Солнце на двоих

А что вы делаете, когда вам страшно? Напиться, обдолбаться, пойти на тренировку, поговорить с психологом? Нет, я всегда предпочитал свой личный метод – сбежать и закрыться в себе. Но только не в этот раз. *** Э-э… что? Что ты здесь делаешь? Вот зачем ты стоишь перед этой дверью, идиот? Так, стоп, хватит, ты уже на месте и ты не бросишь все, сделав шаг и не доведя до конца! Ты сам хотел его увидеть, дурак Рицу, ты сам стал за него беспокоиться больше прежнего с прошлого раза… … А-а-а черт! Не красней и не злись! Это, определенно, не то, что нужно вспоминать сейчас. Давай, просто позвони в дверь. - Да? - Это Онодера!.. Я хотел… Дверь тут же открывается, и меня окутывает густой сигаретный дым. О, да, это именно та реакция, которую я ожидал – не прыгнет же он на меня с разбега, пища от радости: флегматичная поза, расслабленный внешний вид, кружка чая в руке… - Прости, что так поздно отвлекаю… А вдруг он не хочет меня видеть? - В чем дело? Нет, в чем я себя пытаюсь убедить? Я же вижу эти блестящие глаза, дрожащие руки и взволнованно вздымающуюся грудь – да он готов умереть на месте от счастья. - Мы можем поговорить? Нет, это будет второй раз, когда я просто вдохну поглубже и с головой окунусь в решение проблемы; плевать, что будет дальше – мне чертовски все это надоело. *** Онодера всегда считал себя эмоциональным, а оказалось, он просто не видел действительно пьяного Такано. Пил тот много, от чего его язвительность превращалась в нытье, и Рицу волновался, сколько же этот человек держал в себе? Как много? Как долго? Было такое ощущение, что главный редактор никогда ни с кем не разговаривал до этого момента. - Ты такой дурак. - ЭТО ЧТО ЕЩЕ ЗНАЧИТ?! - Как можно быть таким жестоким? – Масамунэ лениво вертел в руках банку с пивом и буравил ее взглядом. – Каждый день мельтешишь передо мной на работе, живешь за стеной, спишь со мной и дразнишь, дразнишь, дразнишь… - Такано… - …каждый раз ускользаешь как песок сквозь пальцы. - Это… это не так, - Онодера смущенно отпил из банки, пытаясь спрятать лицо; хотя Масамунэ, похоже, вел увлеченную беседу с самим собой и на Рицу даже почти не смотрел. Или старался не смотреть? - Снишься постоянно… Что не уехал, что у Оды и Саги была счастливая школьная любовь, как в седзе-манге… А потом вдруг сон меняется, и ты женишься на этой своей невесте, а я при этом – прошу произнести клятвы, - Такано выпрямился и театрально продекламировал, - «Согласен ли ты, Онодера Рицу…» - Такано, хватит, прекрати, - Рицу попытался отнять у того пиво, но начальник сурово посмотрел на подчиненного. - Тихо! Ну и что мы скажем в свое оправдание, Ода-кун? - …да ты застрял в прошлом похлеще меня! От тебя постоянно выслушиваю обвинения, а сам только и твердишь «Какой ты был миленький!», «Как же ты мог так измениться за десять лет?» - Это неправда, - Масамунэ нахмурился. – Я постоянно говорю, что люблю тебя. И хочу быть с тобой сейчас; я ненавижу этого чертового семпая… - …ты ведь в курсе, что это ты и есть? - Я извел себя, а тебе и в голову не приходило, как я мучился. Ты-то небось все время развлекался… - Масамунэ проигнорировал ремарку Онодеры и подпер щеку рукой, гневно сверкнув глазами на него, а тот был непривычно бледен и молчалив. - Знаешь, что, Такано?! – Сказал он громко и раздраженно, скрестив руки на груди. – Ты уже столько времени, как заводной, крутишься на одной и той же пластинке, и хоть бы раз в твою голову взбрела мысль, что, возможно, с тобой что-то не так и надо с этим разобраться! Пусть это было страшное недопонимание, из-за которого мы с тобой наглотались горя – в другой раз поспорим, кому было хуже – но я сделал все, чтобы отвлечься, полностью попытался изменить жизнь, хотя долгое время это и не помогало ни черта; твоя «насмешка» то и дело возникала у меня перед глазами, а я в ответ с головой уходил в учебу, новый коллектив и чтение, доводя себя до изнеможения, лишь бы ты не подстерегал меня во сне. А ты? Рицу остановился немного передохнуть и собраться с мыслями, в то время как Такано с невероятно жалобным и искренне непонимающим взглядом уставился на него. - А ты не придумал ничего лучше банальных, унизительных и недостойных человеческих страстей, - отпив пива, сказал парень уже низким голосом, не меняя раздраженного тона. – Я не осуждаю, мы оба тут не святые, но ты продолжал упиваться болью, Такано, - алкоголь явно что-то переключил в голове Онодеры, потому как ему хотелось все больше дерзить и учить начальника жизни. - Рицу… - стушевался Масамунэ. - Ты стал для меня сигналом к спасению, пусть поначалу доставал и навязывался… Но я понял, сколько ты значил для меня…только когда ты исчез, - отведя глаза в сторону, пробубнил он куда-то в стакан. - А?? - Онодера ударил банкой по крышке стола, искренне негодуя из-за слов Такано. - Ну прости, я ж не виноват, что ты такой тормоз! Масамунэ, пусть и изрядно набравшемуся, было дико слышать такое от возлюбленного. Поморгав, он проговорил: - По-твоему… я – тормоз? - А как тебя еще назвать, исходя из твоих же слов?! – Онодера снова повысил голос, и в Такано словно пробудился задремавший вулкан. - Я за кем тут который год бегаю и ничего внятного добиться не могу, хотя в любого пальцем ткни, - с этими словами Масамунэ пихнул Рицу в грудь, - и он докажет, что ты любишь меня до беспамятства! - Да знаю я, что я люблю тебя! Если бы ты не зажимал меня в каждом углу и не давил, не в силах справиться со своим кретинизмом, то я сразу переехал бы жить в эту квартиру, а не в соседнюю! - Чт… Онодера… - И ведь уже были моменты, когда меня окончательно накрывало с головой и я признавался тебе! Но нет! Тебе же надо было не сдерживать свой идиотизм и снова все портить, похотливая ты задница!! - Рицу, постой… - Господи, как же ты реально меня достал! Грррах!! – Онодера пнул стол и решительной пьяной траекторией зашагал из комнаты. – Я спать! У Масамунэ звенела голова, колотя в виски обрывками фраз, он не мог сообразить ровным счетом ничего – только пытался удержать четкий отголосок мысли, что его возлюбленный, его предмет обожания, центр Вселенной, каким-то невероятным образом сейчас… признался ему в любви? Едва не запутавшись в собственных ногах, Такано буквально побежал в спальню. - …это моя квартира, умник. - Да пошел ты! – Донеслось из-под одеяла. Онодера совсем лишился здравомыслия, раз сейчас, добровольно и самостоятельно раздевшись, лежал на кровати начальника, закутавшись в одеяло и скрючившись у стены. Сердце Такано стучало, ладони потели, а дыхание перехватывало. Стянув джемпер, он неуклюже заполз под одеяло и прижал к себе разгоряченного выпивкой Рицу, который крепко обнял его в ответ и всхлипнул: - Идиот… *** По улице скользит теплое утреннее солнце, заглядывая в окна; мы по-прежнему лежим без сна. Ты расслабленно обнимаешь меня, перебирая волосы, пропуская их сквозь пальцы; у тебя потрясающе красивые руки, ты знаешь? И сам ты красивый до неприличия. Looking from the window above It's like a story of love Can you hear me? Осторожно беру твою ладонь, которой ты водишь по моей спине, и легко касаюсь губами. Слышу, чувствую, как ты перестаешь дышать, а на выдохе замер стон; ты, наверное, краснеешь. Медленно целую каждую фалангу, чуть задевая кожу языком; кажется, что голова снова хмелеет, и в то же время, разум кристально чист. Ох, пожалуй, я увлекся – ты тяжело дышишь мне в макушку и сдавленно шепчешь мое имя… - Рицу-у… Господи, меня прошибает от твоего голоса – как можно быть таким совершенным, Такано?! Постепенно перехожу на ладонь, запястье, начинаю покусывать кожу, обжигая дыханьем, и все больше разворачиваюсь к тебе лицом, за поцелуем. Ты не накидываешься на меня, ты растаял, как шоколад на солнце, и только что-то сумбурно мурлычешь, лаская свободной рукой все мое тело, покрытое засосами, пока я закидываю на тебя ногу. Came back only yesterday Who went further away Want you near me А-а-а… почему мы с тобой так любим мучить друг друга? Я уже не маленький дурачок, изнывающий по семпаю «без изъянов», нет; ты – тот еще придурок и заноза в моей заднице. Да что говорить, я столько высказал тебе буквально несколько часов назад, и сказал такое… Sometimes when I think of your name When it's only a game And I need you - Маса…мунэ… - Выдыхаю в твои губы, от этого ты почти вздрагиваешь и обнимаешь меня так, как никогда раньше: я готов поклясться, что это самое крепкое и сильное твое объятие, но ты делаешь это настолько бережно и… трогательно – всхлипываешь, - что я тону в твоей любви, я в нее падаю и захлебываюсь; она наполняет мои легкие твоим сигаретным дымом, кожу твоими поцелуями и душу твоими чувствами – я ощущаю их физически… Масамунэ, ты невероятен. Твое лицо в моих ладонях, не отпускаю тебя ни на секунду; по острой скуле скатывается слеза, и ты пытаешься скрыть лицо за челкой – твоей ли, моей ли, - и я улыбаюсь. Listen to the words that you say It's getting harder to stay When I need you Ты прекрасен. Касаюсь твоих век, сцеловываю соленые капли с удивительно длинных ресниц; прижимаешься ко мне, утыкаясь носом во впадинку у шеи, и я слышу твой плач. Такой чистый, как это утро, такой… правильный… Пытаюсь обнять тебя так же, как ты меня до этого: «я защищаю тебя». Мнешь одеяло на моей спине, не нарочно вдавливая острые костяшки пальцев в лопатки; вздрагиваешь, всхлипываешь, обдавая жарким дыханием кожу. Держишься за меня, просишь не уходить и будто не веришь, что я действительно здесь. Целую тебя в лоб, убеждая, что я рядом. Я больше не исчезну. This is gonna take a long time And I wonder what's mine Can't take no more