Моя Исповедь

Девушка (можно сказать и женщина, ведь у нее уже было двое детей), с гривой каштановых волос еще раз окинула взглядом гостиную. Все здесь было устроено со вкусом, и каждая вещь содержала в себе историю. Вот эту вазу они привезли из Франции – ее любимой страны. А на счет этого дивана они долго спорили в магазине, пока она не сдалась. Он, конечно же, как всегда оказался прав – диван отлично вписался в интерьер. Этот кофейный столик заменил другой, ее любимый, когда их дети разнесли его, играя в волшебников. Но сейчас не об этом. Сейчас она, наверное, в сотый раз посмотрела на часы. Еще тридцать три минуты. Она чуть не застонала. Несколько часов назад она отдала домовикам приказы прибрать дом и приготовить обед. Она сама, лично, проследила за тем, что бы все было сделано, потом проверила сад и свою маленькую, но такую любимую оранжерею. Все было идеально. А вот времени еще было много. Вспомнив кое-что, она хмыкнула и, не давая себе времени подумать, а хорошая ли это идея, достала пергамент и перо и забралась с ногами на диван. Подумав немного, она начала писать. «Меня зовут Гермиона Джин Грейнджер, и это моя мини-исповедь о том, о чем меня спрашивали абсолютно все. Я хочу рассказать вам историю нашей любви. И нет, не знакомства – потому что оно было не самым приятным, а именно того момента, когда мы поняли, что влюблены. Вы вряд ли поверите всему, что я напишу. И это будет вполне логично и объяснимо, после всего, что вы слышали о нас. Вы можете думать, что я с ним из-за денег и той роскошной жизни, которая меня сейчас окружает, и к которой я, честно говоря, никогда не стремилась. Или вы можете подумать, что он со мной, чтобы улучшить свою репутацию и доказать, что чистота крови – не самое главное. Это будет не важно, потому что все написанное ниже – правда. Это был самый обычный день. Мне поручили подготовить новую поправку в законе о правах чистокровных волшебников, на которую я, признаюсь, уже давно посматривала. И помочь мне должен был в этом именно он – Драко Люциус Малфой» Убрав волосы, которые почему-то постоянно лезли в глаза, девушка на мгновение прикрыла глаза, с улыбкой вспоминая тот роковой день. «-Малфой?! Вы шутите? -Нет, он чистокровный волшебник, так что кому, как не ему знать все пункты этого закона. -Но… -Гермиона, вся ваша прежняя вражда – это детский сад. Уверен, ты выше этого,- министр явно не собирался слушать мои пререкания, поэтому я ушла, чувствуя себя побитой собакой. Да, все, что было между нами – давно в прошлом. Я могла работать с ним, забыв, что именно от него я впервые услышала это ужасное слово «грязнокровка». Но мог ли он сделать это? Что-то мне подсказывало, что нет, и я, как всегда, оказалась права. Когда он вошел в мой кабинет, его первыми словами были: -Святая Грейнджер,- насмешливый поклон.- Не против, если я не буду молиться на тебя? Я глубоко вздохнула, подумав, что меня ждут самые ужасные два дня в моей жизни, и решила перейти к делу, не давая ему больше повода поязвить. -Что ты думаешь о том, что бы изменить седьмой абзац на… -Ты собралась работать здесь?- презрительный осмотр моего кабинета, что вывело меня из себя. -Это мой кабинет, Малфой, я всегда здесь работаю! -Кошмар. -Боюсь, тебе придется с этим смириться. Я никуда не уйду из своего кабинета. Он ухмыльнулся, что заставило меня напрячься в ожидании какой-нибудь гадости. -Ну, если ты хочешь объяснять Кингсли, почему не советовалась со мной…- пожав плечами, он вышел из кабинета. Сначала я думала, что он блефует и осталась сидеть на месте, уверенная, что он сейчас вернется. Но прошло десять минут, а его не было. Быстро взяв все документы, я пошла вслед за Драко, на ходу запихивая их в папку и посылая всевозможные проклятья в адрес известного вам слизеринца. -Какая ты медленная. В который раз за последние двадцать минут мне захотелось его убить» Пути Господни неисповедимы. Кто мог знать тогда, что все так обернется? Тогда они ненавидели друг друга, а сейчас тот день для них – один из самых счастливых наряду с днем, когда они начали встречаться, когда они поженились и днями рождениями Скорпиуса и Розы. Посмотрев на часы, Гермиона с удовольствием отметила, что уже прошло одиннадцать минут. Да, это письмо-обращение помогло ей отвлечься от ожидания. Снова улыбнувшись, она продолжила писать. «О, как же вы ошибаетесь, если думаете, что как только мы встретились глазами, между нами пробежала искра любви! Если и была какая-то искра, то только ненависти, господа. Банальной неприязни. Он выбешивал меня своими шутками, подколками, несерьезным отношениям к заданной нам работе и своим гребанным эгоизмом – все всегда было так, как хотел именно он. Он постоянно на что-то отвлекался и работа, которую я планировала выполнить за два дня, растянулась на неделю. Но одновременно со всем этим я узнавала другую его сторону. То, о чем раньше даже не догадывалась и то, что мне безумно нравилось, хотя тогда я даже не догадывалась об этом. Он знал, как рассмешить меня и со временем я заметила, что злюсь на него уже просто для вида. Предполагала ли я тогда, что мы поженимся, у нас будет двое детей и - что самое главное – будем любить друг друга так, как наверно не любят друг друга ни одни женщина и мужчина на планете? Нет. Однозначно нет. Постепенно я стала осознавать, что той былой злости уже нет. И неприязни. Мне было с ним легко, а со временем мне стало не хватать наших бесед, и на наши очередные встречи я буквально бежала (не забывая, впрочем, убедиться, что с моей внешностью все в порядке). Когда ты влюбляешься, ты не замечаешь, что это происходит. Просто в какой-то момент ты уже не хочешь, чтобы он уходил или испепеляешь взглядом вон ту блондинку, с которой он только что поздоровался. Ты придумываешь поводы для встречи и безумно радуешься, когда он делает комплимент твоей новой стрижке. И вот в какой-то момент вы целуетесь и становится понятно, что вы значите друг для друга гораздо больше, чем казалось раньше» Снова оторвавшись, она прикусила губу. Да, ничего не изменилось даже после стольких лет. Они все так же безумно влюблены друг в друга и их семейный быт ни на йоту не уменьшил это. И она до сих пор помнила их первый поцелуй. Так, как будто это было вчера. «Сейчас мы были у меня дома. Сидели на полу, обложившись целой горой разных бумаг и справок. -Ты уверен, что взял ее?- я судорожно искала разрешение на очередное придуманное нами изменение. -Естественно. У меня еще нет склероза. -Не уверена, потому что ты точно забыл ее! -Нет, не забыл. Это у тебя вместо головы ананас, а не у… Драко не успел договорить, потому что я запустила в него подушкой, захохотав. Один мой друг в прошлом был самым лучшим ловцом. Второй – голкипером. Как это повлияло на мою меткость, я вам сказать не могу, но попала я точно ему в голову. -А, ну так бы сразу и сказала. -Что сказала?- спросила я, продолжая смеяться. -Что ты пригласила меня сюда, чтобы…- он сделал небольшую паузу.- Устроить бой подушками! Он бросился на меня с подушкой, так что я еле успела схватить другую и прикрыться ею. Мы сражались на них сначала на мечах, а потом просто колотили друг друга, как ненормальные, прыгая по креслам и дивану. Мы уже помяли пару наверняка сверхважных документов, но останавливаться не собирались. В какой-то момент я толкнула его подушкой, и он упал на диван, а так как он в это время держал меня одной рукой за предплечье, я упала за ним. Точнее, на него. Несколько секунд мы просто смотрели друг другу в глаза и молчали, после чего я почувствовала себя неловко, ведь впервые за все время наши лица были так близко друг к другу. -Я… Я не знала, что сказать, но этого и не потребовалось. Резко приподнявшись на локтях, он поцеловал меня. Мое сердце стало биться еще сильнее, хотя и до этого скакало как ненормальное. В один момент мне показалось, что я могу взлететь, не смотря на все законы притяжения, потому что любила и была любима – я это чувствовала. -…люблю тебя, ты хотела сказать?- спросил он хрипло, когда нам уже стало не хватать воздуха. -Да,- прошептала я, смотря ему в глаза и боясь, что если хоть на секунду закрою глаза – все исчезнет. -Тогда я тебя тоже.» Осталось восемь минут. Как же она уже соскучилась. Командировки у него случались не так часто, а сейчас, благодаря детям, она могла хотя бы на день забыть, что скучает. Но сейчас Скорпиус и Роза были у Нарциссы и Люциуса, любимых бабушки и дедушки, так что во всем поместье она была одна, не считая эльфов-домовиков. Обмакнув перо в чернильницу, она продолжила писать все, что накипело у нее за столь долгое время красивым, каллиграфическим почерком. «В тот момент я поняла, что мы связаны. Что с самого начала он был предопределен мне Судьбой. Я от чистого сердца желаю вам почувствовать хотя бы половину всего того, что происходит между нами. Ведь это Счастье – просыпаться рядом с ним, смеяться над его рассказами и шутками, смотреть на наших детей и любить его. Всегда любить. Верить или нет, решать вам, но все это – правда. От первого до последнего слова. Ваша Гермиона» Она отложила перо и потянулась. Еще раз пробежала глазами по тексту, после чего хотела посмотреть на часы, но не успела. Пламя в камине стало зеленым и оттуда вышел явно уставший Драко. Впрочем, в следующую секунду его лицо озарила счастливая улыбка. Гермиона вскочила с дивана, роняя на пол перо, и бросилась ему на шею, вдыхая такой родной запах, сводящий ее с ума. -Я соскучилась. -Я тоже. -Там наверху ванна готова, а потом,- она наклонилась к самому его уху,- я буду ждать тебя в спальне. -Искусительница,- улыбнулся он.- А это что? Он с интересом смотрел на ее письмо. -Ничего. Просто попытка убить время. -Тогда я пошел наверх. Гермиона засмеялась и кивнула. Она немножко соврала, потому что не собиралась ждать его в спальне, а планировала присоединиться в ванной, где уже были зажжены свечи и рассыпаны лепестки роз. Драко часто делал ей подарки и сюрпризы. Это могла быть поездка в другую страну или дорогое колье. Иногда это был завтрак в постель или обычные полевые ромашки, которым она искренне радовалась ничуть не меньше, чем бриллиантам. Так что ей тоже хотелось сделать ему приятное. Когда он вышел из комнаты, Гермиона взяла пергамент, пробежала по нему глазами и, скомкав, бросила в камин. Она быстро побежала по лестнице к человеку, которого любила и который, без сомнения, любил ее, не смотря на то, как яркая змейка пламени обхватывает клочок бумаги, с каждой секундой уничтожая ее исповедь.