Закон подлости

Поздним вечером мы с сестрой вышли из кинотеатра довольные и немного сонные. — Куда пойти, куда податься… кого найти, кому отдаться, — раздался до ужаса знакомый голос, заставивший меня поёжиться и прикрыть глаза ладонью. — Серёж, это он? — толкнула меня в плечо сестра, кивая на высокого, худощавого черноволосого парня, которого только что выперли из клуба напротив. Тот едва держался на ногах, стараясь не свалиться в лужи, оставленные недавним дождём. — Ты обещал уехать со мной на такси! — Ага, — с досадой ответил я, поправляя очки. — Он самый. Да и хрен с ним, пусть ищет дорогу домой. Надоело. Он каждый раз, как напьётся, оказывается неподалёку от меня, словно проклятье какое-то! — Может, так оно и есть? — пожала она плечами. — А как ты на учёбу уходишь, если он остаётся у тебя? Любопытство сестры безгранично. Темы моего одногруппника Димы касаться не хотелось — слишком уж наболевшей она была. В универе парень меня невзлюбил сразу. Причина ясна: я едва ли не ботаник, а он спортсмен, звезда нашего курса, хоть и небогат. Не то чтобы у нас открытое противостояние — скорее, он любит меня подколоть, а я его просто игнорирую. Впервые Диму в состоянии «нестояния» я встретил на День первокурсника, который решил не отмечать с ребятами. Я тогда только познакомился с девушкой, отношений особо не хотелось, но всё-таки уже пора было завести подружку. Каково же было моё удивление, когда из парка мне навстречу вышел в конкретном подпитии Дима и начал уверять мою подругу в том, что мы с ним лучшие друзья и что нам срочно пора домой. Не помню уже имя той дамы, но после того, как моего «друга» на неё вырвало, она исчезла в неизвестном направлении и трубку, когда я звонил, больше не брала. Я рассердился и пару раз даже врезал парню, но тот взял и отключился. Я думал, что из-за меня, а этот мудак просто уснул. Пришлось тащить его к себе, благо живу я не очень далеко. Наутро, пожалев бедного парня, полночи пробегавшего в туалет, я оставил минералку, но злость ещё плескалась во мне, поэтому я написал ему записку: «Дверь закрыта, я ушел. И ты уёбывай» — и нарисовал стрелку, указывающую на окно. На первом этаже живу; вылезет — не развалится. Когда он наконец явился в универ, я думал, что его отношение ко мне изменится, но куда там. Всё по-старому. И пьянки его заканчиваются одинаково. Кажется, что парень меня преследует. В итоге, моим частым ритуалом стали покупка минералки и писание записки со стрелочкой. — Он уходит в окно, — буркнул я. — Чего? — переспросила сестрица, захохотав. — Гонишь?! И как ты не побоялся, что он вытащит что-нибудь? — Ну, не ключи же ему оставлять? И он мудак, конечно, но не до такой степени, — эти расспросы меня окончательно достали. — Хватит уже. Где там машина? Мы ждали такси, вызванное ещё в фойе кинотеатра. Когда машина подъехала, я, усадив сестру на заднее сиденье, уже готов был сесть сам, но заметил, что несколько парней, явно недобро настроенных, стоят возле пьяного одногруппника. — Серёж, ты туда не пойдёшь! — приказным тоном выдала эта несносная девчонка, дёрнув меня за куртку. Но я не мог унять беспокойство — по голосам стало слышно, что скоро завяжется драка. Человек же я, в конце-то концов, и жалость у меня есть. Тяжело выдохнув, я пробормотал: — Позвоню, как дома буду. Маме привет, — не слушая возмущения сестры, я рассчитался с таксистом и пошёл на противоположную сторону улицы. Там Диман, видимо, уже получил, потому что держался окровавленной рукой за нос, но продолжал пьяно возмущаться. — Я сейчас охрану из клуба позову, — рыкнул я, подходя к парням сзади. — А ты кто такой?! — обернулся один из нападавших; да они явно младше меня! — Я трезвый и ясно мыслю, в отличие от моего друга. Потому вам стоит свалить. — Ладно, ребят, уходим, — кивнул, по всей видимости, их «главный». Мы остались с «другом» наедине. — Братишка, — радостно заголосил он, обнимая меня и марая чистую куртку кровью, отчего меня передёрнуло. — Ты меня прям спас, идём домой! — Иди к себе домой, — огрызнулся я, стряхивая с себя его руки. — Нельзя мне домой, меня такого не пустят. Идём… Неужели ты за что-то на меня обижаешься? Ну прости, — словно котёнок, заглядывал мне в глаза он. И так каждый раз. — Блять, да, обижаюсь, — мне надоело это держать в себе. — Ты в универе относишься ко мне как к мусору, и в тот раз облевал мою девушку, дебил. — Универ? Давай оставим эту тему, ок? — на секунду в его глазах промелькнуло искреннее сожаление. — А с девушкой... прости, я тоже не хотел. Или тебе теперь трахаться не с кем? Ну, меня трахни. Бля, куда ж его понесло. — Нет, просто ты меня достал. Хорошо, идём. Но это в последний раз. В последний раз твоя пьяная рожа окажется у меня дома, — довольно жёстко сказал я. — Обещаю… Всю дорогу парень шёл на удивление молча, лишь изредка спотыкаясь о камни и выбоины и заваливаясь на меня. Дома я отправил его в душ и разобрал диван для редких гостей. Точнее — гостя. Кроме Димы, ко мне никто не заходил уже давно. Может, я действительно такой неудачник, каким он меня считает. Дима вышел из душа, едва пошатываясь, закутанный в огромное банное полотенце. Ничего особенного, и что в нём люди находят? Откуда у него столько друзей? — Я спать, — оповестил он и буквально завалился позади, даже не накрывшись одеялом, отчего под соскользнувшим полотенцем показалась его пятая точка. Что ж, наверное, этим он людям и нравится. Задница у него классная. Сглотнув внезапно накопившуюся слюну и тяжело вздохнув, я отправился в душ. Вернувшись, я услышал лишь мерный храп Димы, как всегда. Вот и усни от такого. Я лёг на кровать, зажав уши подушкой. Но вскоре привык к постороннему звуку и подушку просто обнял. На грани сна я услышал, что храп прекратился. Диме, наверное, в туалет приспичило. Наступила кратковременная тишина, в которой слышно было лишь тиканье часов. Внезапно я почувствовал, как прогнулась кровать рядом со мной. Какого хрена?! — Какого хрена?! — поспешил озвучить я свой вопрос, но губы мне заткнули поцелуем. Ярким, нежным, горячим поцелуем. Я постарался оттолкнуть парня, но он что-то возмущённо пробормотал и укусил меня за губу. — Я сказал, чтобы ты меня трахнул. И сейчас ты меня трахнешь, — странно трезвым голосом сказал парень, обдавая меня тёплым дыханием в чуть подсвеченной уличными фонарями темноте. То ли оттого, что у меня давно никого не было, то ли по иной неведомой мне причине, у меня предательски встал. Это не укрылось от внимания Димы. И, не прерывая касания губ, он положил горячую ладонь на мой член. Спускаясь поцелуями вниз, Дима неуверенно стянул с меня бельё. Уже двумя руками он стал дрочить мне, держа головку перед своим лицом. И вдруг взял член в рот. Из меня вырвался тихий стон, и я инстинктивно попытался ввести член ещё глубже в рот парня. Тот отпрянул, но тут же снова заглотил и стал сосать смелее. Не в силах сдерживаться, я обхватил его голову руками и ускорил темп, приближаясь к разрядке, но парень спешно отодвинулся и поцеловал меня в губы, приподнявшись. Я почувствовал, как рукой он пытается направить член к своему отверстию, и поспешил предупредить: — Надо смазать… — каким хриплым неожиданно стал мой голос. — Уже… Я взял крем с тумбочки, — не менее сипло ответил Дима. Я убедился, проведя пальцем, что его зад действительно смазан. Он вставил головку члена и начал медленно опускаться на меня, стараясь сдержать болезненный стон. — Не надо, — попросил я, будто почувствовав его боль. Но тот лишь вновь заткнул мне рот поцелуем. Жутко хотелось вонзить весь член до упора и бешено задвигать тазом, но приходилось себя сдерживать. Насадившись лишь до половины, парень приподнялся вверх и опустился вновь. Я протянул руку к его члену, который, как ни странно, стоял. Стоило мне до него дотронуться, как Дима всем телом опустился на мой орган, принимая его целиком. Стона не удалось сдержать обоим. Теперь двигался я, одной рукой держа Диму за бёдра, второй лаская его. Мне хватило нескольких минут, чтобы почувствовать, как накатывает оргазм, заставляя захлебнуться воздухом и сжать уже двумя руками Димины ягодицы до синяков. Парень шумно втянул в себя воздух, и, продолжая насаживаться на ещё стоящий член, принялся себе неистово дрочить. Я заменил его руку своей. Несколько движений, и его сперма брызнула мне на живот. В абсолютном молчании Дима перекатился с меня и, укутавшись одеялом, отвернулся к стене. Я не знал, что можно говорить или спрашивать после такого. Я смотрел в потолок, чувствуя, как стягивает кожу от разбрызгавшейся спермы на ней, но дойти до ванны не хватило бы сил, да и глаза мои начали слипаться сами собой. Почти заснув, я, кажется, услышал что-то типа «а завтра твоя очередь», но значения этому не придал, окончательно отключившись. Наутро я понял, что сном произошедшее не было. Кожу неприятно стянуло, а рядом спал закутавшийся в одеяло Дима и забавно посапывал. И когда мне стало казаться это забавным? Я сходил в душ, оставил минералку парню. С одной стороны, очень хотелось дождаться его пробуждения, чтобы узнать, что вчера произошло, а с другой, я боялся это узнать больше всего на свете. И потому трусливо ушёл в универ, даже не написав записку. Дима на пары, как и ожидалось, не пришёл. Я был расстроен и счастлив одновременно, не зная, как мне теперь к нему относиться. Придя домой, я заметил, что кровать аккуратно заправлена, а парень снова ушёл через окно. На этот раз он сам оставил записку: «Ты сказал мне больше не появляться». Двоякие ощущения окутали меня: как это понимать, что теперь делать, почему у меня так испортилось настроение? Я не мог избавиться от дурных мыслей до самого вечера. Пока их поток не был прерван дверным звонком. — Ты сказал мне больше не появляться. Пьяным, — с довольным видом сообщил пришедший абсолютно трезвым Дима, вызывая у меня дурацкую улыбку. — И я пообещал, что сегодня тебя поимею! Все мои возмущения были перекрыты горячим поцелуем прижимающего меня к стене «друга».