Жизнь и смерть, что мы выбрали сами

Через три дня после смерти Фригг Одинсон Локи выдали её тело. Покоилась она теперь рядом с мужем, сыном и Лафейсонами на кладбище Флашинг. Всю церемонию прощания Локи простоял опираясь на Малекита и еле сдерживался, чтобы не завыть в голос. Он был настолько измождён и плохо выглядел, что, казалось, вот-вот снова провалится в обморок. На бледном лице не было ни кровинки, красные опухшие глаза ввалились, а нос и скулы заострились. Эливагар всё это время не отходил от Лафейсона ни на шаг, он днём и ночью постоянно находился рядом, уговаривая того хоть немного поесть или поспать. Когда священник отчитал последнюю молитву, и гроб стали опускать в могилу, Локи не выдержал и, уткнувшись в грудь Эливагара, заплакал. Шатен прижал его к себе, как будто ограждая от жестокого внешнего мира. Поодаль от них, за раскидистым деревом, притаились Стивен и Джеймс. Они появились здесь заранее и наблюдали всю церемонию от начала и до конца. - Вот жуть-то! – привалившись к дереву и скрестив руки на груди, Баки рассматривал Локи и Малекита из-под козырька бейсболки. - Да, не весело… – Стивен закивал в ответ. - Теперь Лафейсон точно не даст показания против Эливагара, - вздохнул Барнс. - Ему сейчас не до этого! – резко осадил его блондин. - Локи вообще не даст никаких показаний. Ни сейчас, ни потом, - спокойно отреагировал напарник. - Почему ты так решил? Он же сказал тебе… - Роджерс не понимал к чему клонит Барнс. - Я не поверил ему тогда, а сейчас тем более не поверю, - Джеймс смотрел, как Малекит уводит дрожащего Локи к машине, а рабочие похоронного бюро начали засыпать могилу землёй. - Почему? – эта игра в угадайку начинала нервировать Стивена. - Да потому что он любит его! Неужели не понятно?! – рявкнул Барнс. – Ты бы дал показания против меня? Или я против тебя? - Нет, конечно! – Стивен обалдел от таких вопросов. – Как ты мог о таком подумать? - Вот и я про то же! – Джеймс опустил глаза и гонял по земле носком ботинка мелкие камушки. – И Локи этого не сделает… - Откуда у тебя такая уверенность, что Лафейсон влюблён в Эливагара? – не унимался Стивен. – Ведь тогда он был с нами… Как же можно с другими, когда… - И что?! Один раз, как говорится… – иногда Барнсу подмывало заехать Роджерсу чем-нибудь тяжёлым или самому повеситься, чтобы не слышать его нудных рассуждений. – Ты тоже был с нами и не возражал! Но я же тебе не высказываю ничего! И ты, заметь, не достаёшь меня сценами ревности! Мы все тогда напились и кувыркались почти до утра. Я вообще думал, что Локи заснул на диване! А он нарисовался в спальне со вставшим хером наперевес! - Он был таким хорошеньким… - Стивена повело от воспоминаний. - Не о том думаешь! – Баки быстро вернул напарника на бренную землю. – В данный момент надо сконцентрироваться на внутреннем расследовании. Фьюри уже запаниковал. Вчера он перевёл деньги со счета на Барбадосе на новый счёт в Гибралтаре. Почуял неладное старый лис! - А что слышно про Хилл и Коулсона? – спросил Стив. - ЦРУ и Интерпол тоже начали разбирательства со своих сторон. Нам пока ничего не докладывают. Но это только вопрос времени. Всё равно все в одной лодке. Роджерс кивнул, и они, бросив последний взгляд на свежий холм, направились к выходу с кладбища. *** Локи сидел в своём кабинете и пытался собраться с мыслями. Прошло уже две недели после похорон, но ему казалось, что всё было только вчера. Он каждый день сам себя убеждал, что надо успокоиться, смириться и жить дальше, оставив всё плохое позади, но почему-то сам себе же и не особо верил. Снова пришло то состояние апатии, что было после смерти Одина и Тора. Не хотелось ничего: ни есть, ни спать, ни общаться с кем-либо, лень было даже встать иной раз с постели. Даже любимое дело больше не привлекало. Лафейсон утром пускался в офис, сидел там весь день, безразлично тыкая по клавиатуре, с наступлением вечера поднимался на верх, закапывался под одеяло и забывался до утра. А на следующий день всё повторялось снова. Клинт и Наташа провожали его сочувствующими взглядами, пытались как-то растормошить его, но Локи просто отворачивался от них, а то и просто проходил мимо. Единственный на кого он хоть как-то реагировал был Малекит. Но и у него не всегда получалось расшевелить парня. Спали они теперь в одной постели, но дело ограничивалось только объятиями и поцелуем на ночь. Эливагар однажды предпринял попытку заняться любовью с Локи, но тот просто лежал бревном и никак не реагировал на ласки. Даже месть ушла на двадцатый план. Лафейсону казалось, что он сам умер, но увяз в этом мире, и чтобы хоть как-то исправить ситуацию, в его голову пришла чудовищная мысль покончить жизнь самоубийством. Когда Малекит в очередной раз мотался по миру, он налил полную ванну воды, окунулся туда и взял заранее приготовленную опасную бритву. Локи уже коснулся лезвием запястья, но рука задрожала, и бритва упала в тёплую воду. Лафейсон закрыл лицо руками и заплакал, ругая себя за трусость. Убить себя оказалось не так-то просто, а страх, пережитый в эти короткие мгновения, яркой вспышкой отпечатался в голове на долгое время. И почему-то вспомнился Эливагар… Локи задавался вопросом: зачем вспомнил о нём. Догадка вертелась в голове, но он пока не до конца её осознавал в полной мере, считал навязчивой бредовой идеей и постоянно гнал от себя. *** Был уже поздний вечер, сотрудники разошлись по домам. Клинт и Наташа поехали встречать Малекита в аэропорт. Лафейсон, как обычно, сидел перед монитором и лениво кликал мышкой. - Войдите, - устало прошелестел он в ответ на стук в дверь. Стеклянная створка отворилась, и в кабинет юркнул Роджерс. Он молча подошёл к столу и включил «глушилку». Локи обернулся к нему, прошёлся по фигуре безучастным взглядом и отвернулся к монитору. - Локи, ты как вообще? – поинтересовался Стивен. - Нормально, - прошептал тот, не отрываясь от экрана. - Баки передаёт тебе привет, - Роджерс не знал, как завести разговор и спросить то, за чем пришёл. - Передай и ему от меня, - всё такой же бесцветный голос. - Локи… Я пришёл поговорить. Я понимаю, что тебе сейчас не сладко, но тут такое дело… - блондин замялся. Лафейсон повернулся к нему. - Хочешь спросить меня, дам ли я показания против Малекита? Я угадал? – зелёный взгляд в одно мгновение перестал быть безжизненным, и на Стивена смотрел уже практически прежний Локи. Роджерс кивнул. - Я не знаю, - взор снова потух, а Локи повернулся назад к монитору. Стивен обалдел от такого заявления. Волна возмущения поднялась в его душе. Он резко развернул парня к себе, навис над ним и гневно сказал, глядя в глаза: - Локи! Мы тут не в игрушки играем! Хочу дам показания, хочу не дам! Сколько можно уже ныть и жалеть себя? Я понимаю, тебе тяжело, но жизнь продолжается, хочется тебе этого или нет! И пока ты тут сидишь и пускаешь слюни, где-то, на другом конце земного шара, невинные люди погибают от оружия Эливагара! И ты забыл уже, что Один и Тор тоже погибли по его вине? Мы с Баки занимаемся этим делом уже два года! Мы сотни раз рисковали жизнями и были на волоске от смерти, и я не дам тебе всё разрушить! Реши в конце концов на чьей ты стороне: на нашей или на его? Локи растерянно смотрел на него со смесью замешательства и понимания, что Роджерс прав. Но что-то внутри противилось и не разрешало дать Стивену ответ, которого он так ждал. - Стив… прости… Я… я правда не знаю… В голове всё перемешалось… - Лафейсон опустил голову. Он не мог выносить этот прожигающий взгляд голубых глаз. - Пора уже решать. Времени больше нет. Уже выписан ордер на арест Фьюри. Аресты Хилл и Коулсона тоже не за горами. Ты должен решить, кем ты предстанешь перед судом. Будешь свидетелем или соучастником? – чтобы убедить парня, Роджерс выложил практически все карты на стол. - Что значит, как соучастник? – Локи в испуге уставился на Стива. – Я же ничего такого не делал. Я не хотел этого с самого начала. Я же сам вызвался помогать тебе. Это я опознал этих троих! Как же я могу быть соучастником? Это несправедливо! На последних фразах он вскочил со стула. Сердце бешено забилось, а его самого охватила чудовищная паника. Роджерс понимал, что перегибает палку и играет не по правилам, но ему очень хотелось, чтобы Лафейсон наконец очнулся и осознал всю серьёзность ситуации. Да и мысль, что парень хоть немного симпатизирует Малекиту, приводила блондина в ярость. После похорон Фригг он решил, что любыми способами вытащит Локи из этого бандитского логова, даже если он будет упираться руками и ногами. - И что дальше? – пожал равнодушно плечами Стив. – Ну опознал, да. А потом передумал. В жизни всякое случается. Локи стоял, ошарашенно глядя на Роджерса, и не верил своим ушам. Да как он так может говорить после всего, что Локи для них с Баки сделал? Именно благодаря ему они напали на след контакторов Малекита в верхах правоохранительных органов США и Интерпола! Именно он выдал им улики, благодаря которым они теперь могут посадить этих продажных блюстителей закона за решётку на долгие годы! И после этого он соучастник?! Лафейсон собрал всю волю в кулак, ближе подошёл к Стиву и прошипел: - Ты не посмеешь так со мной поступить! Я не заслужил! Его глаза метали молнии, губы исказились в злобе, руки сжались в кулаки. Лафейсон вдруг стал похож на гепарда, который приготовился к прыжку. - Не заслужил. – кивнул Роджерс и сказал уже спокойным тоном. – И я не хочу так с тобой поступать. Но всё зависит только от тебя, Локи. Подумай, времени осталось мало. Стивен взял со стола глушитель и тихо вышел за дверь, оставляя Локи в одиночестве. Парень со стоном опустился на стул и обхватил руками голову. «Да что же это такое? Когда же всё это закончится?» - Лафейсон ломал голову над извечными вопросами, но ответа, как всегда, не находил. Он пришёл сюда с твёрдым намерением отомстить, а теперь уже и не знает нужно ли ему это теперь или нет. В сердцах пообещал Стиву и Баки помощь, чтобы те прижали Эливагара, а сейчас выясняется, что попал в свой собственный капкан. И как выкрутиться? Что делать? Просто сбежать не получиться. Малекит его тут же найдёт, и агентам ФБР это тоже по зубам. Да и куда он пойдёт? Роджерс прав, надо было что-то решать, надо было сделать окончательный выбор. Внутри Локи боролись два человека. С одной стороны, он хотел, чтобы Малекит получил сполна за все свои злодеяния, но с другой - всё же надеялся на благоприятный исход событий для них обоих. Именно для обоих. За это короткое время Лафейсон привязался к нему и не хотел с ним расставаться. Не смотря на своё состояние после смерти Фригг, Локи знал, что Эливагар рядом и всегда готов помочь и утешить. И теперь он должен отправить за решётку человека, который всё готов был для него сделать, который день и ночь повторял, что любит его и только его. Голова раскалывалась от тяжких мыслей. Лафейсон решил сделать перерыв и отдохнуть, чтобы потом всё обдумать на свежую голову. Он выключил компьютер и закрыл кабинет. Бартон и Романова с Малекитом ещё не приехали, и Локи отправился на кухню приготовить себе что-нибудь на ужин. Локи уже открыл дверь холодильника, как услышал в холле громкие крики и топот ног. Лафейсон вышел, чтобы посмотреть, что стряслось, и застыл с ужасом в глазах. Сердце пропустило удар и ухнуло вниз. От входа в дом до картины-двери вёл кровавый след. Локи первый раз в жизни видел столько крови. Он бросился в кабинет Вирджинии. Полы в коридорах до её двери тоже были перепачканы. Лафейсон приоткрыл створку и застыл у входа. На кровати без сознания лежал окровавленный Малекит. Лицо, волосы, руки – всё было окрашено в красный цвет. Одежда разодрана и, казалось, испачкана в грязи. Вокруг него кружила Потс, надевая кислородную маску ему на лицо и отдавая распоряжения незнамо откуда взявшимся санитарам. Уставшие Клинт и Наташа стояли около стола и тоже были перепачканы то ли в грязи, то ли в саже. Локи попытался подойти поближе к кровати, но путь ему преградила Вирджиния: - Уходи! Тебе здесь делать нечего! Мы сами разберёмся! – решительным голосом приказала врач. - Но что случилось? – голос у Локи задрожал от волнения. - Этот вопрос не ко мне! Вон у тех двоих спроси! – отбрила она его и, повернувшись к чумазой парочке, крикнула. – А вы чего ждёте? Тоже – на выход! - Но мне надо знать, что с ним? Что происходит? Почему он в крови? – Локи уже почти кричал, с каждой секундой в душе нарастало беспокойство за Малекита. Он успел мельком разглядеть ожог на лице. Романова молча вышла за дверь, а Бартон подошёл к Лафейсону, крепко взял его за локоть и потащил на выход. Локи попытался вырваться, но брюнет стиснул его с такой силой, что все старания пошли прахом. Захлопнув дверь кабинета за собой, Клинт доверил парня Романовой, а сам куда-то быстро испарился. Локи тяжело дышал, хватая ртом воздух, голова разболелась ещё больше, руки дрожали от страха. Он прислонился к стене и медленно съехал вниз. Романова молчала и сосредоточенно о чём-то думала. Она хмурила лоб, губы её периодически подрагивали, как будто она хотела что-то сказать, но не решалась. - Наташа, что случилось?.. – спросил Локи через некоторое время. Он сидел на полу, а слёзы чертили от глаз до подбородка влажные дорожки. - Мы ехали из аэропорта домой. Спереди - я и Бартон, Малекит – сзади. На эстакаде к нам прицепился внедорожник без каких-либо опознавательных знаков. Мы и среагировать-то как следует не успели, как открылось окно и на нас направили базуку… - Романова сжала руки в кулаки. – Клинт заметил это в боковом зеркале и направил машину в сторону, но снаряд всё же задел заднюю часть автомобиля. Я и Бартон отделались парой царапин, а вот Малекита потрепало основательно. Его ранило деталями машины, а лицо задело взрывом… Она замолчала, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Локи закрыл лицо ладонями. Снова-здорово! - Наташа… - Локи посмотрел на неё, но боялся произнести слова вслух. – Он ведь не умрёт… Правда?.. - Не умрёт! Точно тебе говорю! – Романова бросила на него успокаивающий взгляд и продолжила. - Но ему придётся на время отойти от дел. Ты же знаешь, у него всё тело в шрамах и ожогах. Сколько раз его пытались устранить, одному Богу известно. Он и не из таких передряг вылезал. Только вот… Она замолчала и поджала пухлые губы. - Что? – в нетерпении вскочил Лафейсон. – Что? Говори! - Только вот надо устранить того ублюдка. И как можно быстрее, пока он не сделал очередную попытку убить Эливагара. - Кого надо устранить? – парень ближе подошёл к Романовой. – О ком ты говоришь? - Я говорю об Александре Пирсе, давнем конкуренте босса. Подонок ещё тот! – девушка зарыла глаза и устало опёрлась головой о стену. – У них давняя вражда. Малекит когда-то переманил его нескольких клиентов к себе, на что Пирс сказал, что не успокоится, пока не сотрёт Эливагара с лица земли. - И что делать? – растерянно спросил Локи. В данный момент он проклинал всё и вся: Малекита, Пирса, Роджерса, Баки и ещё кучу народа. Но главное, он проклинал самого себя, за то, что молился, чтобы Малекит не умер, чтобы выжил и больше никогда не заставлял его так волноваться за него. - Что-что… Ждать, когда босс очнётся и даст распоряжения на счёт Пирса, - Романова еле держалась на ногах от усталости. Локи кивнул ей: - Можешь пойти отдохнуть, я подежурю. - Спасибо, Локи, - девушка побрела прочь. Когда Лафейсон остался один, беспокойство и паника овладели им с новой силой. Он ударил кулаком о стену, потом ещё раз и ещё, и ещё… Долбил костяшками до тех пор, пока они не стали кровоточить. Локи не понимал, что происходит у него в душе. Он должен радоваться, что Малекит мучается, лежит практически при смерти. Вот она – справедливость! Но какая ирония судьбы! Но кроме горечи, печали, смятения и тревоги парень не чувствовал сейчас ничего. Лафейсон скрёб ногтями стену и молил всех богов на свете, чтобы они помогли этому человеку, не отнимали Малекита у него. Ведь если он умрёт, Локи не переживёт этого. Потерять последнего человека, который стал ему дорог, было выше его сил… В этот момент его словно электрическим током ударило. Он стал ему дорог? Когда? Почему? Ответ, как ни странно, даже для самого Локи, лежал на поверхности. Он всё это время гнал от себя эту навязчивую мысль, но сейчас она была самым логичным ответом на все его вопросы. Он любит Малекита… Любит эту сволочь, эту тварь, этого «продавца смерти». Любит всей душой и всем сердцем. Любит, как никого и никогда. И теперь уже вопрос Роджерса на чьей он стороне встал более остро. Как же ему поступить, чтобы защитить их обоих? В голову пришла мысль рассказать всё Эливагару, но он тут же отмёл её. Ему стало страшно от возможной реакции возлюбленного. Вдруг Малекит прикажет убить его? В принципе логично и, с точки зрения Локи, лучше, чем второй вариант. А под ним он предполагал, что Эливагар просто вычеркнет его из своей жизни, оставит одного, что было для него страшнее смерти. Лафейсон настолько глубоко ушёл в свои мысли, что не заметил подошедшего Клинта, который с интересом посмотрел на кровавые следы на стене. Он приблизился почти вплотную и прошептал на ухо: - Мало крови сегодня? Локи вздрогнул и повернулся к нему. Бартон отступил назад на два шага, брови его поползли вверх, а на лице появилась ухмылка. - Что случилось, Локи? – Клинт видел Лафейсона таким впервые. Злобой перекошенное лицо, а взор зелёных глаз был настолько пугающим, что если бы взглядом можно было убить, то от брюнета не осталось бы и мокрого места. Ноздри вздувались, губы превратились в тонкую нить. От пережитых эмоций Локи вспотел, и к вискам прилипли рыжие пряди. Дышал он тяжело и рвано, щёки всё ещё были мокрыми от слёз. - Кто такой Александр Пирс? – прошептал он хриплым голосом. - Локи, мальчик, играй в свои игрушки, а дела оставь серьёзным дядям, - улыбнулся Бартон. Лафейсон зарычал, как раненый зверь. Он резко бросился на брюнета, прижал его к стене и сверлил глазами, в которых собралась вся ярость этого мира. Клинт не ожидал такого сильного напора, а от выражения глаз так вообще застыл, боясь шевельнуться. Было время, когда брюнет воевал в горячих точках, видел смерть, голод, разрушения. И видел такие взгляды, которые говорили о том, что данный человек дошёл до крайней черты и терять ему больше нечего. - Э-это к-конкурент м-мистера Эливагара, - выдавил он. - Я знаю! – рявкнул Локи. – Где его можно найти?! - Я н-не знаю. Он где-то в штатах, но непонятно где… Ребята ищут… - Бартон сглотнул. - Какие ребята? – Локи прищурился. - М-мои р-ребята… - Клинт с перепугу состроил глупую улыбочку. Локи отпустил его и задумался. Наступила гнетущая тишина. Бартон понемногу начал приходить в себя от выходки парня, как тут открылась дверь, и на пороге появилась Вирджиния. Мужчины одновременно повернули к ней головы и застыли в ожидании. - Он очнулся. Просит тебя, Бартон,- она кивнула в сторону кабинета. - А я? Он обо мне спрашивал? – Локи подлетел к Потс. - Нет, - коротко ответила она и добавила, обращаясь к брюнету. – Только недолго. Я дала ему снотворное, и скоро он уснёт. - Ну я тогда пошёл… Клинт уже двинулся в заданном направлении, но Лафейсон опередил его. Он влетел в кабинет и решительно подошёл к кровати. Малекит лежал с закрытыми глазами. Одежды на нём уже не было, а обнаженное тело было накрыто одеялом. Левая часть лица, где был шрам, от скулы до подбородка была обожжена, частично от ожога пострадало ухо и часть волосяного покрова головы. Локи вздохнул, силясь не разреветься. Эливагар медленно открыл глаза и, увидев его, попытался улыбнуться. Лафейсон прикусил нижнюю губу и накрыл его руку своей. Шатен слегка удивился, но сплёл их пальцы вместе. - Малекит… - начал Локи, но тот сжал его пальцы призывая помолчать. Тут подошёл Клинт и встал рядом. Эливагар перевёл на него взгляд и повелел тихим, но безапелляционным голосом: - Найди Пирса и убей, - сказал, словно выплюнул. Бартон кивнул в знак согласия и ушёл выполнять приказ. - Я тоже могу помочь! – оживился Лафейсон. - Локи, не надо… - Малекит тихо возразил. - Нет, правда! Позволь мне найти его! Теперь моя очередь помогать тебе! – парень решительно взглянул в светлые глаза. - Локи, ты самый дорогой для меня человек и самое лучшее, что было в моей жизни. Я не хочу, чтобы вся эта грязь касалась тебя. Не нужно, мы сами разберёмся, - он ласково посмотрел на парня. - Малекит, прошу, пожалуйста… Я хочу… Мне тоже это нужно… Умоляю… - Лафейсон видел жуткие шрамы на любимом лице, и злость на Пирса клокотала в душе. - Ну хорошо, - сдался Эливагар. – Только пообещай, что будешь находиться только в офисе. Ни шагу на улицу и ни на какие встречи выезжать не будешь. Я беспокоюсь за тебя. Найдёшь его и скажешь Бартону, он знает, что делать в таких случаях. Парень торжествующе улыбнулся, но улыбка была похожа больше на оскал. - Локи, всё в порядке? – Эливагар чувствовал перемену в поведении возлюбленного, но не понимал с чем это связано. - Малекит, я хотел тебе сказать… - Лафейсон первый раз в своей жизни полюбил, но признаться в этом оказалось труднее, чем он себе представлял. Эливагар с интересом смотрел на него и ждал. Локи никак не мог собраться с мыслями, его била мелкая дрожь. Он набрал побольше воздуха в лёгкие и быстро заговорил: - Я думаю, что… В общем, мне кажется… кажется, что я… Я люблю тебя! – последнюю фразу он выкрикнул на одном дыхании и, пряча глаза от Малекита, покраснел. Когда он всё-таки решился взглянуть на него, то впервые увидел, как у Эливагара в глазах блестели слёзы. Малекит уже и не надеялся, что Локи когда-нибудь, пусть и не признается ему в любви, но хотя бы проникнется к нему симпатией. Он даже не знал, как высказать свою радость. Все слова разом застряли в горле, да и снотворное уже начало своё действие. Шатен смотрел на Лафейсона с такой нежностью и обожанием, что Локи не удержался и нагнулся, чтобы поцеловать его. Он легонько коснулся губами губ Малекита и прошёлся по ним языком. Эливагар приоткрыл рот и впустил его внутрь. Локи прошёлся по зубам и нёбу и нежно пососал тёплый язык. Шатен стиснул пальцы ещё сильнее, а Лафейсон ответил не менее крепким пожатием. Они целовались с упоением, будто впервые в жизни, и было ощущение, что не было никого и ничего в этом мире кроме них. Языки нежно сплетались друг с другом, даря любовникам незабываемое наслаждение. Локи оторвался от возлюбленного, когда понял, что Малекит не отвечает на его ласки. Эливагар уже заснул, и парень, поцеловав его на прощание, вышел из кабинета. У двери дежурила Потс. Лафейсон устало посмотрел на неё и спросил: - Вообще, как он? Что с ним? - Взрывом задело лицо, но на всём теле тоже есть небольшие ожоги. А от того, что машина была покорёжена сзади, где он находился в это время, некоторые детали поранили его. В основном повреждения пришлись на правый бок, и, как следствие, большая потеря крови. Но переливание, я думаю, не потребуется. Переломов, к счастью, нет. В принципе можно сказать, что он легко отделался. Он сильный и скоро поправится, - Вирджиния подошла к парню. – Локи, на тебе лица нет. Не надо так переживать, он выкарабкается. Всё будет хорошо. Лафейсон кивнул в ответ. - Пойдём, я перевяжу тебе руки, - Потс разглядывала кровоподтёки на костяшках. - Не надо, спасибо вам, - парень развернулся и пошёл к себе. Локи поднялся на третий этаж, зашёл в комнату и опустился на постель. За один день его жизнь перевернулась ровно на триста шестьдесят градусов. До этого он думал, что его намерение отомстить за родителей и Одинсонов – самое правильное решение в его жизни. Теперь, осознав свои чувства к Малекиту, он думал иначе. В мозгу мелькнула мысль о том, что все его родственники в конце концов - не маленькие дети. И работа на Эливагара была их добровольным выбором. Они сами пришли к нему, Малекит их не заставлял и не принуждал. Лафей, Наль, Один и Тор – по сути дела, все они удовлетворяли и свои амбиции тоже, разница была только в том, что и те, и другие по-разному смотрели на применение своих знаний в этом мире. Лафейсоны, которые провели молодость в постоянных стычках с неугодным им режимом, считали, что только очистительный огонь войны принесёт желанную свободу всем «порабощённым» народам. Одинсоны же, наоборот, верили в гуманизм человечества и хотели использовать свои знания на благо мира. Но это был путь каждого из них, в который они верили и который сами избрали. Но сегодня Локи выбрал свой путь. Он останется с Малекитом, но не затем, чтобы помогать ему, а затем, чтобы вытянуть его из этой выгребной ямы, куда тот угодил. Он сделает всё, чтобы Эливагар прекратил быть «продавцом смерти», чтобы осознал, что есть другой путь, честный и безопасный. А Локи всегда будет рядом и всегда поддержит его, что бы ни случилось. Он убережёт его от всех на свете: от Пирса, от ФБР, от Стива и Баки, наконец! В данный момент вспоминая их совместную ночь, Локи испытывал угрызения совести и чувствовал себя грязным, так как теперь это походило на банальную измену. Ругал себя и корил, но ничего более поделать не мог и решил думать об этом, как о каком-то сне. На душе было также тяжко и от воспоминаний о Фригг. Уж она-то точно не выбирала ничего, а просто смирилась с выбором, который сделали Один и Тор. Но и тут тоже ничего не попишешь, следовало оставить прошлое позади и жить дальше. Была уже глубокая ночь, когда Лафейсон, приняв душ, растянулся на кровати и нырнул в тёплые объятия сна. Засыпая он улыбался.