Расскажи мне о Бэтмене

– Ну, макияж ... это для работы ... – Для работы? – спросил Гордон, не скрывая скепсиса. Они стояли в тюрьме Готэма. – Да. – Что-то подсказывает мне, что я не хочу этого знать, – вмешался Фласс. – Просто заходите, а я пойду и предупрежу охрану, чтобы его подготовили. Джокер улыбнулся, чувствуя, как слегка натягиваются его шрамы: – Благодарю вас, господа. – Без проблем, – сказал Фласс. Гордон выглядел так, будто хочет что-то сказать, но Фласс махнул рукой, обрывая невысказанное: – Вам в эту дверь. Джокер кивнул и вошел в указанную холодную дверь. В комнате было темно, и в воздухе чувствовался запах плесени. Яркости единственного источника света хватало лишь на то, чтобы рассмотреть стол, два стула у стены и еще одну дверь в другом конце комнаты. Джокер решил, что заключенного введут именно через нее. Он закрыл за собой дверь, уверенный в том, что произвел на обоих полицейских тошнотворное впечатление. Усмехнулся этой мысли и тут же услышал громкий стук с другой стороны двери: – Входи! Заходи, ты, фрик! – прикрикнул новый голос. Джокер предположил, что это, должно быть, недовольный конвоир. – Шевелись! Дверь открылась. – Я иду, как могу,– спокойно ответил другой голос. Джокер подумал, что это, должно быть, заключенный. Вскоре возникли две тени, и большая тень толкнула тень поменьше. Затем, Джокер увидел заключенного в смирительной рубашке, которого грубо подталкивал сердитый охранник. Когда они вошли в комнату, конвоир схватил свою жертву и грубо толкнул к стене. Заключенный не сопротивлялся, лишь криво улыбнувшись в ответ на грубое обращение. – Похоже, мы поладим... хехехе, – подумал Джокер. Охранник нанес заключенному удар в живот, от которого тот согнулся пополам, но не опустил глаз. – Вам нужно поработать над эмоциональным контролем,– тяжело дыша, сказал арестованный, – а то люди подумают, что вы свихнулись. Охранник сгреб темные, грязные волосы заключенного и дернул так сильно, что чуть не вырвал. В этот раз арестант скривился, но сумел высвободиться. – Спокойно, спокойно. – Крейн, лучше заткнись. – Но вы сказали, что у меня посетитель, а с посетителями обычно беседуют, – сказал Крейн. Увидев ярость в пристальном взгляде охранника, Джокер заговорил: – Желательно, чтобы заключенный еще мог двигать челюстью во время нашего разговора, поэтому я голосую за то, чтобы потерпеть с побоями до моего ухода отсюда. После этого делай все, что хочешь. Он облизал губы, ожидая ответа. Крейн выказал лишь легкие признаки облегчения, когда конвоир, признав логику – и тот факт, ему грозит уголовное дело, если о его злоупотреблениях станет известно – отпустил Крейна, подвел его к столу и заставил сесть. Джокер тоже подошел к столу и сел. Но охранник не хотел сдаваться так быстро. Он схватил Крейна за волосы и ударил головой о стену. Тот, очевидно, не ожидал удара по голове, и, разумеется, не думал, что охранник сделает это снова. Тот прижимал голову Крейна к стене, отчего одна сторона очков впилась ему в лицо. – Веди себя хорошо с посетителем, – прошипел охранник. Он опустил голову Крейна на стол и посмотрел на Джокера: – Не стесняйтесь ... ну, вы знаете, – он изобразил выпад в сторону Крейна. Джокер улыбнулся и, к его удивлению, конвоир ушел. Джокер обратился к Крейну: – Он ушел ... твой охранник. Крейн медленно выдохнул и в первый раз посмотрел на Джокера. У него текла кровь там, где очки вонзились кожу при ударе. Он внимательно изучил Джокера и, наконец, произнес: – Если ты аккуратно снимешь очки и наденешь их как надо, я не буду спрашивать о гриме и о том, откуда ты взялся. Глаза Джокера расширились, когда он услышал это. Он вынужден был признать, что это хорошее начало. Облизнув губы, он протянул руку и осторожно снял очки. Крейн заметно расслабился после того, как Джокер вернул очки на их законное место. – Спасибо,– пробормотал он. – Итак, – спросил Джокер, облизывая губы, – что этот охранник имеет против тебя? Крейн вздохнул и ответил: – Его дядя постоянно лежит в Аркхэме. Он думает, что я испытывал на нем свой токсин страха. – А ты испытывал? – Не все ли равно? Это безвыходная ситуация. Если я скажу «нет», то он подумает, будто я лгу, и ударит меня сильнее. Если я скажу «да», то он опять же меня изобьет. Это слишком сложно доказать. Его дядя – шизофреник. У них в любом случае бывают устрашающие галлюцинации. – Понятно, – сказал Джокер, постукивая пальцами по столу, и убрал несколько непослушных прядей с лица. Упакованный в смирительную рубашку Крейн наблюдал это с завистью. – Итак, – спросил Крейн, – кто ты? – Люди называют меня ... Джокером. – Повезло, что я не встречал тебя в Аркхэме, – пробормотал Крейн. И спросил несколько громче: – Очевидно, ты знаешь, кто я. Что тебе нужно? – Ты не хочешь видеть меня в Аркхэме, док? – спросил Джокер с улыбкой. Крейн ухмыльнулся: – Извини. Я думаю, стоит ... отдохнуть от сумасшедших. – Я полагал, что ты использовал их в качестве подопытных для токсина. – Не всех из них. К тому же, я тестировал больше нормальных людей, чем реальных пациентов. – Почему? Крейн вздохнул, но ответил: – Пациенты с психическими расстройствами изначально испытывают сложности в том, чтобы отличать реальность от иллюзий и галлюцинаций. Но нормальные пациенты, они не привыкли к этому ... они еще больше пугаются ... Но хватит обо мне. Что тебе нужно? Джокер покачал головой: – Я не понимаю, док. Ты хочешь, чтобы мы с этим быстрее покончили, и ты смог бы вернуться к этому охраннику, мечтающему тебя сломать? – Я просто хочу узнать, почему я здесь, – хладнокровно ответил Крейн. – Действительно? – спросил Джокер, облизывая губы. Крейн, слегка раздраженный тем, что не получил ответа, холодно заметил: – Интересная у тебя привычка – облизывать губы. Когда на тебе нет грима, ты, наверное, и шрамы облизываешь. Джокер вытащил нож, спрятанный в рукаве, и поднес его ко рту Крейна, просунув между губами. Крейн ухмыльнулся так широко, как возможно, чтобы не порезаться. – Ты хочешь знать, почему я здесь? Тебе, наверное, любопытно и насчет шрамов, не правда ли, Док? – Для чего ты здесь? Джокер улыбнулся ужасно мерзкой улыбкой, и уже собирался удовлетворить его просьбу, когда до их слуха донеслись голоса полицейских. Крейн узнал также голоса нескольких адвокатов. Не убирая ножа изо рта Крейна, Джокер быстро сказал: – Расскажи мне о Бэтмене. – Бэтмен? – Крейн чуть не рассмеялся, но ему помешал нож. – Он – причина того, что я здесь. – Крейн ... – проворчал Джокер, – я планирую свой большой дебют вместе с Бэтси. – Он неуловим, но совершенно очевидно, всегда поблизости, – вздохнул Крейн, – он не полицейский ... нет закона, который его остановит ... – Крейн сделал паузу, – у него много интересных гаджетов. – Так, значит,– улыбнулся Джокер, чуть отодвинув нож от уголка рта Крейна, – Бэтси любит свои игрушки. Крейн кивнул в знак согласия. Он заговорил снова, его слова звучали едва ли громче, чем дыхание: – Он появляется только ночью, изменяет свой голос, что подтверждает наличие проблем самоидентификации, из-за маски практически невозможно увидеть, кто это. Тем не менее, у него сильные моральные устои. Я думаю, что он считает себя кем–то вроде героя для Готэм-сити, эдаким Темным рыцарем, если хочешь. Крейн сделал паузу, чтобы проглотить слюну, и продолжил: – Большое количество гаджетов. У него должны быть обширные связи, особенно – в высших эшелонах власти. Эти гаджеты не совсем дешевые ... он очень сильный, очень скрытный. Помните тех ниндзя из Лиги Теней? Джокер кивнул, все еще держа нож во рту собеседника. – Он похож на них. Знает много различных стилей борьбы. И, самое главное, хотя большую часть времени он кажется сверхчеловеком ... никогда не забывай, что внутри он – обычный человек которого можно напугать так же, как и других, – Крейн улыбнулся (настолько, насколько позволил ему нож) вспомнив, как наблюдал за тем, как корчило Бэтмена от его токсина страха. – Хотя он необычен. Хотел бы я видеть его в лечебнице ... – Итак, ты хочешь увидеть там Бэтси, но не хочешь – меня? Доктор, мне больно это слышать, сказал Джокер с явным намеком на сарказм. – Они идут, – вдруг произнес Крейн. Джокер небрежно выдернул нож из его рта, оставив небольшой порез. – Ну, доктор, – сказал Джокер быстро, теперь тоже услышав то же, что и Крейн, приближающиеся шаги: – должен признать, что не ожидал таких сложностей. Думаю, мне хватит мужества принять это. А у тебя, должно быть, некоторое проблемы с Бэтсом. Крейн отвел глаза: – Он причина того, что я здесь, он и его подруга, мисс… Именно в этот момент в комнату с шумом вошли Гордон и охранник Крейна. Гордон окинул комнату взглядом, и, увидев, что оба, Джокер и Крейн целы и невредимы, обратился к охраннику: – Ты, идиот! Как же ты мог оставить их наедине? Все, что угодно могло случиться! – Посмотрите, Гордон, ничего не произошло. Я же сказал вам, когда я выводил Крейна из камеры, у меня выпал пейджер. Гордон посмотрел на него, потом повернулся к Джокеру и Крейну. – Вы оба в порядке? – Вы меня спрашиваете? – поинтересовался Крейн. – Лично я думаю, что сейчас хорошо бы поговорить о вас и, особенно, о мистере Реде. – Мистере Реде? – прошептал Джокер. – Охраннике. – Крейн, я тебе последний раз говорю – заткнись. – Очень конкретно, и в то же время, ужасно расплывчато. Не могли бы вы уточнить? – Знаешь, это штучки для твоих бывших пациентов. – Конечно, конечно. Вы–то должны знать. Крейн ухмыльнулся, а Джокер, тем временем, терпеливо наблюдал за противостоянием между охранником и заключенным. – Вы посетили вашего драгоценного престарелого дядюшку в общей сложности ноль раз, – Крейн засмеялся. – Господин Ред, у вас извращенное чувство справедливости. – Доктор Крейн, – вмешался Гордон, сыграв роль голоса разума. – Вы снова хотите в одиночную камеру? Крейн заколебался, но Ред немедленно ответил за него: – Да, Гордон. Он говорит глупости. – Посадите его в Аркхэм, – предложил Джокер. Услышав это предложение, Крейн бросил на Джокера самый презрительный и ледяной взгляд, который смог изобразить, и тот вынужден был признать: эти голубые глаза творят чудеса, когда доктор правильно их использует. – Чтобы терроризировать своих бывших пациентов?- сказал Ред. – Нет, ему куда лучше здесь. Гордон, видя, что ничего хорошего из этого спора не выйдет, заговорил с Джокером: – Гм, сэр, вы можете уйти. Сейчас же. – Как скажите, шеф. – Джокер обратился к Крейну: – Удачи тебе с правосудием. Крейн ухмыльнулся: – Удачного дебюта. Заставь меня гордиться, – и добавил тихим, мертвым голосом: – и заставь его корчиться. – Ты это получишь, Пугало, – Джокер улыбнулся, но из–за шрамов эта обычно любезная гримаса приобрела извращенный, угрожающий оттенок. Крейн улыбнулся в ответ. Всю дорогу до двери Джокер чувствовал его пристальный взгляд, и, выходя в коридор, услышал, как Гордон сказал Реду: – Мы собираемся перевести вас в другое место, ради вашей безопасности. Гордон покинул Крейна и Реда, проследовал за Джокером до выхода из тюрьмы и остановил его: – Что он имел в виду под дебютом? – Всему свое время, – ответил Джокер. Он рассмеялся при мысли о своем дебюте с Бэтси. А по позвоночнику Гордона пробежал холодок...