Баба Судьба - против!

Они снова здесь. Словно призраки моего сознания, они окутывают меня белой пеленой. Так тяжело дышать. Прошу... Нет, даже умоляю! Разрешите же мне сдаться... Это невыносимо, держаться дольше никто не видит смысла. Тогда зачем они здесь? Я не просил их приходить. В сотый раз вас прошу: убирайтесь! С глаз, с сердца, на худой конец с моей палаты! Вы так противно жалеете меня, что хочется встать и самому уйти. Ах, если бы я мог! Если бы я мог... Тогда что? Я бы нашел его? Нет, нет конечно. Я его даже не помню. Как можно найти того, кого совершенно не помнишь? А к этой чокнутой гадалке я больше ни шагу! Снова эти сумбурные мысли заставляют меня смеяться. Ни шагу? Да мне стоит молиться чтобы я хоть один шаг смог когда-либо сделать! А все туда же... Эй, люди, я здесь! Вы думаете, я сплю? Правильно, лучше считать это лечебным сном, чем моим проклятием. Проклятие. Именно об этом я подумал впервые, когда поцеловал Лину. Кажется, одна из трех попавших в меня пуль прошла на вылет. Точно не помню. В этом не было бы никакого смысла, не случайся подобного ранее. Я засмотрелся на Соню - цветочный горшок упал в паре сантиметров от меня. Как будто бы случайно прикоснулся ногой к Тане - вывихнул три пальца на ноге. В старших классах я впервые взял за руку Аню... Не думаю, что сотрясение было случайностью. Если хорошенько подумать, то можно провести логическую цепочку в которой отсутствует логика. Не бывает такого с нормальными людьми! Гадалка, мне пришлось это сделать, сказала, что это никакое не проклятие, а всего лишь нарушенная клятва. Всего лишь! Я просто решил проверить, правда ли это, и теперь я здесь. До сих пор не могу поверить, что любил его. Как я мог тогда забыть ту любовь, из-за которой теперь огребаю? Неправильно это. Стоило бы все исправить, но я не могу и пальцем пошевелить. Черт! На сколько же я ненавижу себя в такие моменты! В чем я теперь абсолютно уверен, так это в том, что так и должно было быть. Меня воротит от парней, с какой стати они мне в детстве то нравились?! Господи, да что я вообще понимал, будучи ребенком?! Они уходят. Я солгу, сказав, что буду скучать. Они давно должны были отпустить меня. Никогда нельзя привязываться к людям, это всегда плохо заканчивается. Голова просто раскалывается, ну зачем так со мной поступать? Разве от того что мне плохо им станет легче? Хотя, откуда им знать что мне плохо? С другой стороны, люди которым хорошо, не лежат в больнице, а значит, мне плохо. Виски сдавливает, а я открываю глаза как только слышу скрип двери. Я медленно поворачиваю голову вправо, ощущая себя героем, первым человеком, побывавшем в космосе, первым, кто забрался на Эверест, просто первым. Парень. Моего возраста, бледный и испуганный. Он медленно подходит к кровати и садится рядом. Его светлые кучери взлохмачены сильным ветром, голубые глаза излучают такую искреннюю доброту, которой, пожалуй, нет ни у одного существа на этой планете. Он весь такой чистый-чистый и светлый, что такому жуткому горбуну, как я, хочется отползти обратно в свою темноту. Он берет меня за руку и его глаза улыбаются мне, шепча о том, что все теперь наладится. Господи, какая же горячая у него ладонь! Мое сердце бешено стучит, и я не могу и секунды провести без того, чтобы не посмотреть на него. Мне хочется спросить о многом. Еще лучше - обо всем и сразу. Но я не могу. Не могу произнести ни слова, а так хочется спросить простит ли он меня! Мои губы дрожат. Я пытаюсь, правда. Но он наклоняется, нежно целует меня, и я оставляю все попытки. Ну конечно! Как же я сразу не догадался... Он знает. Знает, что я хочу сказать. Как сильно я ошибался! Простит ли? Он молча кивает, а затем сжимает мою ладонь. Сердце не знает как себя вести, и в один момент бешено бьется, а в другой его еле слышно. Он тут. Он рядом. Теперь все станет совсем по-другому. Теперь я знаю, что делать. Я крепко-крепко сжимаю его руку. Не отпущу. Я всего на минуту прикрою глаза, и хоть разочек за эту неделю посплю. Но не отпущу. Ни за что. *** Продолжительный писк кардиомонитора неприятно режет слух. Молодой парень лежит на кровати. Его правая рука медленно разжимается, а губы застыли в легкой улыбке. В одинокой палате гаснет свет. Наступает вечер.