ты пока сдерживай натиск Петровича =)) Хотя, я думаю, что он давно обо всем догадался и просто играет на твоем страхе.       - Огромнейшее, опупеннейшее тебе спасибо!!!!!11 Кстати, сколько попросишь за свою услугу?       - О цене потом договоримся =)) Выдохни, я чувствую, что ты уже давно не дышишь =))       И действительно, я давненько задержал дыхание и сам этого не заметил.       Снова пишу ему спасибо, а он в ответ отправляет огромный желтый смайл с поднятым вверх большим пальцем. Это еще что такое? Очередные обновления контакта? Давнехонько меня тут не было, если я такое пропустил.       Нажимаю на маленький значок смайлика в правом верхнем углу окна сообщений и попадаю в магазин, где мне предлагают приобрести стикеры в виде кошечки и собачки. Ну нет, ребят, зачем мне на картинки свои деньги тратить? И вообще, каким долбоёбом нужно быть, чтобы потратить деньги на обычные картинки? Блин, Толя, вроде, умный человек, а баран. Вон, бери и вставляй из документов гифки: бесплатно и картинки двигаются. Хотя ладно, Толины стикеры оказались бесплатными. Беру свои слова обратно. Но то, что они такие страшные… Стикер с улыбкой на все лицо – клинический случай Джокера, ибо если я так буду смеяться, как этот смайл, в реальной жизни, меня засунут в психшку. Блин, страх-то какой. А этот стикер, которого выворачивает наизнанку, напоминает мне выпущенные кишки, на которых танцуют белые бычьи цепни. Кажется, я схожу с ума, раз у меня такие ассоциации со стикерами. Но то, что они страшные – это факт. С усиками, правда, симпатичный и с поцелуйкой, а остальные бе.       - Морда хочет ку-у-шать! – Чертова птица появилась так внезапно, что у меня все тело содрогнулось в конвульсиях.       - Черт, птица, зачем ты так меня пугаешь! У меня ж паралич случится, если ты еще раз… Ах ты ж блять… Ах ты ж блять… Морда…       Отупевшими глазами уставился на нашу с Толей переписку и последнее сообщение было от меня. Я отправил ему ёбаный стикер с поцелуем! Ему! Гомику! Поцелуй!!! Ах ты ж подкустовный косоглаз!       Испепеляю взглядом адову птицу, а она, кажись, не понимает, что сейчас от ее зеленых перышек и следа не останется.       - Морда, я тебя убью!       - Морда хочет к-у-у-шать! – безапелляционно талдычит птица, летая над моей головой. Только я хотел с тапком наброситься на нее, как заметил, что Толя набирает ответное сообщение.       - Нет! – Изо всех сил вжимаю в кнопку выключения ноута и еще долгое время продолжаю ее держать, даже когда экран сделался черным.       У меня, блин, проблемимище, и на этот раз размеры катастрофы преуменьшать нет смысла, и у меня два вопроса: какой мозгоступорный мудила придумал отправлять эти проклятые стикеры сразу же?! И как, блядский орех, мне теперь объяснить голубике, собирающейся делать мой диплом, что я натурал?!

***

      Весь следующий день я, как какой-то технофоб, избегал подходить к трезвонившему телефону, прячась по углам и боясь высунуться, потому что, кажется, появился охотник на мою тощую задницу. Морда, что наслала на меня шквалик проблем, благополучно исчезла, и, периодически, из какого-то таинственного уголка квартиры, до меня долетали слова: «хочет кушать». А у страха, как говорится, глаза велики, вот я и представляю, что на меня сейчас из-за угла прыгнет страшное голубое чудище со словами: «Хочу есть». Меня соседи точно убьют из-за криков, которые я подниму.       В почту залезть боюсь – там меня по-любому дожидается письмо от научника. В Мой Мир зайти – письмо научника на стене. В контакт зайти тем более не могу – там не научник меня дожидается, а кое-что пострашней, хоть это «страшней» уверял меня, что Пётр Петрович и есть тот самый «ужас на крыльях ночи». Уж лучше я встречусь с глазу на глаз с Петровичем (боже упаси!), чем узнаю ответ Толи на отправленный мною стикер, а я точно знаю, что он настрочил мне ответ.       - Морда хочет ку-у-у-шать, - доносится откуда-то из квартиры голос птички. Птица теперь – мой враг № 1, но тут с ней не поспоришь – кушать хочется. Не сидеть же голодными.       Отправился я в супермаркет за продуктами. Взял тележку, свою последнюю стипендию и отправился тратить. Первым делом побросал шоколадки – для стимуляции мозга, и пиво – для смелости, а потом уже начал искать что-то более весомое. В отделе с макаронами меня окликнули, и я от ужаса наебнулся прямо в тележку, придавив макароны и торт, который тоже был куплен для стимуляции мозга.       Ко мне бодрой, выспавшейся, в отличие от меня, походкой направлялся Толя Варлахин. Я даже с тележки подняться не смог – шок, как известно, быстро не проходит. В последний раз я Толика видел на первом курсе. Он тогда учился на третьем, и был ничего таким (для гея) парнем, а сейчас стал, кхм, взрослым. Вымахал, имидж сменил с истфаковца на офисного служащего, несмотря на то, что в данный момент был одет в футболку и джинсы, чувствовалась в нем некая деловитость, которая и раньше была, а теперь приобрела грандиозные масштабы. Во взгляде зеленых глаз, в которых чертики выпрыгивали из табакерки в поисках развлечений, был написан триумф.       Варлахин идет, нет, даже летит ко мне, почти не касаясь кедами пола, и подходит к моей тележке, в которой отсиживал жопу я.       - День добрый, Кузьма, - он как-то странно произнес мое имя, делая на нем акцент, что ли.       Смотрю на него и, вроде бы, он такой же, каким был четыре года назад: чуточку стёбный, в меру веселый, и придерживающийся установленных мною рамок. Похоже, Толя понял, что я нечаянно отправил ему стикер с поцелуем. Ну, с кем не бывает, ведь правда?       - П-привет, - заикаюсь, но в принципе, чувствую себя уверенно благодаря сидению в тележке. – Как жизнь?       - Да ничего, - весело отзывается Толя. – Все купил, что хотел?       - Вроде как, - отвечаю я.       Варлахин бросает в мою тележку свои вещи, и катит покупку, и меня вместе с ней, на кассу. У кассы я пытаюсь встать, но Толик надавливает на мое плечо, заставляя сидеть на месте, и раскладывает продукты на ленте. На мою протянутую денежку он не обращает никакого внимания, платит за наши покупки сам. Кассирша неодобрительно глядит на меня, но как ей объяснить, что я и рад бы встать, да только Толя не разрешает.       Расплатившись за покупки, Толя катит меня на стоянку. При других обстоятельствах я бы порадовался, что меня катают в тележке, но сейчас это немножко напрягает, ведь я понять не могу, что у Варлахина в голове? Ведет он себя так же странно, как и всегда, да ну мало ли, что в его голубой голове делается.       Мы останавливаемся рядом с серебристой машинкой. Толик подхватывает меня и вытаскивает из тележки, но вместо того, чтобы опустить на землю, прижимает меня к себе так, что ноги мои болтаются в воздухе и не достают до щебенки, и целует. Сказать, что я прихерел – ничего не сказать. Я забыл, как надо дышать, до такой степени мне было страшно, потому что со мной произошло то, от чего я стерегся и чего страшился все это время. Все-таки Толя воспринял этот злополучный стикер не как ошибку, но как намек на нечто большее. Большее?!       - Блять, отпусти меня, педик! – пытаюсь оттолкнуть Толю. Он с неохотой меня ставит на землю. Отхожу на порядочное расстояние, чтобы снова не угодить в его полюбовные объятья.       - Я давно знал, что нравлюсь тебе, но чтобы ты строил из себя эдакую Снегурочку – не понимаю, зачем это надо, ведь и так все понятно. – Толя засунул руки в карманы джинсов и склонил голову, как всегда делал, когда подшучивал надо мной.       - Ты спятил?! Я не гей! – повысил голос я, и мотаю головой для пущего эффекта, словно это поможет Толе увидеть истину. А истина такова: если Толя вбил себе что-то в голову, то он это не выбьет никогда, ни за какие коврижки. – Стикер отправился тебе по ошибке!       - По ошибке, значит. – Толя перестает улыбаться на какое-то мгновенье, и я вижу, что сильно задел его за живое. – Так зачем же ты обратился ко мне за помощью, недогеистый ты мой? Натуралов не нашлось? – голос сочится ядом и горечью. Я очень сильно его задел.       - Толь, я не специально… Блин, ну зачем ты это сделал? – мне совершенно неудобно перед ним, так и хочется рот протереть, но не могу это сделать при нем – это слишком. – Я просто хотел написать диплом. Ты мне так помог на первом курсе, вот я и обратился к тебе. Я не хотел, чтобы ты неправильно меня понял…       - Да, - хмыкнул Варлахин, поворачиваясь ко мне спиной и слегка повернув голову, чтобы я смог расслышать, - конечно, не хотел. В следующий раз постарайся фильтровать то, что ты пишешь, - и побрел к машине.       Только когда он уехал, я заметил, что его покупка осталась у меня. Черт возьми, ну что же так все дебильно складывается! Вот ведь характерец у Варлахина. Вбил себе в голову ложные надежды и теперь сам же и страдает от них, а мне тошно, потому что из-за Морды все это и началось. И что мне теперь делать? Как извиниться? Извиниться точно придется, но встретиться лицом с Толей не смогу. Как мне на него посмотреть? Да и с дипломом аврал. Я теперь и не знаю, будет ли Толя его писать? Нет, наверное, зачем ему это нужно? Я ж его открыто послал, на кой хрен ему морочиться?       Приплелся домой в тяжелом настроении, голова сильно болела от невысыпания и нервов, да и еще и Варлахин своим поцелуем все мне перечеркнул. Ладно, все было не так мерзко, признаюсь. Скорее было очень странно, ведь у Варлахина щетина была, она мне щеки колола, да и думал я в тот момент о том, что этот голубец все-таки до меня добрался.       Вздрогнул от смски, что пришла на телефон. От научника: «Я хочу поговорить об этом». «Об этом». После сегодняшней ситуации, эта фраза воспринимается у меня в несколько ином контексте. Но я-то знаю своего научника. Ему нужно другое. Диплом. А-р-р-р, ну что же он допекает меня с этим дипломом! А будет ли у меня этот диплом? Меня, за столь долгое молчание, могут вообще до защиты не допустить. И что я скажу маме? Да она же из меня бороду Дамблдора сделает! И в тесто закатает, чтоб неповадно было родителям врать. Что же я делать буду? Осенью защищаться? Или через год? Тогда меня точно дома забодают. Варлахину написать не могу. Этот хуже дипломника: тот хоть на части меня раздерет и съест, и мне легче будет, а Толик уголки губ опустит и посмотрит на меня с разочарованием – а это хуже, чем быть съеденным.       Захожу на почту, а там больше десяти сообщений от Петра Петровича, одно изощренней другого, и в каждом он просит прислать диплом. Игнорю его. Игнорю сообщения на стене в Моем Мире. Заношу указатель мышки над иконкой в контакте, что находится у меня в закладках в браузере. Жду знака свыше. Его нет. Приходится нажать. С ужасом смотрю на голубую полоску: Варлахин ответил на стикер с поцелуем.       - Наконец-то.       Твою дивизию, только не говори мне, что я тебе нравился все эти годы, что ждал все это время... Не может этого быть! Бля-я-я-ть... Ну почему я? Почему сейчас? Когда именно в этот момент мне очень нужна помощь!       Толя онлайн с мобильного устройства. Набирает сообщение. С каким-то садистским удовольствием, вперемежку со страхом, жду его сообщение.       - Открой дверь.       Выхожу в коридор, подхожу к входной двери и смотрю в глазок. Он был у меня один раз, на первом курсе, когда принес спасительный реферат. Значит, не забыл дорогу. Варлахин стоит очень мрачный. Одна рука в кармане толстовки, а вторая держит что-то. Как же страшно открыть дверь. Вижу, что он достал телефон и начал что-то строчить. Наверное, мне пишет, чтобы поторапливался. Собираюсь еще секунду и открываю.       У Толи на лице написано все то, что он ко мне испытывает: от симпатии до ненависти. Открываю рот, чтобы хоть что-то сказать, но он протягивает флэшку, которую держал в руках.       - Нашел ее. Тут все работы, которые я делал во время учебы. Там есть курсач по теме твоего диплома. Он неплохой. Добавишь выводы, нальешь немного воды и выйдет годная вещь.       Забираю флэшку и смотрю на нее как на что-то диковинное.       - Спасибо… Сколько я…       - Ничего не нужно, - резко обрывает меня Толя и, не говоря больше ни слова, уходит.       Свои работы отдал, денег не взял… Ядрёный нос, я же забыл вещи его отдать! Черт возьми этого Варлахина!       Совесть не дает мне просто так взять и посмотреть содержимое флэшки. Нехорошо это. Толя ничего не получил взамен. Кроме поцелуя, конечно, да и тот вряд ли ему понравился, так что все его труды были напрасны. Но с другой стороны сейчас не время строить из себя благородного, ибо за яйца меня крепко держит научник. Это обстоятельство отметает все мои благородные помыслы.       Открываю флэшку. Там более пятидесяти работ: свои и сделанные для кого-то. Нахожу нужный курсач. В нем шестьдесят страниц, а на титульнике стоит имя Варлахина. Читаю курсач от начала и до конца и понимаю, что в дипломе моем, по сути, не было ничего сложного, и если бы я все это время потихонечку его делал, а не балду гонял, то ничего этого не произошло бы.       Начинаю тотчас редактировать его. Оказалось, что в теме я очень даже соображаю, потому добавить какие-то выводы и написать что-то от себя не составило труда. Более того, кое-какая информация в курсаче была устаревшая, и я ее сменил новыми источниками.       К утру следующего дня, не заснувший ни на секунду, я высылаю сто двадцать страниц дипломной работы Петру Петровичу. Через час он отправляет мне развернутый ответ, говоря, что я дебил, что работа у меня блестящая и какого хрена я все это время заставлял его, научника, нервничать.       Оставшиеся до защиты дни я еще немного редактирую работу, жду ответа с антиплагиата. К десятому дню я выучиваю диплом наизусть.       Надеваю на защиту заранее привезенный из дома костюм. Смотрю на себя в зеркало, делаю вывод, что выгляжу неплохо и все должно сегодня получиться. Не получиться оно просто не могло. Бегаю по квартире в поисках носков, но найти хотя бы одну не дырявую пару не получилось. Я за эти дни так переволновался, что ничего толком не ел, не спал, отчего туго соображал. Мой взгляд натыкается на пакет Варлахина, откуда торчала упаковка с зелеными носками. Я так и не отдал ему его покупки. Ну да ладно, без носков же я не могу пойти. Надеваю зеленые носки. Чувствую себя стопроцентным дебилом в черном костюме и в зеленых носках, да ничего не поделаешь.       Прихожу на защиту, а там народу дохрена. Вся аудитория забита. Сажусь на первую парту у стеночки, чтобы опереться (главное, не заснуть) и болтаю с соседом, чтобы хоть как-то отвлечься. Декан объявляет, что выходить мы будем по алфавиту. Заебись, я пойду последним. Замечаю среди комиссии своего научника. Он гаденько улыбается мне, а потом отворачивается и всю оставшуюся защиту делает вид, что не знает меня. Декан также объявляет, что на нашу защиту пришли посмотреть младшие курсы (и зачем им это надо?) и выпускники. Мы начинаем глазами искать этих выпускников, и на задворках аудитории я замечаю Варлахина. Твою ж транссибирскую! Он пришел посмотреть на мою защиту! У меня сердце быстрым темпом застучало в груди, выбивая чечетку. Я быстренько отвернулся, пока он не поймал на себе мой взгляд.       Он пришел. Он пришел.       В комиссии сидели вполне адекватные люди, закидывали вопросами касательно темы наших дипломов и все вполне успешно защищались. Я же не мог ни на чем сосредоточиться. Уже два часа мой затылок сверлит взгляд Варлахина. Ну, а чей же еще? Он уже дырку по центру прожег. Как вспомню его лицо перед собой, у меня ноги начинают трястись. Когда объявили мое имя, с первого раза я услышать не смог.       - Хитин Кузьма Андреевич! – гаркнул декан.       Я подпрыгиваю со своего места, расталкиваю соседа, который успел задремать и поднимаюсь к кафедре. Чувствую, как Варлахин следит за каждым моим движением, а то, что его носки сейчас на мне и жгут мои стопы – уверенности и чувства защищенности не добавляет.       Пока комиссия выискивала огрехи в моем дипломе, я представил свою тему и начал уверенно рассказывать. Все то время пока я говорил, мой взгляд был прикован к Варлахину. У него было нейтральное лицо, но в глазах была уверенность, и я старался черпать эту уверенность у него. Все десять минут, что я тараторил, я говорил не для комиссии, а для него.       Комиссия задала мне туеву хучу различных вопросов касательно моего диплома. Я отвечал все, что знал: где-то выдумывал от балды, где-то вспоминал то, что видел когда-то, но в целом, они остались довольны моими ответами.       Когда нас прогнали, для того чтобы комиссия смогла поставить оценки, в коридоре я нашел Толю. Странно видеть его в том самом коридоре, в котором мы встречались четыре года назад. Я будто попал в прошлое. Вот он, в той же позе: руки в карманах брюк, голова чуть склонена набок и на губах чуть издевательская улыбочка. Он с этой улыбочкой мне Петровича напоминает. Наверное, все истфаковцы похожи в чем-то друг на друга.       Сегодня Толя был в офисном "обмундировании": в белой рубашке, брюках темно-серого цвета, а подмышкой он держал папку с документами. Наверное, его отпуск подошел к концу и он вышел на работу. Настоящий мужчина, ничего не скажешь. Я на его фоне просто тощий карлик в смешном костюме и зеленых носках.       - Привет, - здороваюсь с ним, в смущении опустив глаза. У него щетина на лице, а я не могу на нее спокойно смотреть, не вспомнив того поцелуя.       - А ты хорошо переделал мой курсач, молодец. – Варлахин облокотился о стену, все также продолжая наблюдать за мной. Такие же взгляды он кидал на меня тогда, давно, но я старался не обращать внимание на его гей-замашки. Теперь-то я знаю, что они означали.       - Я так и не успел тебя поблагодарить за…       - Варлахин! – Пётр Петрович подходит к нам и протягивает руку Толе. Он с радостью ее пожимает. – Ничего не изменилось: ты как всегда в этом коридоре и как всегда с тобой кто-то беседует. Продолжаешь руководить заговорами? – Научник подмигивает Варлахину, тот хитренько улыбается. – Кстати, - Пётр Петрович повернулся ко мне, - отличный диплом, Хитин. Постарались.       Когда он ушел, я недоуменно посмотрел на Толю. Он ухмыльнулся.       - Черт, - парень покачал головой, - он все-таки узнал мою курсовую.       Мои глаза расширились, по спине побежали мурашки. Боже, что же будет?!       - Расслабься, Петрович в курсе, что в этом коридоре у меня проходили встречи с потенциальными клиентами. Он не дурак – догадался об этом. Я же говорил тебе, этот мужик давно смекнул что к чему, ему просто нравилось над тобой издеваться - ты так легко пугаешься.       Толя посмотрел мне прямо в глаза, вновь напоминая о событии на парковке. Его щетина не давала мне покоя.       - Почему же он тебя не отчитал? - отвлекаю его, чтобы разбавить эту неловкую ситуацию. - Не знаю, не сделал замечание? - Был бы я на его месте, меня бы уже миллиард раз поймали на подпольном деле.       Толя пожал плечами.       - Я был его любимым студентом.       Как все просто, а я и не подумал.       - Послушай, - начинаю я, все-таки найдя смелость поднять на него глаза. Ох уж эта щетина, чтоб ее. – Я хотел извиниться перед тобой за то, что я.. ну… назвал тебя педиком и…       - Так я и есть педик. Зачем за это извиняться? – Варлахин методично издевается надо мной. Как в старые добрые времена.       - Нет, то есть да… Этот стикер… - С каждым сказанным словом я все больше заплетался и терялся.       - Я понял тебя, можешь не ломать свой мозг. - Как это великодушно с его стороны, но мне все равно хотелось договорить, объясниться.       - Я хотел отблагодарить тебя за твою помощь. Ты не должен был, после всего этого мне помогать.       Варлахин отмахнулся.       - Это было нетрудно.       - Я хотел отдать тебе деньги…       - Не надо, - резко сказал он. – Оставь их себе.       Что же ты меня обламываешь и не даешь договорить?       - Но…       - Будем считать, что тот поцелуй был отличным вознаграждением, - он подмигнул. – Мне же понравилось.       Черт, ну почему я не могу провалиться сквозь землю, а?       - Кхм… Я… Ну… - Я окончательно растерялся. Глядел на свои ботинки и не знал, что еще сказать, чтобы Толя не выдал что-то еще в этом духе. – А я носки твои надел. Зеленые, - уточнил я, когда он не понял, о чем я толкую. – Ну, тогда в магазине, ты их купил и так не забрал после… Ну, ты понял.       - Ты в моих носках? – Он что, обиделся, что я его носки надел?       Толя был возмущен.       - Я свои не смог найти, - начал оправдываться я. – А нужно было идти на защиту. Ну, прости меня. Я же не знал, что ты так болезненно это воспримешь.       Варлахин скорчил обиженную мину и прошел мимо меня. Я вообще не понял, что это только что было? Опять его гейские штучки?       - Это не зеленый, дебил. - Его губы сжались в тонкую линию. Он сжал папку с документами в руках, а я представил, что он так сдавливает мою шею. – Это аспарагус.       Это что еще за хрень? Что за аспа… аспа что?       Долго гадать я не смог - пора было возвращаться в аудиторию. Посовещавшись, комиссия решила, что я достоин отметки «хорошо», что не могло меня не обрадовать. Петрович продолжал ухмыляться, но я старался не обращать на него внимание. Через месяц я получу диплом и шиш с ними со всеми.       Придя домой, я нашел в интернете этот самый аспарагус. Это разновидность зеленого цвета. Его тонкая душа не выдержала, что я принял этот цвет за зеленый? Вот же странный тип этот Варлахин. Аспарагус, блин. А чем ему зеленый не нравится?       Несмотря на то, что вроде бы мы замяли дело с этим дипломом, мне все равно было неудобно, что Толя отказался брать вознаграждение. Чувствуя себя эдаким нахлебником, я написал ему в контакте.       - Привет, аспарагус. Несмотря на твои отказы, я все-таки хочу поблагодарить тебя за помощь и пригласить на спектакль. Как ты относишься к Гарри Поттеру?       - К ГП отношусь положительно. Но причем тут спектакль?       - Мой папа играет в спектакле «ГП и философский камень». Я хочу, чтобы ты составил мне компанию.       - Ты же неместный, насколько я знаю.       - Спектакль будет в моем городе.       - Ах ты хочешь за мой счет съездить домой? =)))       Блин, обыкновенная скобочка, а сколько радости она мне доставила.       - Да))       - Когда?       - На следующей неделе.       - Хорошо, я согласен. Напиши мне накануне =)       Морда очень удивилась, когда я стал приплясывать, сидя в своем офисном кресле, и кружиться. Вертелся, как заведенный механизм.       Накануне нашего отъезда, я зашел в тот самый гипермаркет, где две недели назад столкнулся с Варлахиным. Зашел в отдел с носками и нашел те самые, зеленые, точнее аспарагус. На упаковке не было написано, что это аспарагус, там черным по белому значился зеленый цвет. Но так как я весь интернет прошарил в поисках этого самого аспарагусового цвета, то был абсолютно уверен, что это не зеленый, а именно, а-р-р-р, аспарагус. Даже здесь чувствуется влияние Варлахина.       На следующий день, услышав сигнал машины, я не удержался и побежал к окну. Это был он, на той серебристой тачке. Он все-таки приехал. Я был рад, потому что мне действительно хотелось с ним повидаться, чтобы все разъяснить.       Спустился вниз, хотел запрыгнуть на переднее сидение, но Толя что-то пробормотал про расшатанное кресло и сказал, чтобы я сел сзади. Или он боится моего присутствия, или он хочет следить за мной в зеркало заднего вида. При любом раскладе спорить с ним я не собирался. А то вдруг и впрямь накинется на меня. Я отдал ему пакет с его покупками и новую пару носков. Он обрадовался, что я правильно запомнил их окраску, потому что "вещи нужно называть своими именами". Еще бы не запомнить. Аспарагус.       До моего города мы ехали около двух часов. Вначале Толя старался отмалчиваться, но потом, увидев, что я практически из штанов выпрыгиваю (вот он, наверное, обрадовался этому) чтобы его разговорить, Варлахин соизволил-таки поддержать беседу. И мы с ним хорошо разговорились. Сначала говорили о ерунде, типа музыки, книг, кино, а потом перешли на серьезные темы: политика, религия, ориентация (да-да), семья. Он с большим интересом слушал о моей семье, о том, в кого же я такой чудной, и смеялся над моей сумасшедшей, вечно жрущей птицей, из-за которой я отправил тот злополучный стикер с поцелуем. Про то, как стикер ему отправился я рассказал без утайки, сдавая с потрохами свою несчастную птицу. Толя никак это не прокомментировал.       Мы приехали как раз на начало спектакля, из-за чего у меня не было времени привести себя в порядок, поэтому мы сразу поехали в ТЮЗ. В ТЮЗе меня знала любая муха, потому что я вырос за кулисами, ведь папа приводил меня сюда на каждую свою репетицию. Когда мы проходили мимо буфета, я потащил Толю к закрытым дверям.       - Он же не работает.       - Для меня работает.       Я постучал в дверцу, в маленьком окошке появилась баба Шура и, увидев меня, заголосила:       - Кузенька приехал! - бабуля полезла обниматься. Краем глаза посмотрел на себя в зеркало: вылитый, блин, домовёнок! И в данный момент, это было не очень лестным сравнением, ибо я был похож на безумца с взлохмаченными соломенными волосами. Перевел взгляд на Толю, а ему хоть бы хны: он выбирал для себя еду.       Мы заказали по пирожку и беляшу, и направились в зал. Да, я хотел покорить Варлахина своими связями в буфетной, и, стоит признать, он действительно был поражен: Толя был голоден и готов был съесть все, что угодно.       Мы вошли в зал и сели на первый ряд в самом центре (места для элиты, ёпть). Я, голодный от страха, быстро скушал свой пирожок, и все время косился на Толю. Он ведь так и не сказал, что простил меня. Толя, конечно, сказал, дескать, забудем, но это не значит, что Толя меня простил. Я хочу услышать, как он скажет, что больше не держит на меня обиду.       Мой отец долго уговаривал режиссера поставить в ТЮЗе Гарри Поттера. Он говорил, что детям нравится эта книга, что им приелись все эти Морозки, Гуси-лебеди, Колобки. Им нужна интересная история. На самом же деле, правда была в том, что папа стащил у меня книжку, прочитал ее, и загорелся идеей сыграть Дамблдора. С большим трудом режиссер ее поддержал.       Папа в образе профессора магии был волшебен. Я не могу оценивать его непредвзято, но на мой вкус он играл зашибесно. Детишкам, что сидели по правую руку от меня, во всяком случае, нравилось.       На одном ужасном моменте, почти в конце, когда на Гарри напал профессор Квирелл, я сильно вцепился в руку Варлахина, лежавшую на подлокотнике кресла. Как это случилось – сам не заметил. Искоса взглянул на него, а Толя и бровью не повел, внимательно глядя на сцену. Руку убирать не стал, вдруг опять испугаюсь. Пусть будет для поддержки, так сказать.       - Толя, - тихо позвал его я. Варлахин оторвался от сцены и посмотрел на меня. – Ты же простишь меня?       Варлахин неопределенно пожал плечами.       Так и не простил меня? И долго он будет меня испытывать?       Заметив, что я не очень-то внимательно слежу за ходом спектакля, Дамблдор повернулся ко мне и строго произнес:       - Кузьма, не будете ли вы так любезны послушать мои наставления, которые вам могут очень сильно пригодиться.       Я почувствовал, что начинаю краснеть. Виновато опустил голову и пробубнил: «Да, профессор». Детишки начали искать глазами этого Кузьму, так разозлившего Дамблдора. Отец вновь повернулся к Гарри, который был не слишком-то доволен моим поведением, и стал рассказывать о том, что он не любит леденцы Берти Боттс, потому что как-то раз ему досталась конфетка со вкусом ушной серы.       Толя фыркнул, когда папа отчитал меня, и незаметно перевернул руку так, что теперь наши пальцы были переплетены.       - Выдохни, - не смотря на меня, лишь слегка склонив ко мне голову, шепчет Толя. Я почувствовал на щеке его дыхание, краем глаза заметил едва появившуюся легкую щетину от которой меня в дрожь бросило (воспоминания, будь они неладны!). – Ты давно не дышишь.       Я с надеждой поднял на него глаза. Варлахин улыбался, глядя на сцену. По моей стопе пробежали мурашки. Скорее всего, это аллергическая реакция на зеленые носки.       Наверное, он простил меня. Ведь если бы не простил, то не улыбался бы, так ведь? Так что, скорее всего, он меня простил. Или нет? Или да? Или... Простил.